Крематор

Книга как сильный удар в солнечное сплетение. Дико больно, не хватает воздуха, и до конца вообще не понимаешь, на каком ты свете. Роман, от которого потом ещё долго мороз идет по коже, а душа покрывается горьким ядовитым пеплом.

1939 год, Прага. «В воздухе чем-то пахнет, сильно пахнет: не то гипнозом, не то психозом, не то еще чем-то. Словом, пахнет чем-то в воздухе, сильно пахнет, хоть нос затыкай!», - как писал в своё время о Берлине Альфред Дёблин. Среди немцев, живущих в Чехии, все сильнее прогитлеровские настроения. Карл Копферкингель, чех «с каплей немецкой крови», добропорядочный муж и отец семейства, далек от политики, он просто честно служит в крематории, чтобы его семья могла спокойно жить в уютной, хорошо обставленной квартире, милая жена могла носить кружевные воротнички, красавица дочь – нарядные платья, сын-подросток – покупать вкусные пирожные, а у кошки Розаны всегда было молоко в миске. Наш герой не просто служит, он искренне любит свою работу, находя в ней свою поэзию и свой смысл. А почему бы и нет? Ведь давным-давно сказано: «…ибо прах ты и в прах возвратишься», а души, освобождаемые от бренных тел, быть может, ждет лучшая участь.

Фашизм + честный простодушный крематор = ? Вроде бы, должно быть просто как дважды два. Просто и страшно. Но Ладислав Фукс – писатель совсем не простой и не прямолинейный, хоть от того и не менее страшный. Его мир – это мир созданий Босха, населяющих иррациональные кафкианские пространства, где параллельные прямые не только пересекаются, а извиваются змеями, сплетаясь в замысловатые узлы.

Большую часть романа наш герой живет непримечательной жизнью: ходит на работу, думает о дополнительном заработке, обедает в ресторане, принимает гостей – на первый взгляд, обычная жизнь обычного человека. Необычно лишь одно – полное отсутствие у главного героя отрицательных эмоций. Если взглянуть на мир глазами героя, то можно увидеть, что жена у Копферкингеля – прекрасная «нежнейшая» женщина, которой он и не помышлял изменять за все 19 лет брака, дети - милые и воспитанные, не чета соседским, знакомые – сплошь приятные люди, жизнь столь прекрасна, что спиртного в рот брать не хочется, и даже курить не тянет. Расстраивают порой лишь печальные новости в газетах, но для утешения всегда есть под рукой книга о тибетском буддизме и дежурные фразы про несовершенство мира.

Вам это никого не напоминает? Весь такой гладенький-чистенький, позитивный, оптимистичный, доброжелательный и …? Пустой, скажете? Пожалуй, нет. Но человек, полностью зачеркнувший свою тень, а заодно и теневую, тёмную сторону вещей, людей, явлений, и всей жизни, наконец. Горькая ирония: человек каждый день читает о буддизме, но живет совершенно неосознанно. Кто-то может спросить, а чем же плохо вечно жить «в позитиве»? Это стало почти идеалом нашего века – пить радость жизни из всегда наполовину полных стаканов. И все бы ничего, если бы вечный и непреложный закон жизни: всё, что исключается из сознания, непременно проявится из подсознания. И чем благостнее и «позитивнее» оболочка, тем страшнее внутреннее содержание. Неосознанность – не подарок богов своим любимцам, это сон разума, который известно кого рождает.

