Шатуны

Сказка о смерти и самонарождающейся жизни, или Записки о людях из подпола

В романе Мамлеева присутствуют два вида персонажей (остальные просто трупы): те, кто органично самодостаточно существуют в смерти, и те, кто ее боится, отвергает чем угодно, но неминуемо становится грибнистым клубеньком из подпола, мгновенно и болезненно переродившись в куротруп. Крошечный островок бредового христианства против бездонной метафизической трансцендентности. И вся эта клубеньковая популяция ищет ответ на вопрос: что происходит после смерти.

Жизнь тела в теле - показана на разных уровнях: эпителия у дремучих деревенщин, тонкой и бредовой рефлексии о Я и вещи в себе у интеллигентов,

Определенное сходство Алеши с героем-тезкой из "Братьев Карамазовых" Достоевского. Кстати, вместо икон во всех углах у "интеллигентов" - его портрет.

Пошуровал ножом в животе
сдох, значит схоронился
уверенно, без боязни, шел на дно
смрадно хихикала
детские сморчки (об умертвленных в ямах младенцах)
червивое пространство
осиротев от самого себя
мертвеюще-сладострастное лицо
развалясь в самой себе телом (словно бы вместо души и тела у этих людей есть два слоя эпителия - мертвый и обновляющися)
нелепая блевотина, онелепила (вообще, в тексте у Мамлеева много раз употребляются производные этого слова - нелепость)
старик Михей аки бесполый Метатрон
самосожранный Петенька

...как будто бы нарочитое придание неживому и пассивному черт живого и активного, а осознанным действиям - тупизну неорганики, самособойность. Грибное - как портреты, составленные из овощей. Люди как пованивающие мешки с какими-то земляными корнеплодами и с прогнившим взглядом. Обитатели погреба, отвратительные гномы, составленные из клубеньков и кореньев, питающиеся своей собственной гнилью. На теле клубней живут самозародившиеся мокрицы вроде Лидочки Красноруковой. Иногда клубеньки превращались в червей внутри яблока. Федор, уползающий подпол и роющий ходы, возвращается к себе самому: "Смерть и была его душой". Либидо и Мортидо в самой тесной связке с нарастающей механистичностью.

"Петенька, правда отличался тем, что разводил на своем тощем, извилистом теле различные колонии грибков, лишаев и прыщей, а потом соскабливал их - и ел. Даже варил суп из них. И питался таким образом больше за счет себя. Иную пищу он почти не признавал. Недаром он был так худ, но жизнь все-таки держалась за себя в этой длинной, с прыщеватым лицом, фигуре", - это похоже на то, как Дали обожал складывать на блюдечко коросту с ран, нечто чрезвычайно ОТВРАТИТЕЛЬНОЕ и сладострастное при этом.

...И если же все-таки позволено будет сравнивать, то сравню его с другим сладострастным препаратором смерти - Габриэль Витткоп. Ее смерть эстетична, интертекстуальна, иронична и происходит в сумерки - клубятся ли они в углах комнаты, возникают в дыму пожара или же от того, что светлый день накладывается на радужную блевотину. Мир "Шатунов" - это большая мыслительная пустота сна, тот самый полуденный демон, которого так боялся Кант.

По ходу чтения является постоянный восторженный страх: хоть бы дальше автор выдержал заданную эстетику и не сбавил. Сбавляет, конечно, ну а что поделать.

«Шатуны» Мамлеева преследовали меня. Не меньше полугода их рекомендовали блогеры, упоминали знакомые, они попадались на полках книжных.

И вот, в Питере, во «Все свободны» я купила книгу. Необычное оформление обложки, фото автора, чем-то похожего на таинственного волшебника - интриговали. 

В общем, к чтению я готовилась. И, конечно же, оказалась не готова.

Первая часть, мрачная, странная, непонятная, с налётом экзистенциальной депрессии, полная хтони и морального уродства, мгновенно затянула меня как настоящее болото человеческой мерзости. Как ни странно, привыкла и по уши втянулась я уже через пару глав. Главы короткие, хлёсткие, поедались как слегка подтухшие в целлофановом пакете кедровые орешки. 

Я откладывала книгу после каждого отрывка, а через 10 минут рука снова тянулась за порцией. Примерно так в детстве я смотрела «Кошмар на улице Вязов» - включая и выключая телевизор, но неизменно возвращаясь в ад чужих фантазий.

