Объяли меня воды до души моей...

Всё-таки никак не получается у меня подружиться с Оэ Кэндзабуро, вроде бы и темы нравятся, и образы потрясают, и чувства проживаются тяжело и «не понарошку» , но не за что уцепиться в этом море, хотя, кажется, автор именно этого и хотел.

Конкретно в этой книге практически с самого начала я чувствовала себя в каком-то странном сне, который мне даже нравился: образы деревьев и китов, «прорастание» человека словно бы дерева, кружащиеся чашки в темном парке, безмолвное безумие и опасность. Можно было бы назвать это магическим реализмом, но я не могу применить такое словосочетание ник одному японскому автору. Мистика – да, но не магический реализм. То, что витает в воздухе множества романов безусловно на него походит, но не им всё-таки не является.

Темы каждого романа Оэ Кэндзабуро постоянно перекликаются между собой – тут и неминуемая катастрофа, и вечное перепутье каждого поколения, и лицемерная политика, и извечный конфликт людей разных возрастов, а точнее – отцов и детей, конфликт поколений. Борьба, борьба, борьба и ожидание конца. Каждой этой темой отдельно я наслаждаюсь в его книгах, мне нравиться находить аллегории и скрытые образы, особенно ощущение того. что весь мир сошел с ума, и только здесь я вижу странных людей, которые понимают в чем же дело. Чувства, которые возникают на протяжение чтения, сложно описать словами, ведь они – тоже сон. Тоска, беспросветность, такое легкое расставание с жизнью, что становится страшно в первую очередь за себя. А если?... И всё это «между», все эти полутона, шепотки, молчание в ответ на молитвы – самое главное в этой книге.

Возможно, для Оэ я ещё слишком наивна, хоть и отказываюсь это признавать.

Вопрос, заданный себе при начале прочтения: за что Ое Кэндзабуро был удостоен Нобелевской премии?
Вопрос, оставшийся неразрешенным:за что Ое Кэндзабуро был удостоен Нобелевской премии?
Контрвопрос: уверена ли я в своих умственных способностях и в состоянии ли понять глубину текста?
Сказ о поверенном китов и деревьев
Для начала обратимся к ''Словарю символов'' Трессидера.

По самой своей форме дерево – символ развития, его ветви,представляющие разнообразие, отходят от ствола, что является символомединства. В индийской иконографии дерево, проросшее из космическогояйца, представляет Брахму, создающего материальный мир. Напротив,перевернутое Космическое Древо, чьи корни питаются духовной энергиейнеба и распространяют ее во внешний мир и вниз, – любимый образ в каббалистикеи других формах мистицизма и магии. Перевернутое дерево также частоиспользуется в генеалогических схемах. Во многих традициях на ДревеЖизни изображают звезды, огни, глобусы или плоды, символизирующиепланеты или циклы солнца и луны. Обычен и лунный символизм деревьев– луна притягивает воду подобно тому, как соки поднимаются вверх подереву. Плод Древа Жизни может также символизировать бессмертие.
Дуализм в символике дерева обычно представлен сдвоенными деревьями или деревомс расщепленным стволом. В легенде о Тристане и Изольде из их могилы вырослипереплетенные деревья. На Ближнем Востоке преобладает дуалистическийсимволизм дерева – Древо Жизни растет рядом с Древом Смерти. Это библейскоеДрево Познания добра и зла, чей запретный плод, отведанный Евой в садуЭдема, принес человечеству проклятие смертности.

Итак, мы видим, что в основу архетипа заложен дуализм.

