Во второй части исторической хроники про короля Генриха VI Ланкастера показано, как разгорается междоусобная война, продлившаяся 30 лет и так поэтично названная впоследствии войной Алой и Белой Розы, – династическая война сторонников Ланкастеров и Йорков за корону Англии. Становится ясно, что владения во Франции для англичан потеряны, с каждым годом удерживать их всё труднее, силы французского короля Карла VII крепнут, силы англичан же, напротив, слабеют. В перемирии нуждаются обе стороны, и вот Анжу и Мен сданы французам, можно сказать за просто так, за красивые глазки невесты-бесприданницы Маргариты Анжуйской для английского короля.

И в Англии начинается раздрай, лорды разочарованы, формируется «партия войны», которая озабочена потерей престижа и поддерживает политику ведения войны во Франции во что бы то ни стало, и «партия мира», которая имеет свои выгоды от перемирия. Сначала противники глухо ворчат, затем начинается настоящая грызня. А молодой король не в силах вынести собственное суждение ни по одному вопросу, он соглашается со всеми, и принимает то решение, которое продавил вельможа, выходящий последним из его покоев.

Неудивительно, что королевство начало расползаться в разные стороны. Лорды каждый гнёт своё, а этот «странный» молодой король, который хоть и считается по годам взрослым, а в начале пьесы во время его женитьбы, Генриху лет примерно 22-23, однако он всё ещё, как ребёнок, нуждается в лорде-протекторе – это место, официально или нет, по-прежнему занимает его дядюшка герцог Глостер. Амбициозная жёнушка Глостера Элеонора, потенциальная леди Макбет, подначивает мужа сместить племянника с трона и самому его занять по праву ближайшего родственника. Однако, Глостер не решается на прямую измену, а между тем против него и его жены уже плетутся интриги.

Королева Маргарита, которая оказалась гораздо энергичнее и решительнее своего мужа, полностью берёт его под каблук. И вот, наконец, в политическую борьбу вступает принц крови герцог Ричард Йоркский, который в длинном монологе подробно объясняет нам и самому себе, почему он имеет права на престол не менее, а то и более законные, чем Ланкастеры.

Противники уничтожают, нейтрализуют друг друга, однако порядка в стране не прибывает, а совсем даже наоборот, нарастает хаос. Чем дальше двигаются события в пьесе, тем сильнее напряжение. Уже никто не маскируется притворной лестью и притворной покорностью, обвинения летят в лоб. И надо сказать, мне нравятся у Шекспира перебранки, они такие колоритные, даже в ранних пьесах, как эта.

Перебранки и угрозы перерастают в политические убийства, хотя и не всегда надо верить Шекспиру, когда он кого-то обвиняет. Так, например, историки не находят оснований считать Суффолка заказчиком убийства Глостера, на самом деле он вообще, похоже, умер сам по себе, но у Шекспира концентрация злодейств придаёт мрачности надвигающейся долгой гражданской войне. Пьеса заканчивается битвой в Сент-Олбансе, в которой из множества интриганов и мятежников, тянущих в разные стороны, сформировалось два главных противоборствующих лагеря – Йорки и Ланкастеры.

“Какой из государей на земле Так мало видел радости, как я? Едва с моей расставшись колыбелью, Я был, грудной младенец, коронован. Так страстно подданный венца не жаждет, Как жажду я быть подданным простым.”

Судьбы Ричарда II и Генриха VI я нахожу очень схожими, но так сложилось, что все Ричарды, включая Второго, мне неинтересны, а вот практически все Генрихи симпатичны.

Думаю, с Генрихом Шестым у меня эмпатия сложилась после сериала «Пустая корона». Том Стёрридж так тонко отыграл, что невозможно было не сопереживать этому слабому королю, неспособному увидеть большое гнездо гадюк прямо под ногами.

Про Генриха Шестого Шекспир написал, Карл, аж три части. Первая часть не про Генриха (отдавала вайбом первой части Генриха IV), и вообще скучная, а вот вторая часть получше, в неё прям завёрнуто много интриг, сражений, высказывания любопытные появились для выделения в цитату, любовная линия разбавляла всю политическую составляющую.

Конечно, третья часть будет триумфальной, но не каждый раз встречаешь вторую часть, которая представляет собою не просто мостик меж трилогией, но хорошую такую работу с наполнением. НО, это все же раний труд Шекспира, и особых очерков его мастерства тут не проглядывается ещё.

Если кратко описывать правление Генриха VI, то вот отличная цитата из пьесы:

“Король Генрих Пойдем, жена. Научимся мы править,

Иль Англия власть нашу проклянет.”

Действительно, шикарно описаны ошибки, слепота, неопытность, некая детская наивность, преданность друзьям, сердечная доброта короля. В противовес ему идёт Маргарита: расчетливая, безжалостная, амбициозная.

Единственный английский король, который также носил титул короля Франции ощущается не королем, а лишь простым человеком, недалеким, подверженным манипуляциям, слабым отблеском своего великого отца, чьё имя не раз упоминается в этой пьесе.

Грустная судьба у Генриха Шестого: он не был его отцом, но унаследовал от него слишком много. Как итог – он не справился, и все посыпалось, обернувшись переворотом, утратами (самая больная точка, на мой взгляд, ибо если вспомнить какой ценой Генрих Пятый завоевал наследство для своего сына, то все кажется таким бесполезным).

Пускай король блаженствует с женою, Что куплена так дорого страною, И с пэрами в раздор вступает Гомфри – Тут белую я розу подниму, И аромат её наполнит воздух. На знамени герб Йорка вознесу С Ланкастерским я домом в состязанье И уступить заставлю мне венец Я короля, чьё книжное правленье Для Англии прекрасной – униженье.

Напряжение в стране нарастает, Генрих Шестой выказывает себя всё более слабым королём и страдает от бремени власти, разочаровавшаяся в нём королева Маргарита берёт в любовники герцога Саффолка и постепенно из юной прекрасной принцессы становится жестокой, воинственной и безжалостной «французской волчицей». Между Ланкастерами и Йорками происходит окончательный раскол, начинается Война Алой и Белой розы. На сцене впервые появляется юный Ричард, будущий Ричард Третий, уже оскорбляемый окружающими за своё уродство, но пока ещё не превращённый Шекспиром в средоточие и олицетворение зла. Вообще, к слову, я готов согласиться, что в «Генрихе VI» Ричард у Шекспира поначалу едва ли не самый разумный и рассудительный персонаж (впрочем, как и Жанна д’Арк, тоже бывшая таковой поначалу, а затем оказавшаяся пособницей тёмных сил и струсившая перед смертью), а затем… Ну, затем всё понятно – персонажа необходимо очернить; но, тем не менее, в обоих случаях контраст с первоначальными образами примечателен. И язвительное остроумие шекспировского Ричарда всё-таки заслуживает отдельных аплодисментов.

Ричард Фи, будь добрей, не оскверняй уста. Сегодня ждёт вас ужин у Христа. Старый Клиффорд Тебе ль, урод, о воле знать Господней? Ричард Ну, не в раю – так, значит, в преисподней.