А потом, во второй части, для меня началась скукотища. Нет, язык не утратил образности, герои не стали адекватнее, но их (героев) неожиданно появилось много. По мне так не все в принципе были нужны. Я стала тяготиться повествованием, раздражали уменьшительно-ласкательные формы имён, тупость и зацикленность некоторых персонажей.

К окончанию я была рада, что осилила текст, хоть и осталась недовольна развязкой. Мне виделась более однозначная, более жёсткая, что ли.

И всё же (при должной подготовке читателя) я бы скорее рекомендовала книгу к прочтению. Строго 18, а то и 25 плюс. 

Во-первых, как я уже упоминала - язык автора. Он особенный, напевный и самобытный.

Во-вторых, понимание того факта, что написано это произведение в 1960-е. Советским, в общем-то, человеком. Там, где якобы не было секса, жестокости, и все радостно занимались одним лишь построением коммунизма.

В-третьих, вполне хватит жути, философии, лингвистического анализа - на вкус разных читателей. 

Однозначно не книга для отдыха и настроя на прекрасное. И всё же некий памятник особенной литературы. 

Да ну его, шатун какой-то. А я не люблю шатунов. Шатунов - отстой (с) КВН

Это, пожалуй, худшее, что я вообще читал. Тем более странно, что кто-то называет Мамлеева достойным продолжателем дела Достоевского. Фёдор Михайлович своё дело начал и закончил, а Юрий Витальевич взялся в своём романе за нечто совершенно иное. Мне этот беспросветный ад напомнил рассказы "Зло" Семёна Подъячева и "Бездна" Леонида Андреева. Но там реальность происходящего производит неизгладимое впечатление. А здесь какой-то театр уродов, один другого краше. Они постоянно подхихикивают, подвывают, кривят своё личико и вызывают непреодолимое отвращение, а их диалоги потрясают воображение. Есть, впрочем, и один плюс: после такого что ни читай - всё кажется шедевром.

«Как с того света», — почему-то решил он и уставил свой холодный, пронизывающий, точно парализованный взгляд на ее беленькой, нежной шее.
— Что, нравится?! — вдруг спросила она, заметив этот взгляд. Федор как-то трупно пошевелил толстыми пальцами. И усмехнулся.
— Не то слово, — вымолвил он.
— А какое же?! — Анна с легким любопытством оглядела его.
— Скелет, — ответил Федор, уставившись в стол.

Есть культурные артефакты, про которые говорят must read. Причем их эстетическая/художественная ценность особого значения не имеет, достаточно знать? что они есть и какую нагрузку несут, иметь к ним отношение ну и, как максимум, бегло ознакомиться. Если вы конформист или категорический нонконформист, то можете равным образом, как рьяно не принимать, так и восторгаться.
К сабжу. Вы знаете символ бесконечности, где там черненькое плаdно переходит в беленькое и наоборот? Так вот нарисуйте его коричневеньким дерьмом и желтенькой мочой, ах какое прелестное сочетание!
Ах да! Дерьмо должно вонять, чтобы вы могли медитировать в полном соответствии с требованиями метафизической эстетики Мамлеева.
Если для вас не важны детали, а ваше чтение имеет целью получение впечатление и испытывание эмоций, то книгу уже и читать не обязательно.
Если вам важна и информационная сторона, то вот несколько цитат.

Вот собственно вся мысль книги в одной строчке.

Таковы персонажи в интерьере/

А меж тем они медитируют в свом специфическом метафизическом духе.
Разбираться что именно хотел сказать автор и какова его метафизическая ориентация и масть мне совершенно неинтересно - ибо для меня это просто бред.
Есть конечно совершенно блестящие находки:

Хотя в общем и целом стиль довольно неинтересен и совершенно не радует, если эти жемчужины отбросить.
Самое неприятное в книге редкостная мерзость бездумной жестокости, которая даже если и оправдана великой задумкой Мамлеева, но напрочь отбивает желание вникать в сию задумку - человек который может такими средствами доводить и иллюстрировать свою мысль - латентный псих и извращенец от культуры.

В общем, я доволен, что ознакомился с романом, по крайней мере можно предположить откуда растут ноги у "Черной обезьяны" Прилепина, горазда более художественной, на мой вкус. Но, честно говоря, если отбросить "суп из прыщей" то едва ли я что кроме этого получил, ну разве что нарастил эрудиционное эго.
Оценка меж тем 3+. Кому-то покажется, что нестерпимо мало, кому-то неоправданно много, но по мне книга о которой стоит знать.

