ГЛАВА 4
Вернувшись в дом, Скалль быстрым шагом направился к комнате, в которой сидела Улла, надеясь, что она еще там. К счастью, так и было. Улла забилась в темный угол, крепко сжимая в руках маленький нож. Она зажмурилась и взывала к богам, но ответа ей не было. Только грохот и треск из других миров, заглушающий все прочие звуки. Наконец она сдалась и стала просто ждать, когда вернётся Скалль, попутно придумывая, как объяснить ему, что не смогла добиться ответа от богов. И при этом не потерять недавно возникшее к ней доверие.
К счастью, когда Скалль вернулся, он уже знал все ответы сам. И не стал требовать их с провидицы. Он торопливо рассказал ей о том, что видел. Торгни разбавлял его рассказ своими восторженными выкриками, каждый раз вскидывая свои огромные руки к потолку.
– Ёрмунганд проснулся? – Улла тряслась от ужаса, обняв себя руками. – И Тор… Здесь? В Мидгарде?
– Как и предсказано: «В море вздымается Змей мировой в ярости древней», – протянул Скалль строчки древнего пророчества. – Не могу поверить, что ты ничего не знала. Причин верить тебе все меньше, провидица.
Торгни нервно переступил с ноги на ногу и сглотнул. Он не знал, верит вёльве или нет, его мысли были заняты только Тором и богами.
Скалль сидел на кровати, опустив голову на руки. Торгни прислонился спиной к стене, перебирая пальцами косички в своей длинной рыжей бороде. Мужчины были мрачны и очень долго молчали после того, как поведали прорицательнице, что случилось. Скаллю казалось, что Улла знает верный путь, который уготовили для них боги.
– Ты сказала, что укажешь людям путь. Я жду, – холодно произнес Скалль, даже не взглянув на девушку.
Торгни с интересом разглядывал прорицательницу, еще совсем не понимая кто она. Должны ли они вообще ей верить или она обычная обманщица?
– Нам нужен не путь, – фыркнул Торгни. – Драккары как игрушки лежат на дне. У нас было два пути: по воде и по суше, – воин вздохнул. – Думаю, всего Северного моря больше нет. Нам не выбраться из Скогли по воде.
– Мы разве не можем тогда пойти по суше? – Улла вглядывалась в молчаливого конунга. – Я слышала, что вы шли по суше от самого Халогаланда!
– Да, ведьма, шли, – огрызнулся Торгни, наконец поняв, что девушка ему совсем не нравится. Она не помогает. – У нас был запас пищи, которого хватило ровно до Урнеса. Там мы должны были сесть на драккары и поплыть сразу на юг! – рявкнул он, обратив свой взгляд к Скаллю. – Разве не так, мой вождь? Боги наказывают нас за то, что мы зашли в Скогли. И мы поплатились не только нашими драккарами. Но и теми людьми, которых ты отправил дальше на юг, пока мы были здесь. Верно, Скалль?
Улла с легкостью проигнорировала все слова Торгни, потому что не считала его мнение важным для себя и для самого конунга. Она только фыркнула, скрестив руки на груди:
– Никогда не зови меня ведьмой.
Все замолчали. Скалль искоса поднял глаза на друга, и Улла поняла, что конунг испытывает чувство вины. Она это чувство не одобряла. Торгни действительно сильно задел Скалля, видимо, они оба понимали, что люди, которых отправили вперед, погибли, когда вода покинула Северное море. Сделав такие выводы, Улла прервала молчание:
– В Скогли достаточно людей для твоей армии. Многие прибыли сюда из других деревень и городов Хордаланда на мою свадьбу. Так что твоя армия пополнится воинами, конунг, об этом не переживай.
Мужчины переглянулись. Скалль почесал свою короткую бороду и потер пальцами глаза. В последнее время он сильно уставал, часто мечтая о теплой постели и горячей пище. Бессердечные слова Уллы он практически не мог сейчас воспринять всерьез. Кажется, всем троим было проще игнорировать каждую фразу друг друга, чем начать действовать заодно.
– Мы смотрим, но не видим всего. Мы просто не можем увидеть мир глазами богов. Но она, думаю, может, – Скалль кивнул в сторону вёльвы. – Все так, как должно было случиться. Мы нашли Уллу именно в тот момент, когда боги должны указать нам новый путь.
– Путь по суше? – фыркнул Торгни. – Мы не доберемся до Агдира и Вестфольда, скача по скалам.
– Нет. Уверен, что нет, – Скалль покачал головой и повернулся к Улле. – Это испытание, которое боги посылают тебе.
Улла несколько раз удивленно моргнула.
– Боги сами избрали меня, зачем им посылать мне испытание? – фыркнула она презрительно.
– Чтобы ты доказала мне то, о чем говоришь. Я свое бессмертие доказал людям. А это – твоя возможность доказать им, что ты избрана. Упроси у богов вернуть нам море, – Скалль прищурился и посмотрел на девушку.