Теперь ситуация несколько проясняется. Мир на грани катастрофы. Люди в очередной раз ожидают конца света. Разумеется, на фоне общей истерии должен появиться тот, кто противопоставит себя обществу ради спасения, не человечества, но самой идеи жизни на земле. Таким стал Ооки Исана( в переводе с японского ''дерево-рыба''). Назвавшись поверенным представителей двух миров( земного и водного) , закрывшись в ожидании последствий чрезмерного прогресса в бункере вместе с умственно отсталым сыном, он выражает молчаливый процесс. Действенной борьбы нет, все творится в душе. В этом Кэндзабуро схож с Достоевским, которого, как я заметила, почитают в Японии.
Необходим толчок, возможность общения с внешним миром. И тут появляется альтернатива в обьединении с силами антогонистов иной формы, временных противников общества - деструктивных элементов любого социума, а именно социальных подростков с романтическими мечтами о создании общества Свободных Мореплавателей. Вне рамок морали человек быстро ожесточается и начинает считать себя единственным правым. Известно, чем это обычно заканчивается. Вопрос только в количестве жертв.
В книге противопоставлены дефиниции ''общества и природы'', ''толпы и индивидуальности'', ''цивилизации и природы'', ''мудрости и безумия'', ''нормы и ненормальности''. Только это всего лишь формы, подлинного смысла за ними нет. А есть жизнь: здесь и сейчас. И есть большая игра, в которую вовлечены все, даже те, кто , казалось, наименьшим образом связан с внешним миром.
Сложная книга, где автор предлагает нам игру в ассоциации, свободно обращается с архетипами, вероятно, заставляет читателя счесть за необходимость ознакомиться с мир восприятием японцев, углубить свои познания в синтоизме, т.к. даже слово ''молитва'', часто звучащее в романе не даёт нам четкого определения, поскольку в контексте дефиниция резко отличается от привычной. Сюжет мало динамичен, взгляд сосредоточен на движениях мысли и души героев.
К книге стоит возвращаться в разные временные промежутки, но, мне кажется, если вы ее не прочтете, то мало потеряете, так как для восприятия роман чрезвычайно сложен, сюжет специфичен. Оказывается, разной может быть не только правда, но и истина.

Поскольку название представляет собой прямую цитату, я буду плясать от книги пророка Ионы. Господь повелел Ионе идти проповедовать в Ниневию (Ниневия была столицей Ассирии - государства, враждующего с Израилем, городом, утопающим в роскоши и пороке). Он же в ужасе пытается слинять на корабле совсем в другое место, отчего корабль настигает буря. Матросы-язычники, будучи не в состоянии справиться со штормом, кидают жребий и он указывает на Иону. Тот признается в своем поступке и просит выкинуть его в море, что они и делают. Иону проглатывает огромный кит и носит в чреве три дня, все это время пророк молится внутри и на третий день кит извергает его на сушу. Это не вся книга, но у Оэ задействована лишь эта часть. Киты и деревья (растения) - христианские символы, кто тут Иона не сложно догадаться - автор даже имя не особо поменял, да и "матросы-язычники" тоже узнаваемы. Исана-Иона также несет свою вину, даже имхо более тяжкую, чем у библейского пророка - он не только уклонившийся, но и пособник. Библейская параллель, конечно, не единственная: эпизод с Коротким - это уже адова нечаевщина, доведенная до крайнего абсурда идея скрепления общества "клятвой на крови". К сожалению, плохо помню "Бесов", но почти наверняка в тексте уйма парафраз оттуда. Безумная религия (а это именно религия, вспомните prayer) подростков - свобода(?), абсолютная свобода от человеческого общества(?) или просто "все, что угодно, лишь бы не нравиться вам"(с)?
Безумная религия Исаны, поверенного самых сильных и самых беспомощных. Перед смертью в бункере он открывает Евангелие на строке "...теперь вы хотите убить меня, ибо слово мое не вошло в вас". Полностью выглядит так: " Знаю, что вы семя Авраамово; однако ищете убить Меня, потому что слово Мое не вмещается в вас." Фраза толкуется как обличение иудеев, которым их происхождение уже якобы является пропуском в Царствие Божие и которые свою точку зрения считают единственно правильной, а убить стремятся, оттого, что учение это не помещается в их душе (или не проникает?).
Очень тяжкая книга. Я было попривыкла к японским жестяным авторам, но Кэндзабуро их, конечно, всех переплевывает. Непонятно, откуда у них это: то ли сама японская культура способствует (я ее плохо знаю), то ли ядерная катастрофа, вероятнее всего, все вместе. Но что удивительно - при всей абсурдности романа очень тонко и точно подмечена подростковая психология. Да, они именно такие и есть, и не только японские подростки.
З.Ы. Сын Оэ Хикари, прототип Дзина, несмотря на тяжкую болезнь, стал композитором. Он до сих пор не говорит (всего несколько слов), но послушайте, что пишет: ссылка на простоплеер

Обычно Дзин сидел или лежал в изголовье своей раскладной кроватки, а магнитофон со скрупулезной точностью воспроизводил голоса птиц. Тихо, чтобы не заглушать их, Дзин выдыхал, почти не раскрывая губ:
— Это дрозд... Или:
— Это сэндайский насекомоед... это сойка... а это камышовка.
Умственно отсталый ребенок различал голоса по крайней мере пятидесяти разных птиц, слушать их было для него не меньшей радостью, чем утолять голод.