Каждый из нас задумывается о смерти. Что меня ждет по ту сторону. Божий суд, круговорот сансары или иные декаденты правы, мы лишь ходячие кучки праха для которых и небытие не в милость? Ба, скучно это все. То ли дело, когда эти мысли претворяют, интеллигенты, которые днем могут штудировать Тибетскую книгу мертвых, делая критические заметки с нарочито патетическим флером, чтобы по ночам переосмысливать ее ужравшись дешевой водкой, взблев от которой послужит эдакой метафорой катарсиса для не столь юного эзотерика. Нет, конечно, есть еще люди далекие поисков Абсолюта, ведь его им заменил текущий быт, усадебка, скотинка, ЗЕМЕЛЮШКА РУССКАЯ! Это даже круче дзен-буддизма, ведь его даже выпаривать не кому не надо. Растёт себе как амброзия и хрен ты ее выведешь.

Главное достоинство Мамлеева, и в то же время его недостаток, это полный и безудержный уход в инфернальность. Дядя Юра создает классную атмосферу, в которую нам людям, далеким от описываемых событий никогда не придти. И дай боже, чтобы это никогда оставалось перманентным. Местами конечно, гуру переигрывал, но ведь согласитесь сложно соблюсти баланс чернухи, особенно когда фривольная проза гротеска в Совке была мертва. Можно, играть в солипсизм, сколь угодно душе самиздата. Только, фабула и эзотерика, издавна очень плохо дружат друг с другом. Это уже позже,Чак Паланик понял, что люд проще развлекать душевой социальщиной. А мы, современники, дальше спорим - сумасшедший ли Юрий Мамлеев иль нет, очередной гений которого не поняли. Грусняшка :(

Ведь Федор Соннов, никакое не олицетворение первобытной жестокости. Он просто искал тот же ответ на загадку жизни. Просто по своему, кромсая людей направо и налево. Когда остальные, либо уже были “мертвы”, либо пребывали в комфортном солипсизме. Наблюдать за этим, безусловно, интересно, но иной раз ловишь себя за тем, что все это напускное. Нет, конечно, в русских селах всякое творится, но ведь мы читаем книгу, на которую потом напишем рецензию на livelib. Вот тут уже сложнее. И не отделаешься, всякими подыгрываниями в сторону экзистенциалистов.

Но хрен с ним. Книга хорошая. История забирает почти целиком. Хотя бы отсылками к Федору Михалычу, ведь, всякому приятно, когда Алеша становится изгоем вместо мессианской псевдороли, которую, по-дефолту отдали за зря. Сонов расстрелян, “метафизические” просто сгнили. А ты читатель? Задумываешься о смерти? Не стоит. Сгоняй в область. Откуси кору от березы, выпей шкалик и отымей доярку.

Мамлеев родился в 1935 году, отец был профессором психиатрии, репрессирован в 1940 году. Окончил политех, преподавал математику. Основатель так называемого Южинского кружка, неформального клуба для любителей мистицизма, эзотерики, хотя, в первую очередь, важны были литературные и культурные пристрастия. Подпольная советская интеллигенция. Интересно, что в послемамлеевские времена в кружок входили такие люди, как Дугин и Проханов (кстати Дугин очень интересно о Мамлееве рассказывает, рекомендую). Сам Мамлеев уехал из СССР в Штаты, затем перебрался во Францию. Там писал, преподавал. И довольно активно печатался в разных странах, имел очень неплохую критику и был достаточно популярен. В Россию вернулся в начале девяностых, тут активно писал (много издавался), преподавал в МГУ индологию. Тут же издал свои главные философские работы - «Судьба бытия» и «Россия вечная». Умер в 2015 году.

«Шатуны», возможно, не главное его произведение, но, наверное, главный роман (хотя Быкову больше нравится «Московский гамбит). Роман написан в шестидесятых, в СССР. Якобы, когда Мамлеев читал куски своего романа членам Южинского кружка, женщины хлопались в обморок, а мужчины грозились его убить (такой себе анекдот, но почему бы и нет). Очевидно, что такое не могло быть опубликовано в СССР, однако и в Америке тоже все было непросто. Мамлеев искал издателя несколько лет, в итоге роман был опубликован в 1980 году, в сокращенном виде, назвали его «Небо над адом». «Мир не готов читать этот роман. И я не хотел бы жить в мире, который был бы готов читать этот роман» - это отзыв американского критика о публикации (до публикации «Американского психопата» еще 11 лет например). Впервые в России роман был опубликован в 1996году.