– Мы можем избрать путь по суше, – Улла пожала плечами и небрежно махнула тонкой рукой в сторону стены, за которой, как ей казалось, начиналась равнина земель Хордаланда.
– Я хочу идти морем, – Скалль повысил голос.
Улла замолчала и плотно сжала губы. Ей не нравилось, что конунг не доверяет. Но и отказать ему она тоже не могла, если собиралась пойти с ним и его людьми.
– Попроси Ньорда вернуть нам Северное море, – пожал плечами Торгни. – Это ведь не сложно?
Вёльва закатила глаза. Конечно, это не сложно, мы заодно можем попросить богов и чудовищ перестать сражаться и вернуться к своим обычным делам. Каким же глупым ей казался этот рыжий верзила!
– Вряд ли он услышит меня. Зато уши Тора совсем близко. Думаю, что смогу привлечь его внимание, если я буду достаточно громко говорить, – она повернулась к Скаллю: – Вот чего я не пойму. Если ты выбран богами для защиты Мидгарда и если они даровали тебе бессмертие, то почему же они не даровали тебе громкий голос, что долетит до их ушей?
– Даровали, – хмыкнул Скалль. – Тебя. Ведь именно боги привели меня к тебе, чтобы я говорил с ними твоим голосом.
– Почему же они не слышат тебя самого?
– Дай они мне еще немного силы и власти, и я сам стал бы богом, – улыбнулся Скалль и хлопнул себя по колену, а затем встал и направился к выходу. – Завтра ты обратишься к Тору. Он услышит и будет рад, что мы объединились, как боги и хотели. А люди увидят, что ты, как и я, никогда им не лгала. Они услышат, как боги будут говорить твоими устами, – он сначала воздел руки и глаза к потолку, обращаясь к богам, а потом повернулся и подмигнул вёльве. – И ты станешь великой! А мы узрим путь, который уготовили нам боги.
Улла скривилась, не зная, правду говорит конунг или насмехается над ней.
Скалль подошел к Торгни и похлопал его по плечу.
– Как думаешь, вы с братом справитесь с событиями, которые нас ждут? – заботливо спросил он.
– Мы оба разбиты на множество частей, собрать которые никому уже не под силу, – печально ответил Торгни.
Скалль крепко сжал его плечо:
– Сегодня пусть Торлейв молится Тору, пока не упадет без сил. Как и ты, ведь тебе предстоит бессонная ночь, будешь охранять нашу провидицу, – он кивнул на Уллу. – Многие уже позабыли о смерти Лейва, но кто знает… Людям она не нравится. Вдруг они захотят принести ее в жертву богам?
– Мне она тоже не нравится, – фыркнул тихо Торгни, но Улла его услышала.
– Она должна пережить эту ночь, мой друг, – настойчиво произнес Скалль.
– Почему бы тебе самому не остаться со мной? – Улла скрестила руки на груди. – Я не доверяю этому… дикарю.
– Я доверяю этому дикарю, – нахмурился Скалль. – Мне нужно выспаться.
Девушка не стала больше протестовать, поймав на себе очень тяжелый и суровый взгляд конунга. Ей хотелось капризничать, но мужчинам было не до этого.
Перед самым уходом Скалля Торгни поймал его за локоть и наклонился к уху:
– Неужели ты совсем ничего не чувствуешь, зная, что все они, вероятно погибли в море? Что она погибла?
Улла отвела взгляд. Когда Скалль уже покидал помещение, вёльва услышала, как он тихо обратился к другу:
– Ты удивишься, когда вскоре мы увидим ее живой.
***
Ночью Улла проснулась от скрипучего протяжного вскрика. За ним последовал металлический грохот оружия по деревянному полу. В помещении было очень холодно и темно, девушка сильнее завернулась в огромную меховую накидку и, высунув из-под нее голову, осмотрелась. В помещении она была не одна, какой-то нескладный комок возился в нескольких шагах от ее укромного логова.
Наконец клубок расцепился на двух мужчин – один остался лежать на полу, а второй приблизился к Улле.
– Подойдешь еще ближе, и я проткну тебе глотку, – прорычала она, спросонья даже не узнав свой хриплый от сна голос.
– Тогда почему же мне пришлось тебя защищать? Ты, как погляжу, спала, когда враг пробрался, – насмешливо фыркнул Торгни.
Улла выдохнула и опустила приготовленный под накидкой нож. Она собиралась подойти и посмотреть, кто же все-таки пытался ее убить, уже вытащила было ногу из-под одеяла… Но, накренившись, небольшой кувшин упал в дальнем углу и ударился глухо о человеческое тело. Торгни напрягся, Улла медленно подтянула ногу обратно. В тишине больше не было никаких звуков и признаков движения. Но девушка решила остаться под одеялом, словно маленький ребенок, боящийся темноты. Ни к чему рисковать собой.
Было неясно, далеко ли до рассвета, ведь в помещении не было окон. Очаги, которые натопили в медовом зале, все еще согревали небольшую комнату Уллы, но она все равно куталась в покрывала. Сердце ее сильно колотилось, поэтому сон как рукой сняло.