Именно поэтому столь благожелательный и внешне жизнелюбивый человек работает в крематории и может не ужасаться смерти молодых и прекрасных пани Струнной и барышни Чарской, именно поэтому безупречно верный муж постоянно ходит к доктору проверяться, нет ли у него «дурной болезни», и поэтому же примерному семьянину кругом встречаются румяные девушки в темных платьях. Невнимательность Копферкигнеля к другим людям, даже к самым близким, кажется просто невероятной – он не замечает странностей сына Мили, о грусти жены узнает лишь от доктора, у него нет интереса к людям – таким как они есть, важна только красивая картинка благополучного семейства. Он всегда видит только то, что хочет увидеть: в варваре Карле – просвещенного римлянина Романа, в эфиопском президенте – французского министра, даже любовь к музыке насквозь фальшива. Музыка – это человечность, а человеческое чуждо герою, несмотря на все разглагольствования о так называемой «помощи» всем этим людям с «музыкальными фамилиями» людям – Штраусу, Рубинштейну, Дворжаку. Это ли не дефектная душа, когда герой рассматривает картину и не знает, кому из изображенных персонажей сочувствует?

Становится понятным, что Копферкингель не превратился в чудовище под воздействием идей фашизма, он и был чудовищем, человеком полностью находящимся во власти тотального невроза, до души которого невозможно было достучаться. Тоталитарное общество легче всего строить из такого рода «позитивных» людей, ничего у них внутри не содрогнется и ни от чего не предостережет критическое мышление.

Люди сомневающиеся, слабые, мятущиеся, где-то злые, где-то эгоистичные, в чем-то неправые могут задеть, обидеть, а могут и почувствовать вашу боль, понять, что проявили грубость или жестокость. Они – просто люди. И относятся к другим как могут. Но для них другие люди есть. А для таких как Копферкингель других – нет, есть только прах. Финал неизбежен.

Трудно подобрать слова, чтобы описать, что я на данный момент чувствую. Шок? Недоумение? Ужас? И даже не столько от книги, а от того, как страшно, что история никогда и никого не учит, и что жестокость и борьба за мировое господство продолжается. Есть кто-то, кто убежден, что только он может сделать этот мир лучше, кто решил, что он спаситель своего народа. И самое страшное, что он с легкостью расправляется со своим же народом, кто думает иначе и не собирается подчинятся этой идеологии.

В 2020 году в моей стране часть общества перестала терпеть ложь и несправедливость, что превратило ее в "неблагонадежную", так сказать появились собственные "евреи", от которых надо бы избавиться либо избить, запугать, запереть, заткнуть, придушить, Сделать все возможное, чтобы они снова затерялись среди истинных сторонников власти. И вот такие книги меня всякий раз возвращают к реальной жизни. Потому что это никуда не исчезло, идет борьба даже в кругу одной семьи. Бабушки готовы расстреливать своих внуков, дети родителей, родители детей. Так работает грязная пропаганда.

История, написанная Ладиславом Фуксом, поражает, большую ее часть я не могла предположить, чем все обернется. Хочется отметить необычный стиль и сцены произведения, в которых постоянно возникают одни и те же яркие, узнаваемые эпизодические герои. Складывается ощущение абсурдности, искусственности происходящего. А может в этом скрыт еще какой-то тонкий, неуловимый для меня смысл.

Главный герой, крематор, Копферкингель, живет и работает в чешском городе Праге. Безупречный муж и отец, для полной гармонии даже кошка есть у этой прекрасной дружной семьи, которые любят проводить время вместе, дарят друг другу положительные эмоции, ласку и подарки. Копферкингель большой эстет, он всё знает о своей профессии и обожает ее, считая, что освобождает души, сжигая тела. У семьи множество друзей и знакомых среди евреев. Главный герой с уважением и пониманием относится к ним, по натуре он человек внимательный, осторожный и очень правильный, что ценит и в других людях.

События происходят в 1938-1939 годах, время, когда в Чехию приходят нацисты и начинаются зачистки.

Изменения в стране и мире не обошли стороной крематора. Человек заинтересованный, увлеченный, он вливается в происходящее. Я не буду писать, что произошло дальше. Просто добавлю гору цитат из книги, от которых у меня мурашки по коже, потому что до сих пор их иногда слышу в реальности.