О сюжете сказать нечего. Это тот самый случай, когда сюжет не то чтобы не нужен, а его просто не может быть. Все это абсолютно о другом.

Давайте так. Отношение к этому роману лежит в диапазоне от «гениально» до «что это вообще за херня». Его сравнивают с Достоевским, Гоголем. А также с Ерофеевым, Сорокиным и Пелевиным. Я напишу, что я увидел, как почувствовал сам. Ну и кое-что додумал с помощью критики. Лично мое отношение в заданной чуть выше шкале ближе к гениальности, хотя основных восторгов с использованием умных терминов я не понимаю.

Итак. Это 1960 год. Как учитель математики вечерней школы мог дойти до такого? Это главный вопрос к Мамлееву. Для того времени это настолько необычно, зрело и наслоено, что Мамлеев сразу представляется какой-то потусторонней фигурой фантастического масштаба. Для меня это такая огромная загадка, это слишком опережает литературу.

Про наслоения. Их очень много. Большинство в силу своей интеллектуальной подготовки я просто не просекаю. Однако вот что сам почувствовал.

Перове – народ и интеллигенция. Тут же Гоголь (отвечает за народ, это личное ощущение) и Достоевский (отвечает за интеллигенцию, тут прямые подсказки). То, до чего народ доходит чувствами, интеллигенция доходит мыслями (это вообще чистая достоевщина, у каждого представителя интеллигенции есть ИДЕЯ, которой он следует). Интеллигенция идет в народ, но безуспешно.

Второе – роман-гротеск. Каждый герой в зависимости от своей роли искажен до крайности для того, чтобы эту роль отыграть так, чтобы вообще все охренели. Соннов – темный народ, русский бунт. Клавушка – стою я перед вами, простая русская баба. Извицкий – самовлюбленный эгоист. Петенька, сожравший сам себя. Мила, которая видит, но не видит. Михей, любивший чтобы все им гнушались. И так далее. Черты, характеры, особенности, возведенные в гиперболу. Все персонажи важны, у всех нагрузка, все несут идею.

Третье – собственно шатуны. Есть мир. Мир населен призраками, чем-то черным и ненастоящим. И по нему бродят наши герои – шатуны. При таком подходе к этой книге все что творят наши герои не такая уж и дичь, просто ищут себя и выживают в темном мире.

Четвертое – мы в мире, потерявшем бога. Потеряешь бога –будешь жить в мире Мамлеева. Или в картине Босха. Ну или в мире, где победил Дьявол. Или мира нет, а есть только Я, а остальное лишь порождение.

И так далее. Там все запутано и сложно.

А еще:

Говорящие фамилии – сонный Соннов, адепт бога Христофоров, барыня Барская, извивающийся Извицкий, падший Падов и так далее. Чудесно.

Метафоры Мамлеева бесподобны. Возьму несколько прям с первой страницы, для понимания что это за чудо ("Это был грузный мужчина около сорока лет, со странным, уходящим внутрь, тупо-сосредоточенным лицом", "уютно-потерянная" станция, "два облезлых как псы автобуса" "Он точно прикалывал их к своему взгляду, хотя само его внутреннее существо проходило сквозь них, как сквозь сгущенную пустоту". Это все с первой же страницы. Придуманные им слова точны и к месту настолько, что они не кажутся придуманными, а сразу становятся частью языка (искать лень, тут первой страницей не отделаешься).

И вообще, это очень русская книга. Наши типажи, наш язык, наша душа, наше все. Ибо как сказал большой русский писатель «Космический смысл существования России, в том, чтобы перерабатывать солнечную энергию в народное горе». Примерно об этом Мамлеев и пишет. Также как Эллис напишет своего «Американского психопата» как настоящую американскую книгу с истинным героем Америки.

Эту книгу нельзя рекомендовать. К ней надо прийти. К ней надо быть готовым. Ее нельзя воспринимать в лоб. Поэтому не рекомендую. Но сам очень доволен что добрался. И продолжу Мамлеева читать, но попозже.

