Рецензия на книгу

• 

  likasladkovskaya13 декабря 2014 г.

  Ох уж эта загадочная японская душа, ох уж эти японские писатели

  Вопрос, заданный себе при начале прочтения: за что Ое Кэндзабуро был удостоен Нобелевской премии?
  Вопрос, оставшийся неразрешенным:за что Ое Кэндзабуро был удостоен Нобелевской премии?
  Контрвопрос: уверена ли я в своих умственных способностях и в состоянии ли понять глубину текста?
  Сказ о поверенном китов и деревьев
  Для начала обратимся к ''Словарю символов'' Трессидера.
  

  
  
  

  По самой своей форме дерево – символ развития, его ветви,представляющие разнообразие, отходят от ствола, что является символомединства. В индийской иконографии дерево, проросшее из космическогояйца, представляет Брахму, создающего материальный мир. Напротив,перевернутое Космическое Древо, чьи корни питаются духовной энергиейнеба и распространяют ее во внешний мир и вниз, – любимый образ в каббалистикеи других формах мистицизма и магии. Перевернутое дерево также частоиспользуется в генеалогических схемах. Во многих традициях на ДревеЖизни изображают звезды, огни, глобусы или плоды, символизирующиепланеты или циклы солнца и луны. Обычен и лунный символизм деревьев– луна притягивает воду подобно тому, как соки поднимаются вверх подереву. Плод Древа Жизни может также символизировать бессмертие.
  Дуализм в символике дерева обычно представлен сдвоенными деревьями или деревомс расщепленным стволом. В легенде о Тристане и Изольде из их могилы вырослипереплетенные деревья. На Ближнем Востоке преобладает дуалистическийсимволизм дерева – Древо Жизни растет рядом с Древом Смерти. Это библейскоеДрево Познания добра и зла, чей запретный плод, отведанный Евой в садуЭдема, принес человечеству проклятие смертности.

  
  

  Итак, мы видим, что в основу архетипа заложен дуализм.
  

  
  Выразительный символ колоссального в природе, но такжедревний символ возрождения (ковчег» и матка), в наиболее явном видевыраженный в библейском сказании об Ионе, который был проглочен и извергнутобратно «большим китом». Некоторые ученые рассматривают эту историюкак аллегорию вавилонского пленения и освобождения евреев, основаннуюна шумеро-семитских мифах о богине хаоса Тиамат. Более вероятно,что брюхо кита представляет собой таинственный мрак посвящения, ведущегок новому, просветленному образу жизни. В Евангелии от Матфея(12:40) Христос проводит параллель между случившимся с Ионой и Своейсобственной неминуемой смертью и воскресением. Три дня и три ночи плененияИоны во чреве кита предполагают символизм «темной луны», после чегоона снова появляется в виде молодого месяца. Символизм ковчега встречаетсяи в исламских текстах. Кит связан с идеей посвящения в Африке и Полинезии.В Юго-Восточной Азии есть мифы о культовых героях, освобожденных китом.Кита часто связывают с Левиафаном. Средневековые представления опасти кита как о воротах ада основывались на невежественных представленияхоб ужасных монстрах морей и океанов. Огромный кит в романе Г. Мелвилла«Моби Дик» может быть интерпретирован как символ разрушительного подавления сексуальности.
  

  Теперь ситуация несколько проясняется. Мир на грани катастрофы. Люди в очередной раз ожидают конца света. Разумеется, на фоне общей истерии должен появиться тот, кто противопоставит себя обществу ради спасения, не человечества, но самой идеи жизни на земле. Таким стал Ооки Исана( в переводе с японского ''дерево-рыба''). Назвавшись поверенным представителей двух миров( земного и водного) , закрывшись в ожидании последствий чрезмерного прогресса в бункере вместе с умственно отсталым сыном, он выражает молчаливый процесс. Действенной борьбы нет, все творится в душе. В этом Кэндзабуро схож с Достоевским, которого, как я заметила, почитают в Японии.
  Необходим толчок, возможность общения с внешним миром. И тут появляется альтернатива в обьединении с силами антогонистов иной формы, временных противников общества - деструктивных элементов любого социума, а именно социальных подростков с романтическими мечтами о создании общества Свободных Мореплавателей. Вне рамок морали человек быстро ожесточается и начинает считать себя единственным правым. Известно, чем это обычно заканчивается. Вопрос только в количестве жертв.
  В книге противопоставлены дефиниции ''общества и природы'', ''толпы и индивидуальности'', ''цивилизации и природы'', ''мудрости и безумия'', ''нормы и ненормальности''. Только это всего лишь формы, подлинного смысла за ними нет. А есть жизнь: здесь и сейчас. И есть большая игра, в которую вовлечены все, даже те, кто , казалось, наименьшим образом связан с внешним миром.
  Сложная книга, где автор предлагает нам игру в ассоциации, свободно обращается с архетипами, вероятно, заставляет читателя счесть за необходимость ознакомиться с мир восприятием японцев, углубить свои познания в синтоизме, т.к. даже слово ''молитва'', часто звучащее в романе не даёт нам четкого определения, поскольку в контексте дефиниция резко отличается от привычной. Сюжет мало динамичен, взгляд сосредоточен на движениях мысли и души героев.
  К книге стоит возвращаться в разные временные промежутки, но, мне кажется, если вы ее не прочтете, то мало потеряете, так как для восприятия роман чрезвычайно сложен, сюжет специфичен. Оказывается, разной может быть не только правда, но и истина.

  23

  786