Просто странная книга! Едва ли я вспомню что-то похожее на нее.
Представьте ситуацию: молодой мужчина, Исана, оградившись от людей в заброшенном бомбоубежище-бункере, ведет уединенную жизнь вместе со своим умственно неполноценным сыном, Дзином. Исана возомнил себя защитником душ деревьев и китов, он слышит их голоса и разговаривает с ними. Его сын, Дзин, различает голоса птиц и с легкостью может понять их «речь». На их безоблачном горизонте появляется банда подростков-отщепенцев, «Свободных Мореплавателей». И что меня больше поражает, это принятие их идей, порой глупых, казалось бы, взрослым мужиком Исаной. Вместе они совершают «подвиги»: кража оружия, тренировки по военной подготовке, убийство, грабеж и тд. Все, что они хотят – это отправится в свободное плаванье. Но для этого нужен корабль. И появляется очередная бредовая идея.

Странно как-то читать такое, сложно найти разумное объяснение поступкам героев, рассмотреть их образы. Мне кажется, эту книгу нужно просто чувствовать, следить за настроением. Но, поверьте, это нелегко. Мрак, безысходность, депрессняк. Будущего просто нет.
Я, конечно, поленилась порыться в литературе, почитать критику, но просто книга не зацепила и совсем не хочется этого делать. Советовать ее не берусь.

Чтобы хоть немного представлять, что вас ждёт в этой книге, нужно понимать её название. Вернее, его толкование. Это из книги пророка Ионы и интерпретируют его по-разному, приблизительно так: он о своём бедственном положении на земле, о необходимости спасти пленных, о воде, способной погубить душу, и о сомнении, символ которому - кит. Желательно прочитать толкования до знакомства с книгой.
Хоть это и самый известный роман писателя, "Игры современников" мне понравились больше. Эта книга для меня оказалась менее понятна.
О чём она - каждый для себя решит сам. Но нужно чётко понимать, что нельзя загонять это произведение в сети нашей реальности. Отключитесь от неё, примите правила игры автора и плывите с героями по водам сомнений.
Сюжет же здесь таков - отец забирает сына с особенностями в развитии в бункер, волею судеб встречает группу подростков и они пытаются реализовать свои идеи.
Есть сцены убийств, насилия и жестокости, впечатлительным ромашкам не советую.

Япония в ожидании ядерной катастрофы. Бункер. Добровольный затворник. Умственно неполноценный ребёнок. Кучка агрессивных подростков. Фобии. Мании. Мечты. Слова. Действия. Противостояние. Сближение. Взаимопроникновение. Насилие. Насилие. Ещё раз насилие. Как ни странно, умерли не все…
Меня очень впечатлил образ Ооки Исана – не как человека, а как «поверенного деревьев и китов», общающегося с душами этих самых великих представителей планеты, которые одни должны уцелеть после ядерного апокалипсиса. В навязчивой идее Исана есть какое-то неподдельное величие. Но, к сожалению, это самое светлое впечатление от прочитанной книги Оэ осталось чуть ли не единственным.
Нет, читать книгу было легко. Герои были интересными, они развивались по ходу действия, вызывали чувство сопереживания, и, тем не менее, я их совершенно не понимал. Это всеобщее ожидание Конца, суицидальные настроения, сплошное насилие (слабо мотивированное, что, наверное, характерно для мира подростков) - всё как-то не близко мне. Возможно, книга оказалась немного «не моей», или просто мой душевный настрой во время чтения не соответствовал ей. Так что невысокая оценка характеризует меня как неблагодарного читателя и не более того.

