Клубок змей

Мне легче бороться против всей их стаи, чем давать им отпор в беседах наедине.

В моей натуре преобладает свойство, поражающее всякую женщину (за исключением тебя, разумеется), а именно беспощадная ясность мысли.

Я остановился и, подняв голову, мгновение смотрел на тебя с глубокой ненавистью. Прошло столько лет, а мне кажется, что до сих пор еще во рту у меня горечь этой ненависти.

Вот уже тридцать лет, как я в твоих глазах автомат, выбрасывающий тысячефранковые кредитки, – автомат неисправный, работающий плохо, надо его постоянно встряхивать, пока не удастся его вскрыть и выпотрошить, полными пригоршнями вытаскивая запрятанные в нем деньги.

Те, кого я должен был любить, умерли; умерли те, кто мог бы меня любить. А к тем, кто остался в живых, мне не найти дороги, не открыть их внутреннего облика, – не успеть мне, да и сил уже нет. Теперь во мне все, даже голос, даже движения, даже смех – принадлежат тому чудовищному уроду, которого я противопоставил миру, уроду, которому я дал свое имя.

Теперь же мне чудится, что сюда напустили сумасшедших, которые никогда не спят.

Каждое слово, произнесенное тобою, все больше разъединяло нас, а ты ничего и не заметила. Твоя память хранит тысячи ничтожных мелочей, но об этой катастрофе ты ровно ничего, не помнишь.

как горько лежать больным, если никого решительно твоя болезнь не тревожит

Быть может, мертвый, я буду для тебя интереснее, чем живой

Сколько раз, слушая пьесу в театре или читая книгу, я задавался вопросом: а бывают ли в жизни любовник и или супруги, которые делают друг другу «сцены», объясняются начистоту, и у них становится легче на душе после таких объяснений.

Вот человек, вот некий человек среди людей - вот я. Может быть, вас и тошнит от таких, как я, - а всё же я существую.

Большинство людей сближаются меж собой не по выбору, а просто вырастают случайно друг возле друга и переплетаются ветвями лишь потому, что они разрослись.

сердце его было не там, где были его сокровища

Зачем я сам, собственными руками отталкивал от себя любовь, и не из добродетельных чувств, а из недоверия и мелкой скаредности.

Чрезмерная ласковость - явный признак вероломного поступка.

Молчать гораздо легче, и я всегда поддаюсь соблазну ничего не говорить.

Я ответил слова и, которые у нас с тобой в большом ходу:
- Да так, ничему. - "Чему ты смеешься? - Ничему. - О чем ты думаешь? - Ни о чем".

У женщин и религия и всякие идеи обязательно олицетворяются в образе какого-нибудь человека – любимого или ненавистного.

Искусство жить состоит в том, чтобы жертвовать низменными аппетитами во имя высокой страсти.