А это было что-то очень странное. Или слишком сложное чтобы понять смысл, я так и не разобралась до сих пор.

Чтобы читать Шатунов и понимать, что же имел ввиду автор, возможно стоило с этим автором познакомиться, чтобы понять, что он из себя представляет.

Начинается история как вполне обычная отечественная хтонь, которая очень быстро превращается в наш родной «трешачок». Потом, по мере прослушивания, у меня возникли ощущения, что автор решил поиздеваться над религиозной темой и это действительно комедия, как писал уже один из рецензентов. Один куротруп чего стоит.

Местами по тексту я вообще не понимала, о чем речь, видимо, в силу своей недообразованности в некоторых вопросах. Понятия не имею, что такое метафизический реализм. Так и не поняла толком, если честно. Спрашивается, зачем полезла сюда? А игры, товарищи до добра не доводят. Кхм.

Ну так вот, а в последних главах, когда автор пустился в рассуждения уже более человеческим языком, у меня возникли подозрения, что что-то здесь всё таки есть и книга внимания стоит. Но подходить к ней надо аккуратно и подготовившись.

Соответственно, когда-нибудь, когда мои мозги ко мне вернуться и у меня появятся силы на «умные» книги, «Шатунов» надо будет перечитывать. Может во второй раз я таки что-то пойму.

Я, человек прочитавший почти всего Достоевского, долго искал, что можно найти из похожего -- не находил ни в чем и в какой-то момент я случайно узнал о Шатунах Мамлеева. Пока я читал, я пережил те же эмоции, что и во время чтения Достоевского, -- мурашки, озноб, истерики, припадки, но у Мамлеева, стоит признать, они ощущались совсем иначе, подспудно, инобытийно.
Читая его, от жесткости и мерзости, НЕ де Садовской жестокости и мерзости ради их самих же, я испытывал непреодолимое, странное состояние, будто весь мир вокруг растворяется, пропадает, словно он и до этого был ложным, тенями, играющими на стенах пещеры, -- я попал в иное пространство, в котором был до этого только при чтении Бытия и Времени Хайдеггера. Это ужас, не страх, а настоящий трепет перед бытием, повергание ниц. И Мамлеев делает так, что человек, который способен умосозерцать, почувствует это тоже.
Всем людям, кто привык читать настойчивую классику, всяких Гюго да Шатобрианов, лучше лесом, не ваше это. Кто же любил читать Достоевского, Кафку и знаком хоть с Платоном, обязательно читайте.

Роман открывает появление Федора Соннова и это пожалуй единственная внятная вещь,которую можно сказать о сюжете. Далее идёт мешанина из убийств, мертвецов,крови, совокуплений и появления других персонажей(например, кружок метафизиков, который увлекает Соннова). Соннов убивает немотивированно и не задумываясь, ведь его цель - заглянуть по ту сторону и понять тайну смерти. Через убийство он ищет свет человеческой души.

По мере чтения романа мы погружаемся в такой беспросветный мрак,что у меня в принципе нет слов,чтобы его описать. Видимо зная, что роман и так не напечатают (дело-то было в 60-ых), Мамлеев отпустил все тормоза и писал как на душу придется. Поэтому тут есть наверное любая табуированная тема для общества. Убийство случайных прохожих? Да. Издательства над детьми? Есть. Их же убийство? Пожалуйста. Поведение людей как животных? Так вот же оно. Как будто Мамлеев подошёл к самой страшной бездне,той,что находится за чертой смерти и заглянул в нее, а бездна глянула в ответ. Герои Мамлеева отвратительны, они зло в чистом виде. Они идут через ад,который сами же и творят и ищут в этом аду смысл и очищение.

Могу ли посоветовать романы Мамлеева? Ни в коем случае. Я думаю, достаточно будет прочесть первую главу,чтобы понять,потянете ли вы чтение дальше. В студенческие годы я пыталась читать, но было мерзко. Сейчас я наконец дочитала,но по-прежнему также мерзко. Я специально изучила тему - статьи об этом романе, биография Мамлеева, и теперь я могу сказать так - я понимаю,но не принимаю творчество Мамлеева. Однозначно он достаточно яркий представитель странной подпольной эпохи и был вдохновителем многих людей (например, Владимира Сорокина, Егора Летова). Но это не мой писатель, не мое направление, для меня это слишком шоковая терапия.