• Жизненное пространство, -протянул Копферкингель. - Послушай, Вилли, я расскажу тебе кое-то о гробах. Когда гроб закрывают крышкой, покойнику не должно быть тесно. У хорошего гробовщика крышка ни в коем случае не задевает лицо и грудь мертвеца. Лучшими считаются те гробы, в которых могут поместится два человека. Гроб должен быть просторным, и это единственное жизненное пространство, по-настоящему важное для людей.
• Как бы все это не обернулось адом, - сказал Копферкингель, решивший, что Вильгельм обиделся. - Адом. И виноват будет только твой Гитлер.

Нередко слабость скрывает в себе больше зла, чем сила.

Полагаю, что для многих людей "чешский писатель" и "Кафка" - синонимичны. Пишу "многие", а не "большинство", так как кто-то точно вспомнит Гашека. Но, пожалуй, никаких других авторов человек не назовет. Если он не филолог и не чех, конечно же.

Есть смысл расширить писательский "ассортимент" Ладиславом Фуксом.

Повесть "Крематор" привлекла меня, в первую очередь, тематикой – я имею слабость к осмыслению функционирования тоталитарных режимов. Так что история о крематоре, который начинает со сжигания трупов, а после прихода в Чехию немцев, переходит к сжиганию людей, показалась мне занятной. Кроме того, оказалось, что Фукс учился на философском факультете и имеет научную степень. Учитывая мою биографию, данный факт не мог не усилить интерес.

Однако, на этом сюрпризы не закончились: как только начала искать электронный вариант "Крематора", наткнулась на статью о нём, написанную Волчеком. "Так-так-так. Что-то тут нечисто", - подумала я. И направление мысли было верным.

Да. Ладислав Фукс оказался геем. Философ, гей, ещё и такая тема повести. Будем считать, что мы с ним не могли не встретиться. Негромкий колокольчик Ладислава Фукса прозвенел и я пришла. Потому что когда приотворяешь дверь в Вечность, слышно невероятно хорошо.

Я уже сказала, что в "Крематоре" осмысляется то, как становится возможным тоталитарное. Вот как это происходит? Живут себе, вроде, приличные люди. Водят детей в школу, готовят еду, читают, слушают музыку, ходят на работу. А потом вдруг начинается то самое. Может показаться, что приходит какое-то жуткое меньшинство с больными идеями и прямо заставляет мирное и приличное большинство убивать и рассуждать о национальной избранности, величии своей страны, которое якобы даёт право устанавливать, что есть всеобщая максима.

В это вообще кто-то верит? Вот серьёзно. Кто в это верит? Не всегда удаётся одному человеку заставить другого что-то сделать. Что уж говорить о ситуации, в которой мы имеем дело не с другим, но с другими.

Но проходит время и все начинают народную песню про то, что почти никто ничего такого не хотел, но вот чуть ли ни один-единственный человек всех заставил.

Это нелепо.

Людям свойственно желать для себя безопасности. Социальную безопасность обеспечивает неотличимость от других. Чем более ты похож на некого усредненного, хорошего человека/гражданина, тем в большей безопасности ты находишься. И никто не знает, что будет считаться нормальным в конкретный промежуток времени. Желание быть как все, не высовываться, быть в безопасности влияет на поступки людей куда больше, чем увещевания и навязывание определённых взглядов. Можно полить землю, в которой находятся семена и из них нечто вырастит. Но вырастил ли что-то, если мы будем поливать бесплодную землю?

В "Крематоре" мы имеем дело с главным героем, который просто помешан на собственной безопасности. Хотя он этого и не осознает. Все в его мире основано на страхе не выжить:

1) он не изменяет своей жене 19 лет не потому, что не хочет, а потому что это размоет его образ "нормального человека". И, в конечном итоге, сделает его положение шатким, небезопасным.
При этом герой весьма векторно реагирует чуть ли не на всех женщин повести. В том числе и на покойниц. Но продолжает твердить в неестественно-сладеньких выражениях о любви своей небесной жене, солнышку и дальше по списку.

2) когда сосед интересуется, не произошло ли что-то, так как жена героя какая-то невеселая, последнего интересует не состояние жены, а то, что подумают люди. Как у "нормального человека" может быть печальная женщина?

