Жермини Ласерте

Как-то в книге Джулиан Барнс - Портрет мужчины в красном мне попались отзывы современников о литературном творчестве братьев. По утверждению Барнса (ну, во всяком случае цитаты были так подобраны), все дружно считали их посредственностями. С тех пор я всё собиралась лично ознакомиться с их творчеством, и вот наконец. Вывод: а, пожалуй, те желчные современники были правы. Книга напоминает целый пласт классической французской литературы, в том числе и Золя, и Бальзака, и даже в какой-то степени Флобера. Разница во времени написания у них у всех небольшая, так что даже сложно разобраться, что было раньше, что позже. Совершенно точно - "Мадам Бовари" была раньше, и, возможно, как раз с этим романом братья немного спорят в предисловии, говоря, что сложности любви, сломанная чувствами жизнь бывает не только среди чистеньких и богатеньких. Поэтому они выбирают главной героиней служанку. Что касается, скажем, "Терезы Ракен" - этот роман вышел на пару лет позже, но это не такой перерыв во времени, чтобы можно было назвать Гонкуров источником вдохновения. Так что, по-видимому, мы имеем дело с одним из многих романов тогдашнего мейнстрима, и не будем искать корни, основоположников и источники)). Жермини Ласерте - девушка из бедной семьи, рано потеряла мать и в 14 лет без гроша в кармане оказалась в Париже. Она живенькая, симпатичная, безумно наивная - и первая беременность, явившаяся следствием даже не любви, а обыкновенного использования официантки хозяином заведения, приводит её в состояние полной растерянности. Со временем ей очень везёт, и она поступает в услужение к старой деве, дочери достаточно высокопоставленного при дворе Людовика XVI дворянина, чья история жизни - как увядание цветка в пустыне. Загубленная отцом, никогда не умевшая ему противостоять мадемуазель де Варандейль не стала злой и нетерпимой. Жить у неё можно было бы вполне обеспеченно и тихо, но тут, на беду, напротив их квартиры открылась новая молочная. Подружившись с её хозяйкой, Жермини начинает заботиться о её сыне-подростке, учащемся в пансионе. Вместо матери она его балует, по собственной инициативе и из своих денег одевает получше. Через какое-то время малец подрос и обратил внимание, что заботливая "тётушка" вполне ещё ничего... Даже в книгах XIX-ого века меня бесят героини, которые просто позволяют вытирать об себя ноги. И ладно бы ещё кому - а то такому наглому, никчёмному сопляку... Словом, история падения и падения по самое не могу, довольно прилично написанная, если не считать огромного количества визуальных деталей в описании одежды, интерьеров, пейзажей. Видимо, сказывается то, что по молодости братья собирались быть художниками...

Жизнь у Жермини не задалась с самого начала. Мать родила её в 42 года . Недолгое детство в деревушке под Парижем закончилось быстро: последовательно умерли отец, мать, старший брат и не достигнув 15 лет девочка оказалась в Париже - старшая сестра устроила её помощницей хозяйки в захудалое кафе на бульваре - надо было зарабатывать деньги.

Она не осмеливалась рассказать, как ей была тяжела жизнь бок о бок с официантами, циничными бесстыдными зубоскалами, которые на своей работе надышались всеми видами порока, вывалились в грязи разгула, насквозь пропитались гнилью оргий

Лишь один пожилой официант отнесся к ней по-человечески, но в результате, естественно, изнасиловал. Последовала беременность, четыре месяца заточения с сестрой, которая изобретала сотни способов, чтобы исподтишка или открыто мучить несчастную, - била её ногами по икрам, придвигаясь к самому краю матраца и в зимнюю стужу сталкивала на ледяной пол... Через четыре месяца она родила мёртвого ребёнка Чем дальше я читал, тем больше роман напоминал мне знаменитую пародию Александра Иванова "Красная Пашечка", помните? Волк , привалившись к березе, дал дуба. Пашечка вздохнула и отошла. Последнее, что она видела, был пробежавший мимо хромой заяц с явными признаками язвы желудка и цирроза печени... Положительных героев практически нет! Молочница - толстуха была льстива, слащава, приторно любезна. Её сын , в дальнейшем любовник Жермини -

этот юноша, почти ребёнок,вносил в свою первую любовную связь не пылкое , пламенное чувство, а холодное грязное вожделение, которое пробуждают в мальчиках дурные книги, признания товарищей, разговоры в дортуарах, - словом, первые дуновения порока, развязывающие похоть. Женщина будила в нем только одни только непристойные помыслы, и в её страсти он усматривал нечто запретное, грубое, бесстыдное, забавное, нечто созданное доля издевки и иронии

На танцевальной площадке:

теснились женщины в темных шерстяных платьях, полинявших и выцветших, изношенных и потертых, женщины в неуклюжих меховых накидках, купленных на лотках или у старьёвщиц.Ни единого белого воротничка, который оттенил бы свежесть молодого лица, ни единой белой нижней юбки, которая мелькнула бы во время танца, ни единой белой тряпочки не было на этих тусклых женщинах, одетых в цвета нищеты, обутых в нечищеные ботинки.

