The Moor's Last Sigh

Это было... таким карнавальным шествием, когда ты попадаешь в самую гущу. Как говорится в фильме "Отель "Мэриголд" Лучший из экзотических": "Индия - обрушивается на тебя - шумом, красками, звуками, запахами". Но - я не могла оторваться... Итак - в это огромное путешествие длиной в 4 поколения эксцентричной семьи да Гама-Зогойби своего изысканного читателя (мне понравилось это определение)) приглашает Мораиш Зогойби по прозвищу Мавр. Постепенно мы поймем, как он дошел до жизни такой - но начнется все с Эпифании - сурового матриарха семьи, и противостояния с невесткой Беллой. Не просто противостояния - все выливается буквально в войну кланов да Гама и Лобу. Потом уже внучка Эпифании блистательная юная Аурора без памяти влюбляется в Авраама (средних лет мало примечательного еврея). И, спустя 3 сестры, рождается Мавр - через 4 месяца, выглядящий в 2 раза старше, с деформированной рукой. Все настолько плотно, насыщенно и фантасмагорично - что просто кружилась голова. Поначалу - можно было насладиться семейной сагой с индийским колоритом и привкусом - немного "Зиты и Гиты" или чего-то подобного. Средняя часть, когда Аурора и Авраам стали вместе жить - наверно, моя любимая. Потому что Аурора - художница - такая, с налетом сюрреализма и полетом Фриды Кало или Сальвадора Дали. И, читая описание ее картин - например, той, которая и вынесена в название книги - с огромным мавром-арлекином - будто попадаешь в этот сюрреалистический мир - или в Страну Чудес, где всем странностям и эксцентрике - никто не удивляется. Эпатажные художники - и окружают себя флёром эпатажа, и главный герой - вынужден взрослеть в этой атмосфере богемной эксцентрики. При этом... Мне сразу вспомнился эпизод, когда мы ездили в музей Дали, а потом в замок Пуболь. Мы все помним Дали с торчащими усами (в книге даже есть похожий образ - Васко Миранды) - но в замке висела фотография его лет в 16-17. И я посмотрела в его глаза - такого открытого и растерянного подростка, который лишился семьи ради дела своей жизни... Такое ощущение возникает и от книги - под всем этим карнавалом, какофонией и эпатажем - скрываются люди, уставшие, живые. Очень пронзительный эпизод был - когда Мавр сетует, что из-за того, что он взрослеет быстрее - у него буквально не было детства. Сокровенного, хрустального, безопасного - он совсем не побыл ребенком. Понравилась мне - в книжном плане, не в человеческом - самая яркая любовь Мавра Ума. Личность это такая... Хотя - у него уже в семье есть мамочка и три старшие сестры одна другой диковеннее - и еще подобная театральная дамочка. Поэтому - я не осуждаю, что после всего пережитого герой подался в банду к "главному криминальному авторитету" Бомбея. Конечно, вся семейная сага - проходит на фоне истории страны: мамы-Индии. Начинается все с окончательной сдачи позиций англичанами (сцена с группой фальшивых Ленинов - просто феерическая). Борьба пандита (забыла имя) с кланом Ганди, правление Индиры Ганди с сыном, большой взрыв в Бомбее. Многие вставки за политику, которые вклинивались в повествование - немного сбивали. Но - понравилось мне здесь описание Бомбея - как города контрастов, которые не снились ни Нью-Йорку, ни Стамбулу. В любом другом месте за другой язык или цвет кожу - уже бросились бы эту кожу снимать, но бомбейцы умудрялись балансировать на тонкой грани. Не очень мне понравился только конец. Чувствуется - что рассказчик очень устал, и его путешествие в Испанию - последняя попытка... чего? Не прожив и половину отведенных человеку лет - он уже выглядит глубоким стариком. Ну а события от чудесно-сюрреалистических - становятся скорее пугающе-тарантиновскими. С этой книгой я себя почувствовала - словно погрузилась в одну из картин Дали или Фриды Что-то похожее на эту картину творится в середине книги. Она очень- плотная и насыщенная, даже - какая-то обрушивающаяся и давящая. То это семейная сага, то - индийский праздник, то - торжество сюрреализма, то - гангстерский фильм. Но правила тут, как в Стране Чудес - ничему не удивляйся, пристраивайся к активностям, верь, но не доверяй... Мама Индия такая - яркая, крикливая, даже - китчевая - но найдет местечко для всех. Я не специалист по творчеству Рушди и не буду выделять его троппы - но мне понравилось. Приятно и интересно было слушать исповедь неглупого человека, который прожил жизнь-калейдоскоп.