3) главный герой часами рассказывает про всех знакомых, коллег, соседей всякие гадости и тут же рассыпается в комплементах и выражает обеспокоенность их судьбами. Как может "нормальный человек" признаться, что ему нравится смаковать нелицеприятные подробности чужих жизней? Что это не в назадание детям, а просто для удовольствия? Ну что вы. Самое главное – внешне всё должно быть образцово.

4) герою плевать на интересы и потребности своих детей. Если начать в этом разбираться, то можно выяснить что-то лишнее, что-то, что нарушит равновесие нормальности. Внешние приличия соблюдаются? Вот и чудесно.

5) герой покупает портрет и говорит всем, что на нем изображен тот, кто на нем не изображен. Потому что есть "нормальные портреты" для "нормального человека", а есть все остальные. И, как мы помним, главное – фасад. А если нормальным (а значит и безопасным) станет украшать свой дом портретом Гитлера – не вопрос. Легко и просто заменим один портрет на другой.

5) герой постоянно перечитывает книгу о Тибете и рассуждает о переселении душ, о том, как прекрасна кремация и от скольких бед она спасает людей. Но знаете, что странно?

А вы подумайте. Если вас сильно интересует какая-то тема, то разве вы ограничитесь одной книгой, то есть минимумом информации? Конечно, нет. Герой же не желал знать ничего, что могло бы разрушить его мир. Не просто мир непьющего и некурящего, "нормального человека", а мир того, кто охвачен страхом не выжить.
Хотя герой ведёт довольно скучную жизнь, даже искусственную, в нем, как ни странно, много витальной силы. В сочетании с сильным страхом такое даёт впечатляющие результаты. Предположу, что ему бы не хотелось прочесть что-то, что заставило бы его усомниться в том, что души бессмертны. И он сумел оградить себя от ненужной информации. Ненужной для сохранения себя.

Когда в Чехию приходят немцы, главный герой не становится другим. Это все тот же человек – приспособленец, желающий выжить любой ценой. Собственная жизнь для него важнее любых принципов. Принципы будут любыми, если позволяют остаться в живых. У главного героя "Крематора" разумное (душевное?) на службе у тела. По этой причине меня совершенно не удивило то, что, в конечном итоге, телесное и вовсе вытеснило разум, упразднило его за ненадобностью.

"Крематор" – повесть не о том, какие страшные вещи люди готовы творить, очаровываясь определенной идеологией. Ладислав Фукс написал о гораздо более интересных явлениях: о желании подавлять, вызванном страхом быть подавляемым и о том, как человеческий мозг пытается бросить спасательный круг обоснований, наблюдая в себе чистейший инстинкт самосохранения, воспринимающий общественные нормы гарантами своей безопасности и готовый короновать ЛЮБЫЕ правила, если они позволяют зацепиться за жизнь.

"Крематор" рассказывает о том, чем оборачивается страстное желание быть нормальным. Ведь нормальность – величина переменная.

1. (2014 год)

Наконец-то случилось то, чего я так долго ждал – вчера я был назначен руководителем группы по удалению из сети нежелательного контента. Поймите меня правильно – я за свободу в интернете, но я думаю, всякий разумный человек согласится, что есть сайты, которые просто необходимо удалять. Некрофилия, зоофилия, детская порнография, сайты, провоцирующие самоубийства и призывающие к терроризму – такого рода контента в интернете быть не должно.

Думая, как бы отпраздновать долгожданное назначение, я не смог придумать ничего лучше, как в очередной раз перечитать любимые места из любимой книги – «Политики» Аристотеля, этого светоча разума, который и научил меня разумному отношению ко всему окружающему меня в интернете. Аристотель говорит, что всякое общение стремится к некоему благу, государство же есть общение, стремящееся к благу наивысшему. Государство необходимо, чтобы обеспечить его гражданам не просто жизнь, но жизнь счастливую. Мое же государство – это интернет. И разве может быть счастливым общение людей в интернете, когда там существует некрофилия, зоофилия, детская порнография, когда там подталкивают людей к самоубийству и призывают к терроризму? Конечно, нет. Поэтому деятельность нашей группы несомненно стремится к благу, - такому благу, которое станет одним из кирпичиков великого здания общего и наивысшего из благ.