Пожалуй хватит цитат - такими же красками описана природа (Венсенский лес), не повезло и ночному Парижу. С финалом тоже всё стало ясно ещё в первой трети романа. Героиня оправившись от первых невзгод устроилась на хорошее место, но несчастная любовь, смерть ребёнка, долги, воровство, пьянство... "А он всё дозы увеличивал, пил и простую и Столичную..." В общем, роман-назидание. Даже жалеть героиню не получалось - образ не складывался. То она какая-то похотливая курица без мозгов, то выделяющаяся из своего круга своей начитанностью и посещеньем театров (интересно когда?), то гордая (???). Братья в предисловии к роману написали, что роман правдив. Очень сомнительно, что при своём образе жизни они (завсегдатаи аристократических салонов) скрупулёзно изучали нравы парижской улицы, скорее это взгляд на дно Парижа из окна дворянской кареты. Да и снобизм авторов бросается в глаза . Все эти "как принято у простолюдинов", "низший класс", как-будто они хотят сказать - И этим людям мы дали всеобщее избирательное право? А ведь всего через несколько лет эти самые люди подняли знамя Парижской коммуны... Свой вклад в литературу братья всё-таки внесли: всё своё немалое состояние они завещали Гонкуровской академии, которая ежегодно вручает самую престижную во Франции литературную премию. И пусть она чисто номинальна (очень удивился, что всего 10 евро), зато открывает перед лауреатами все книжные рынки. Ну а читать Гонкуров совсем не обязательно - их произведения остались в том времени, в котором написаны. Согласитесь, что престиж Нобелевской премии не падает из-за того, что мы не знаем состав динамита.

Часть удовольствия при чтении книги я получила от вступительной статьи, основательной советской, где, как ни странно, цитат Маркса, Энгельса или Ленина не было. Видимо, не добрались они до Гонкуров. Тем не менее заряд пафоса на тему загнивающей Второй Империи, попытках ее осмыслить, ошибочности выбранного пути искусства ради искусства, второстепенности Гонкуров в ней содержался вместе с описанием литературной жизни того времени, немножко Эмильки, немножко Флобера, немножко Тургенева вон. Без этой статьи со всеми ее недостатками половина впечатления от "Жермини Ласерте" прошла бы мимо.

До знакомства с этим романом у меня не было предубеждений по поводу авторов. Даже вступительная статья не убедила. Есть же в конце концов вон премия гонкуровская. Недостатки полезли при чтении. Возможно, пример не совсем удачный, но у меня такое же впечатление возникает, когда берешь в руки что-нибудь из Элизабет Гаскелл - вроде и замечательная писательница, а не первого разряда ни разу.

"Жермини Ласерте" - история малопримечательной служанки, которая если уж любила, то до исступления, преступления, самопожертвования и унижения. Объект ее любви, как водится, оказался недостоин, более того, самой Жермини это было ясно - даже не хотелось настучать ей по голове, она же сама все знала. Как все закончилось? Плохо. Как еще.

И вот эта несложная история, к сожалению, провисала, как провода у железной дороги, особенно по сравнению с прямыми рельсами того же Золя. Первую часть книги мы знакомимся - зачем? - с историей престарелой мадемуазель де Варандейль, у которой и служила Жермини. История эта, о ВФР, о тиране-отце, о не исчезнувшей за годы повиновения воли дочери, об интригах, куда уж без них, интереснее приключенческого романа. Вот только к Жермини Ласерте она имеет косвенное отношение, и когда повествование переходит к служанке, то поначалу хлопаешь глазами и думаешь, а куда же 93 год делся, только что здесь был? И вообще начало сбивает с толку слабой структурой - то Жермини рыдает над умирающей хозяйкой, то - опа! - она не умирает, и мы переносимся в прошлое старой женщины, а потом к Жермини - сначала в ее прошлое, потом в настоящее.

Впервые пришлось убедиться в общей разумности идеи, что лучше не рассказывать, а показывать. Всем начинающим писателям это вдалбливают в голову. Обычно меня не утомляют ни описания, ни пересказы. Здесь же большая часть действия сюжета рассказывается - то есть вообще-то действия оказывается достаточно мало. Вместо сцен, где можно было показать общение Жермини с подонком Жюпийоном, нам говорят просто: Жермини ходила за ним хвостиком, а он ноги об нее вытирал. Какие-то отдельные эпизоды все же происходили, но они оказались погребенными под рассказыванием.

Из сюжета удивило (помимо сознательной слепоты Жермини по отношению к матери и сыну Жюпийон), что служанке удавалось скрывать от мадемуазель де Варандейль не только дружбу с коктейлем вино-водка и абсентом, но беременность, роды, другую беременность и выкидыш. Собственно, хозяйка долгих отлучек Жермини у молочницы не замечала, что тоже странно. История о любимой своей хозяйкой служанке, которая в какой-то момент для своего недостойного объекта воздыханий собирает денег и покупает лавку безвозмездно, ударила немного по литературному самолюбию, ну да ладно. Книга попала в струю размышлений, начавшихся после "Накипи", что по мне так хорошее продолжение при всех недостатках "Жермини Ласерте".