Люблю составлять личные рейтинги и анти-рейтинги писателей - не часто, чтобы была заметна динамика. И вот где-то на пороге рейтингов есть у меня так называемые авторы под колпаком, те, собственное отношение к которым я понять никак не могу. Салман Рушди - один из них. Ведь после его "Флорентийской чародейки", которую я потом даже купила в печатном варианте и написала рецензию я совсем не смогла читать "Два года, восемь месяцев и двадцать восемь дней".  Надеялась, что "Прощальный вздох" прояснит что-то, но нет - не прояснил.

Итак, по прочтении поставила 3 из 5.

+1 за идею.Она, несомненно, сильна. История народа и его борьбы за независимость, протянутая сквозь историю одной семьи, точнее, одного рода (потому что масштаб тут несколько крупнее взят). Рассказ от первого лица, из уст потомка этой семьи, максимально заинтересованного и предвзятого - он как рассказ о народе из уст его представителя.

+1 за интонацию.Герой-рассказчик - не только плоть от плоти своей семьи. Сам его образ - неправильный, уродливый, с непоправимо искривлённой природой, которую никак не спрятать, - своего рода олицетворение идеи романа. Как выглядело бы всё это, будучи человеком? Да вот так.

+1 за мистико-поэтическую и историко-культурологическую составляющие.Да, сами по себе они ценности не имеют, но вплетённые в сюжет, в характеры героев и их взаимоотношения и расстановку сил, начинают выполнять роль волшебного зеркала с множеством створок - приём, который я уже замечала у Рушди. Образы и сюжетные повороты разбегаются вглубь и вширь в этих створках, и то, что происходит с одним семейством в одних исторических условиях, кажется применимым к любым семействам в любых условиях.

+1 за выдержанность стиля.Рассказ не западает вообще нигде. Он кажется лохматым, как колтун шерсти с запутанными в нём погремушками и мусором, - но из него не вываливаются ни отдельные нити, ни сами погремушки. Структура рассказа нигде не ломается - при том, что сам сюжет кажется изломанным в крошку.

-1 за... я не знаю, за что.Я просто понимала, что не могу это читать так же внимательно, вдумчиво и с удовольствием, как читала "Флорентийскую чародейку". Не могу внутренним голосом взять этот текст. Хотелось пролистывать, и я много пролистывала. А для меня это критично, я так не люблю.

Вот и получается, что плюс четыре минус один. Такую замечательную книгу я оценила для себя только на три и не буду покупать её в домашнюю библиотеку.

Люблю Салмана Рушди: у него чудный язык и занятные сюжеты, приправленные магическим реализмом, а то и чистейшим фэнтези. Но «Прощальный вздох мавра», признаться, меня несколько разочаровал – как раз тем, что в нем есть все то, что делает Рушди славу. Занятно, правда?

«Прощальный вздох мавра» – это семейная сага, рассказывающая о довольно-таки сумасшедшей семье, шкафы которой трещат от конфликтов, войн, всяческих причуд и даже детективных загадок. Мавр – последний отпрыск известной художницы Ауроры и ее лихо подхваченного возлюбленного Авраама, роман – его исповедь, попытка разобраться в безумии под названием жизнь семьи Гама-Зогойби. Дело, прямо скажем, непростое. Как мутили предки, так и даже хлеще продолжили мутить потомки.

История горячая, страстная и, понятно, щедро одарена подробностями новейшей индийской истории. Прибавим к этому отчаянный поиск связи проблем главного героя с грехами и забавами предков, узнаваемый стиль, некоторые невероятные особенности и события, и вроде как получим классическую вещь Рушди. Парадокс, но именно это все и подпортило.

Обычно каждый роман Рушди радует чем-то ярким и новым. Здесь же меня все шестьсот страниц не покидало ощущение, что все это я уже читала. Какой-то синтез, если не сказать коллаж, других работ автора. Причем если в «Детях полуночи» индийская историка-полития всасывалась на ура, как важная и неотъемлемая часть романа, то здесь это вышло как-то сухо; если в «Сатанинских стихах» попадались алмазики начитанности Рушди, то здесь отчаянное выпячивание иудео-христианских моментов выглядит скорее попыткой распушить перья; если в «Стыде» связь поколений кажется пугающе реальной, то здесь все с силой притянуто за уши. В последнем впечатлении, быть может, сыграл свою роль главный герой-рассказчик, не очень-то приятный тип. Судьба у него выдалась тяжелой, но слабохарактерность и трусость это не больно оправдывает, особенно имея в виду его не смиренное, а равнодушное признание: ну вот такой я, что сделаешь. Его копание в семейных историях и обвинение родных кажутся нелепой попыткой самооправдания.

Я немало удивилась тому, что и эту книгу отметили премиями и внесли в список 1001 книги, которые надо непременно прочитать. На мой взгляд, это далеко не лучший роман Рушди. Но, может, дело как раз в том, что в нем есть все то, чем успел запомниться автор. Возможно, если читать его «набело», первой книгой писателя или хотя бы второй-третьей, впечатление будет совсем иное. А так вещь показалась самой что ни на есть проходной.