Поздно вечером я по привычке включил телевизор. Конечно, телевизор – это не интернет, но иногда посмотреть можно. Почти сразу я попал на интервью одной порнозвезды (довольно симпатичная, но явно порочная женщина), лицо которой показалось мне знакомым. Кажется, я видел ее в каком-то фильме. Но, сколько я не вспоминал, в каком, все никак не мог вспомнить, пока наконец мне в голову не пришла самая простая и верная мысль: «В каком же фильме я мог ее видеть, если я не смотрю и никогда не смотрел подобного рода фильмы? Ясно, что ни в каком». Всегда приятно закончить день на разумной ноте. С успокоенной душой я пошел спать.

2. (2018 год)

Дальше...

Наконец-то случилось то, чего я так долго ждал – наша группа получила возможность удалять сайты с нежелательным контентом исключительно по своему собственному усмотрению. Раньше мы должны были согласовывать каждое решение, что зачастую выливалось в весьма утомительную волокиту, в результате чего нежелательный сайт еще долго функционировал, нанося вред людям; иногда же мы так и не получали санкции на удаление, хотя наша аргументация всегда была безупречна. Быть безупречным в своей аргументации я учился не у кого-нибудь, а у самого Аристотеля. Так, например, всякий разумный человек согласится, что вся порнография в интернете есть нежелательный контент, точно так же нежелательными являются сайты, призывающие к свержению существующего строя, открыто пропагандирующие несанкционированные митинги и прочее в этом роде. Это своего рода политическая порнография. Вообще же политика мне неинтересна, за исключением «Политики» Аристотеля и политики в отношении интернета, ведь интернет – это и есть мое государство.

Поздно вечером, я, как и обычно, включил телевизор. Почти сразу я попал на интервью одной актрисы (довольно симпатичная, но явно порочная женщина), которая раньше была порнозвездой, а теперь снималась во вполне обычных фильмах. Если посмотреть на современных актрис, то может показаться, что все они пришли в кино из порноиндустрии. Не зря Аристотель в «Политике» подчеркивал, что когда женщинам дают слишком много воли, ничего хорошего для нравов государства не жди (мое же государство – это интернет). Конечно, я всегда выступал и выступаю за равные права для мужчин и женщин, но как же быть с Аристотелем? – ему ведь и в голову не могла прийти такая глупость (он ясно говорит, что мужчина должен властвовать, а женщина – подчиняться), а Аристотель при этом являлся (или является?) самим воплощением разума. Отдав предпочтение простой и верной мудрости Аристотеля перед глупостью современников, я с успокоенной душой пошел спать.

3. (2022 год)

Наконец-то случилось то, чего я так долго ждал - я возглавил комиссию по глобальному обсуждению величайшей из тем: «Какой контент в интернете стоит считать желательным, а какой – нежелательным?». Вопрос непростой, хотя и нельзя сказать, чтобы слишком сложный. Аристотель решал куда более сложные вопросы. Надо сказать, что и я, решая тот или иной вопрос, нередко думаю: «А что бы на моем месте сказал Аристотель?», и этот воображаемый (или – реальный?) Аристотель всегда дает мне самые ценные подсказки.