Не люблю типичную японскую литературу (я читал Кобо Абэ, Мисиму, Акутагаву – мне хватает, в общем). Но в случае с Оэ могу взять эти слова обратно: хороший роман. В общем, он примерно о том же, о чём и битнические вещи – потерянное поколение, жестокие подростки с тонкой душевной организацией, стремление к смерти ввиду недостижимости идеала. Но подана эта тема у Оэ как-то грустно и естественно; то есть – так и должно быть. В странном дома, бывшем ядерном убежище, живёт мужчина со своим сыном-аутистом. Неподалёку базируется компания подростков, которые сначала кажутся преступниками, но потом появляется их второй слой, их мечта, которая прекрасна только пока она остаётся мечтой, её реализация никому, в общем, не нужна. Это история их взаимоотношений, их рассуждений, их жизни и смерти. Красивая грустная история. 7/10.

Сразу после прочтения не могла никак отделаться от мысли, что эмоциональный след, оставленный этой книгой, очень схож с ощущениями после «Повелителя мух». И правда, показанные психологические пертурбации персонажей обеих историй чем-то схожи, а наблюдения за ними оставляют такую неприятную тяжесть, что и хотелось бы не думать о плохом, но не получается.

Почему не получается? Видимо, именно в этом соль таких книг. Все самое тяжелое, что автор вынес на поверхность, словно всколыхнув свинцовый осадок, это наша реальность, наша самая обыденная жизнь, о которой мы обычно предпочитаем не думать с такого ракурса, либо просто не успеваем этого делать, отвлекаясь на каждодневные дела.

Главное, что подарила мне «Объяли меня воды до души моей…», это один коротенький, но зацепивший меня момент: закрыв книгу, думаешь - ведь это как-то уж слишком нереально, словно параллельная Вселенная или время. Проходит минута, а затем некий «щёлк» (!), и тут мысли выходят за границы твоего личного пространства, дома, города, страны, и ты понимаешь, что весь этот гротеск не для того, что бы что-то запутать или скрыть, а наоборот – подчеркнуть, показать яснее ясного. Разве в этом Мире и в это самое время не творятся вещи во много раз более страшные и абсурдно жестокие? Разве не стало это уже естественным положением вещей? И тут вся символика выходит наружу. Группа подростков репетирующих конец света уже не кажется такой уж невозможной, может такая есть даже в моем дворе. И тот факт, что центром их озлобленного мирка становится пятилетний умственно отсталый ребёнок, видится просто аллегорией их слабости перед миром, против которого они так ожесточенно восстают. Аллегорией их слабости и растерянности, которые скрыты под агрессией, как способом защитить себя. Они прячутся от полиции не где-нибудь, а в железобетонном бункере, построенном для защиты от ядерной угрозы, последнего проявления современной цивилизации способной и стремящейся уничтожить саму себя. И как не желал главный герой спрятаться в этом бункере вместе с сыном от людей, как не желал он остаться наедине с любимыми деревьями и китами, он этого сделать не смог. И умирая, он испытывал раскаяние перед теми кого любил больше чем людей.

Мне видится, что эта книга об одиночестве. Современный человек живет среди миллиардов других людей, но чем дальше человеческая цивилизация взбирается по спирали своего развития, чем больше она отрывается от своих корней, своей истории, и просто от земли из которой вышла, тем большую боль, одиночество и растерянность испытывают некоторые люди, такие как Кэндзабуро Оэ (Ооки Исана). Они перестают узнавать в людях вокруг себя людей. Они больше не видят деревьев и китов вокруг себя. Вместо этого вокруг них люди, чью жестокость и бездушность уже ничто не способно поколебать (жена и тесть Ооки Исана), и люди, чей страх перед этой жестокостью преобразовался в неуправляемую злобу на все вокруг, все чего они хотят это хаос, руины и пустота («Союз свободных мореплавателей»), и это дети, которые еще не знают, как реагировать на мир в котором им выпало родиться (сын Ооки Исана).

После таких книг мне страшно. Ведь смерть главного героя говорит нам о полном отчаянии автора, потере надежды, что что-то изменится к лучшему?
Кэндзабуро Оэ хотел заставить читателя еще раз задуматься, о том, что возможно, мы двигаемся к пропасти, которая совсем близко? Что нужно задумываться о том кто мы есть? Что нужно бояться того кто мы есть, когда перестаем быть собой? Со мной ему это удалось, как и Голдингу в своё время.

