Novecento

Ты жив по настоящему до тех пор, пока у тебя есть в запасе хорошая история и кто – то, кому можно ее рассказать.

Это одна из тех вещей, о которых лучше не думать, если не хочешь сойти с ума. Когда падает картина. Когда ты просыпаешься однажды утром и больше не любишь Ее. Когда открываешь газету и читаешь, что вспыхнула война. Когда видишь поезд и думаешь, я должен уехать отсюда. Когда ты смотришь в зеркало и замечаешь, что ты — старик.

Он умел слушать. И умел читать. Не книги - они все хороши, - он умел читать людей. Следы, которые на них оставляли места, звуки, родная земля, жизненные происшествия...

Люди жестоки с теми, кто проигрывает.

В человеческих глазах заметно то, что они ещё увидят, а не то, что они уже видели.

Я уходил в мечты, воспоминания, это все, что тебе остается делать временами, чтобы спастись. Иного способа нет. Трюк бедняков. Но срабатывает всегда.

Если ты не знаешь, что это, значит - это джаз.

...Когда танцуешь, невозможно умереть и ты чуствуешь себя Богом.

В глазах людей видно то, что они увидят, а не то, что они видели.

Мы играли рэгтайм, потому что это музыка, под которую танцует Бог, когда его никто не видит.

- Ты же видел эти улицы?

• Только их я и видел, тысячи улиц, как вы там умудряетесь выбрать только одну женщину, один дом, один клочок земли, который принадлежит только вам, один пейзаж, чтобы им любоваться, один путь к смерти.

Он говорил: "Ты жив, пока у тебя есть хорошая история и кто-то, кому ты можешь ее рассказать". У него-то она была... хорошая история. Он сам был этой историей. Безумной, если вдуматься, но красивой... И в тот самый день, сидя на неразорвавшейся бомбе, он подарил ее мне.

Мы играли, потому что океан огромен и наводит страх, играли, чтобы люди не замечали, как проходит время, и чтобы забывали, где они и кто. Играли танцы, потому что, когда танцуешь, не можешь умереть и чувствуешь себя Богом. Мы играли рэгтайм, потому что это музыка, под которую танцует Бог, когда его никто не видит.
Под которую танцевал Бог, если бы он был черным.

Черт побери, жизнь - необъятна, понимаете вы это? Необъятна.

Тот, кто играет на трубе на корабле, мало чего стоит когда приходит буря.

Просто удивительно, насколько это бесполезно – играть на трубе, когда вокруг бушует война. Вокруг тебя. И никуда от нее не деться.

Он умел слушать. И умел читать. Нет, не книги, это все могут, он умел читать людей. Знаки, которые люди несут на себе: места, звуки, запахи, их землю, их историю... Все запечатленное на них.

Однако любой человек, привыкший жить в мундире, в конце концов, и мыслит тоже в мундире.