Так, например, и сегодня многие все еще выступают за вседозволенность в интернете, хотя ее уже давно и нет, я же в таких случаях всегда вспоминаю о подрастающем поколении. Взрослый человек, возможно, и может отличить желательный контент от нежелательного, но вот как быть с детьми и подростками, с теми, кто еще не научился выносить зрелые суждения и, соответственно, вряд ли сможет уверенно отличить одно от другого? И речь тут, конечно, идет не о какой-нибудь там порнографии (с порнографией все ясно – это нежелательный контент, тут обсуждать нечего), или экстремистских сайтах (все экстремисты уже сидят там, где им и положено), или об употреблении непристойных слов (уголовная ответственность за употребление бранных слов в интернете вот-вот будет введена, - соответствующий закон составляли не без моего участия, но ведь уже Аристотель настоятельно советовал удалить из государства сквернословие (мое же государство – это интернет) – я же могу похвастаться тем, что за всю свою жизнь ни одного такого слова и не произнес, и не написал, как, конечно, и сам Аристотель), но и о куда более тонких вопросах. Стоит ли, например, вообще допускать существование всякого рода развлекательных сайтов и что мы будем подразумевать под развлечением? Пожалуй, в эту категорию могут попасть многие фильмы и книги, которые в настоящий момент всякий подросток может смотреть (или читать) совершенно свободно, например, речь идет о советских комедиях, которые и сегодня часто показывают по телевизору, соответственно, легко найти их и в интернете. Но допустимо ли это? Не уверен. Сам-то я ничего против комедий не имею, хотя никогда их и не смотрел, я всегда предпочитал более полезные занятия, например, чтение Аристотеля. Аристотель же по этому поводу говорил, что молодежи следует запретить смотреть комедии, в дальнейшем же, возмужавший человек уже и сам сможет решать – стоит ли ему тратить время на такую явную глупость и хочет ли он портить свой нрав или нет. Поэтому, я думаю, в этом вопросе не может быть двух мнений, и мы больше не можем позволять смотреть молодым людям многое из того, что раньше позволяли. Это только разумно.

Поздно вечером я включил телевизор. Целый час я рыскал с одного канал на другой, но ни одной порнозвезды, ни бывшей, ни нынешней, так и не нашел. Все-таки не зря я работаю – обще-информационное пространство явно стало чище. В конце концов, однако, на одном из каналов я попал на интервью одной актрисы (довольно симпатичная, но явно порочная женщина), которая была одета слишком фривольно – так пристало одеваться разве что порнозвездам. Все-таки, еще есть над чем работать – так ведь и нет предела совершенству. Успокоившись на этой простой и верной мысли, я пошел спать.

4. (2026 год)

Наконец-то случилось то, чего я так долго ждал – мы закрываем интернет. То есть «первый интернет» (он же «старый» или еще можно сказать – грязный), потому что через некоторое время откроется второй (он же «новый» или еще можно сказать – чистый). Что касается старого интернета, то еще Аристотель в своей «Политике» говорил (или говорит?), что ошибочное первоначало может привести только к плохому итогу – первоначалом «первого интернета» была вседозволенность, и вот итог – просуществовав жалкие какие-то три десятка лет, он погряз во всякой мерзости и теперь закрыт. Первоначалом «второго интернета» станет разум и, я верю, что он просуществует тысячу лет. Тысячелетний интернет – это звучит! Уже сейчас комиссией, состоящей из наиболее разумных людей нашей планеты (под моим руководством; женщин в комиссии, разумеется, нет, - даже самые симпатичные из них явно порочны - им бы только в порнофильмах сниматься) активно составляется список всех книг, фильмов, картин и вообще форматов для сайтов, которые будут разрешены. Их не должно быть слишком много – разума много не бывает. Я же позаботился о том, чтобы первой книгой в списке книг, необходимых для тщательного изучения всяким разумным человеком была «Политика» Аристотеля. Этой книге будет посвящен отдельный сайт, и этот сайт будет существовать вечно.

Вечером я включил телевизор – интернета ведь все равно пока что нет. С экрана на меня смотрел сам Аристотель и улыбался. Он явно мной доволен. Я вспомнил как Аристотель рассуждает о царской власти – власть эта наилучшая, но найти подходящего человека для нее почти что невозможно. Теперь я понял, что этот человек – я, мое же государство – это интернет. Эта простая и верная мысль принесла успокоение. Мой разум, однако, отныне должен пребывать в вечном бодрствовании - спать я больше права не имею, - да и Аристотель, уверен, никогда не спит.