Надо же, как меняется со временем восприятие: когда я бралась за этот роман в первый раз, несколько лет назад - он показался мне совершенно неподъёмным, зубодробительным текстом. А сейчас читаю - и вижу перед собой красивую сказку, по которой, кажется, можно было бы снять аниме, Миядзаки meets "Забриски пойнт": души китов и души деревьев, странная жизнь людей, укрывшихся от цивилизации в подземном бункере, особый ребёнок, который почти не говорит, зато знает голоса всех на свете птиц, подростки-маргиналы, воображающие себя этакими благородными пиратами и грезящие о создании собственной плавучей республики... Кровавенькая, конечно, сказочка, жестокая, и не без "клубнички", но в этих ваших китайских порномультиках всегда ведь так, поставьте маркировку 16+ и нет проблем. А если серьёзно - очень трогательная история: и сама по себе трогательная, и какой-то своей шестидесятнической наивностью трогающая, очень светлая, несмотря на вроде бы трагический финал: от Оэ я как-то ждала большего пессимизма, ха-ха!

Роман, дочитав который трудно удержаться от искушения сказать сакраментальное: "Японцы такие японцы!"
Если вы еще не знаете, какие именно "такие", то... ну, тут читать надо. Вот того же Кэндзабуро Оэ хотя бы.

Кто ждет вас в бункере этой истории?
Во-первых, Ооки Исана, сам себя назначивший поверенным душ китов и душ деревьев. Потому что люди (разумеется) вымрут, причем в обозримом будущем. И с пришельцами, которые явится (разумеется) глянуть на освободившуюся планету кто-то должен будет говорить от лица ее самых прекрасных созданий. То есть китов и деревьев.

Во-вторых, особенный сын Исана, Дзан, способный по голосу определить практически любую птицу, любящий макароны и тихую размеренную жизнь.

В-третьих, подростковая шпанская шайка aka союз свободных мореплавателей. Эти не кончавшие университетов юноши периодически выдают философские пассажи на уровне подыхающих от духовной тошноты экзистенциалистов. Ну, когда не крадут машины, не останавливают движение на дороге, не набивают дерьмом рот "футурологу", проповедующему "ненасильственную селекцию людей с низкими умственными способностями", не учатся обращаться то со снастями, то с огнестрельным оружием, не устраивают суд над одним из своих...

Кстати, о подсудимом - он хотя и свой, но не подросток, а сороколетний фотокорреспондент, который в один ничуть не прекрасный день начал уменьшаться в размерах (ммм, кажется, повеяло Кафкой).

---
"Мое психологическое сжатие идет еще стремительный - теперь естественная высота, на которой находятся мои глаза, лежит в сфере детей и собак; фотографируя, я делаю лишь снимки детей и собак, попадающих в поле моего зрения. А объекты, не равные по росту детям и собакам, например, взрослые женщины, вне пределов моих интересов".
---

Еще в союзе свободных мореплавателей есть своя "Сонечка Мармеладова" - желтоглазая, "без единой жиринки", всех обнимающая своей любовью, от солдата-насильника до ребенка с особым мышлением.

В общем, компания подобралась крайне интересная. И двигаться она будет очень странным, на мой мещанский взгляд, петлистым и абсурдным путем - к более чем очевидному финалу.

Местами, когда герои обсуждали, например, Достоевского, когда Ооки Исана учил подростков-бунтарей английскому по переводу проповеди старца Зосимы из "Братьев Карамазовых", или кормил сына, или смотрел на деревья, или когда автор показывал, как живут и действуют политики, мне вдруг начинало мерещится, что я что-то в этом романе понимаю.

---
"Вы читали "Идиота" Достоевского? Читали, разумеется? Его читали все".
---

Но потом мой чооо?-метр снова зашкаливал, я теряла логику, я чувствовала острую нехватку контекста, я плавала в материале как двоечница... и немного как цветочек, ага.

---
"Он почувствовал, что слова исповеди застряли у него в горле, будто туда, встопорщив чешую, заползла змея".
---

Что в итоге? Честно могу похвалить роман за поэтичность и драматичность. И так же честно признаюсь: на вопрос "что хотел сказать автор" внятно ответить я вряд ли смогу. Хотя очевидно же что-то важное. Все-таки Нобелевскую премию только за красивые глаза (зачеркнуто) поэтичность с драматичностью не выдают.

Не буду врать, что однажды перечитаю этот роман (крайне маловероятно). Но, возможно, надкушу через пару лет какое-нибудь другое произведение Кэндзабуро Оэ. Потому что необычный читательский опыт время от времени тянет повторить.