Небольшая,но крайне тяжелая повесть. Главный герой - работник крематория, безмерно любящий свою работу, жену и детей. Но работу все же больше. С достаточно пугающей любовью рассуждает он о красоте и очаровании смерти. Лично у меня главный герой изначально не вызывает особых симпатий, скорее страх. Именно из таких примерных семьянинов получаются отличные маньяки. Я прекрасно понимаю главную мысль о повести об изменении, преломлении личности и т.д. Но вот я не была шокирована финалом,ждала подобного. Но финал все же очень хороший, страшный, трагичный. За него ставлю 4 звезды, хотя по ходу повести думала, что поставлю не выше 3-х.

Карел Копферкингель -- добрый, ласковый, скромный, обожает свою семью, кошку, отлично разбирается в музыке, любит читать, не пьет, не курит, верит в переселение душ. Он называет свою любимую жену "небесная моя", "нежная моя", "драгоценная". Он против всяческих страданий. Он поклоняется смерти, воспевает ее и культивирует. Свое рабочее место, городской крематорий, он называет Храмом смерти. А клиентов своих он любит как родных.

Фукс нагнетает атмосферу безумия постоянными повторами. На каждом углу мы видим "розовощекую девушку в черном платье", "пожилую женщину в очках", толстяка с тростью и женщину с пером, пожилого толстяка "в белом крахмальном воротничке с красной бабочкой". А как великолепна сцена в паноптикуме мадам Тюссо! Сколько намеков и сравнений, учитывая время написания повести -- 1967 год.

Из воспоминаний друга Фукса Иржи Тушла: “Зеркальный лабиринт на Петржине. Незабываемое впечатление его детства. Да, любовь Фукса к зеркалам, которая позже трансформировалась в психоз. Это все о нем знали. Он часто в компании говорил о зеркалах и с лукавой улыбкой повторял свою любимую цитату из Борхеса: “Зеркала, как и совокупление – есть бесстыдство, ибо они умножают число людей”. Ладислав всегда садился лицом к зеркалу. Но вскоре я перестал подозревать его в нарциссизме, хотя его поведение не исключало некоторой самовлюбленности. Да, конечно, он рассматривал самого себя, искал в зеркале свое второе “я”. Это был признак некоторого раздвоения личности, а оно могло вылиться – этого он смертельно боялся - в настоящую шизофрению. Он говорил: “Если бы я не писал о мертвецах, то обязательно сам начал бы убивать”. Тема зеркала у него появляется неоднократно."

В Крематоре мы видим большое зеркало в ванной, маленькое зеркало в столовой, красивые, "можно сказать райские" зеркала в казино. Именно за маленьким зеркалом в столовой "изнеженный и слабохарактерный" Мили, сын ГГ, прячет фотографию боксера -- юноши, в которого он влюблен.

Нелли Павласкова: "Главная тема книг Ладислава Фукса – страх человека, над которым нависла угроза несвободы и насилия. Как символ этой темы он выбрал Вторую мировую войну и Холокост. Большинство произведений Фукса автобиографичны, почти во всех его книгах главный герой – впечатлительный, слабый, замкнутый юноша, жаждущий дружбы и понимания. Часто юноша перевоплощается в женщину – но это всегда тот же самый Фукс – мастер тайнописи и намеков, изобретатель масок, ибо в его времена гомосексуализм был наказуем."

Фукс говорил: “Если кто-то хочет обо мне что-то узнать, то пусть читает мои книги. Я весь в них”. В Крематоре мы видим автора в обличье Мили -- слабого, замкнутого, убегающего из дома, любящего бродить неизвестно где, влюбленного в боксера из молодежного клуба, подверженного страхам. Он боится в музее восковых фигур, боится находиться на панорамной площадке, боится идти на экскурсию в крематорий. Он дружит с еврейскими мальчиками и любит сладости. Его судьба предсказуема.

Из воспоминаний друга Фукса Иржи Тушла: "Фукс был несчастный человек. Он вынужден был скрывать свою сексуальную ориентацию, скрывать веру в Бога. Он боялся всего на свете. Единственная область, где он оставался мужественным и ничего не боялся – это было его литературное творчество."

Буквально с первых страниц повести вы почувствуете себя в некоем дурдоме. Но если герои этой книги и их поступки покажутся вам безумными, подумайте о том, что никакие безумия не могут сравниться с безумиями войны. Или с безумием социалистического строя со всеми вытекающими оттуда последствиями.

Что я чувствовала после прочтения?
Это был шок, с отвращением и негодованием.

Повествование.
Слог необычный для меня, там много раз повторяются одни и те же фразы, появляются одни и те же люди. Ощущение какого-то представления что ли.

Сюжет идёт очень плавно, мягко, можно подумать, что динамики и чего-то серьёзного не будет. В основном это диалог главного героя, его рассуждения, но реплики второго лица нам не всегда показаны.

Но. Его надо дочитать. Там такой финал. Словно удар под дых. Дышать трудно, слов не найти и не передать эмоции. Ты просто откладываешь книгу и сидишь в ужасе.

О чём же произведение?

События в Праге до оккупации фашистами и сам год взятия столицы. Гонения евреев. Пропаганда "чистой крови". Вербовка. Переосмысление. Много про кремацию.

Главный герой чех с каплей немецкой крови.

Местами даже кажется, что герой очень мягкий, ранимый, и без своей точки зрения. Отвергает реальность и факты.

Ещё слишком правильный и сильно жизнерадостный. Не пьёт, не курит, очень любит жену и детей. Делает всё, чтобы они жили лучше.

А работает он в крематории. Уже 20 лет. Знает и любит своё дело настолько, что на дне рождения собственной дочери разговоры о кремации, смерти и температуре в печах — главная тема (в принципе, при любом удобном случае он говорит о кремации).

Есть у него друг, который напоминает ему, про каплю немецкой крови, и что он должен следовать её зову.
Дальше события набирают неожиданную скорость и сюжет круто разворачивается. Пошла динамичность.

Скажу, что после прочтения книги вы будете долго приходить в себя.

Безупречный муж, отец, друг, сосед, коллега, хозяин кошки… У читателя «Крематора» есть великолепная возможность взглянуть на одну из ипостасей так называемого «идеального мужчины»: на его одинаково нежное и предупредительное отношение к жене, неизменно ровное и заботливое поведение по отношению к детям, корректное и благопристойное общение с коллегами и знакомыми. Он любит, ценит и по-своему оберегает и улучшает свой маленький мирок, в котором нет места для малейшего беспорядка в чем бы то ни было. Он настоящий професстионал своего дела – и разбирается во всех его тонкостях, охотно и весьма обстоятельно рассказывая окружающим о нюансах своего мастерства.
Он настолько верен себе, что никаким обстоятельствам не позволит испортить свою жизнь. Он практически сразу принимает решения, которые позволяют перешагнуть ту или иную проблему, угрожающую его безоблачному существованию. Это просто великолепная черта – не правда ли? Но тревожность, какой-то неосознанный холодок по мере чтения вырастает в страх. И едва ли это связано с мрачноватыми подробностями, которые неизбежны в пространных рассуждениях о работе крематора.
Вдруг начинаешь понимать, откуда этот холодок, этот подсознательный страх… Но, несмотря на то, что уже невольно начинаешь понимать идельную, прямолинейную, несгибаемую – адскую, – главного героя, все-таки пытаешь отогнать мрачные, зловещие мысли прочь… Все-таки на что-то еще надеешься.

И все-таки никакое предчувствие, никакое понимание следующего шага Карела Копферкингеля не убережет читателя от шока, который суждено ему испытать при чтении «Крематора»… Ничто не смягчит этого ощущения удара, куотрый надолго (не на один час уж точно) оглушает. Наоборот, все покажется еще страшнее...