– Кто это был? – прошептала тихо вёльва.
– Кто-то, кто желал тебе смерти, – Торгни, постояв какое-то время на ногах и понаблюдав за темнотой, опустился рядом с девушкой. Он задумчиво покрутил перед собой клинок, добытый у врага, но ничего не разглядел. Впрочем, ничего и не собирался там найти. Воин провел рукой по лицу. – Скалль предвидел это. Завтра многие будут расстроены, что ты еще жива. И чем ты им так не нравишься?
Улла не ответила. Она поежилась от мысли, что за пределами этого крошечного убежища ее ждут только враги. Хотя раньше люди Скогли были ее друзьями, а многие даже семьей. Но все изменилось. Будь их воля, жители наверняка принесли бы ее в жертву богам еще три года назад, когда впервые они с Сиббой заговорили о рагнарёке. Хоть ярл Лейв и заставил ее отречься от собственной матери, многие больше не доверяли провидице. Они думали, что она нашептывает им беды. Все-таки зимы стали холоднее, а урожай беднее.
Улла отвечала им полной взаимностью. После казни матери ей было сложно видеть в них людей, а не чудовищ. Там, за деревянными стенами длинного дома, в котором она сейчас сидела, были женщины и дети, старики, на чьих глазах она росла, но Улле казалось, что все они обезумели от неизвестной болезни. Если бы они все умерли, ей было бы не жаль.
А завтра она посмеется им в лицо, потому что осталась жива. И вскоре они уже будут видеть в ней избранную богами спасительницу Мидгарда. Как и было предсказано.
– Это мог быть Ненне, он уже пытался убить меня после казни матери, – фыркнула вёльва. – И прямо перед свадьбой с Лейвом. Он говорил ему, что я заберу душу Лейва себе и буду играть с ней, как ребенок с соломенной куклой. Что даже Хель откажется от проклятого Лейва, когда я убью его своей страшной силой.
– А так и есть? – проворчал недовольно Торгни. – Ты забрала его душу?
– Что? – удивилась Улла. – Конечно нет. Я ничего с ним не сделала. Только соврала ему о силе берсерка.
– Бедный ярл Лейв.
– Да брось, – отмахнулась Улла. – Он хоть и взял меня в жёны, но тоже тайно желал моей скорейшей смерти.
– Ты никому не нравишься? – усмехнулся настороженно Торгни.
Улла какое-то время молчала. Торгни казался ей глупым мужланом, разговаривать с которым было ниже ее достоинства. Но голос его звучал мягко в темноте, он практически успокаивал девушку. К тому же Торгни только что спас ее от смерти, не стоит быть совсем уж неблагодарной. Она может наградить его беседой.
– Моя мать рассказала людям, что грядет рагнарёк. Сибба предвидела, что люди не готовы к этой правде, поэтому сказала, что видения принадлежат ей. Но на самом деле видения были моими, – вздохнула Улла. – Лейв не поверил ни единому слову. Но он очень испугался, что могут поверить люди. Поэтому назвал ее ведьмой и приказал казнить. Лейв заставил меня отречься от матери и оставил в живых.
Торгни задумчиво поскреб бороду, запуская в нее пальцы. В темноте Улла отчетливо разбирала только его массивный силуэт, гораздо отчетливее был его запах. Пот и пыль смешивались с запахом еды и пива.
– И после этого Лейв взял тебя в жены? – удивился Торгни.
– Это… неинтересная история, – пожала плечами вёльва. – Он ведь не знал, что видения принадлежат мне. Думал, что моя мать сошла с ума, а я – нет.
Торгни помолчал, а потом спросил:
– Значит ярл был настолько глуп, что сначала казнил твою мать, а потом решил, что ты даруешь ему великую силу? – Торгни сдавленно хохотнул. – Как тебе удалось убедить его, женщина?
– Эту историю я приберегу на случай, если мне понадобится убедить в чем-то и тебя.
– Нет тех обещаний, ради которых я женился бы на тебе, ведьма.
– Даже обещай я сделать тебя бессмертным, как конунг Скалль? – в темноте Улла хитро прищурилась, но этого не было видно.
– А ты можешь? – выдохнул Торгни.
Улла тихо рассмеялась:
– Вот видишь, – покачала она головой. – Ты бы женился на мне ради любого чуда, которое я пообещаю. Как и ярл Лейв. Сейчас каждый воин мечтает стать таким, как Скалль. Стать частью замысла богов, быть выбранным самим Одином! И раз только я одна могу обратиться к богам, то и тебе, и Скаллю, и всем, кто хочет обрести силу, придется преклониться передо мной.
Торгни тяжело вздохнул. Он слишком хорошо знал Скалля. Знал его горячий нрав и жажду признания, спрятанные за не менее сильным желанием спасти Мидгард. Часто ему приходилось одергивать друга, чтобы тот умерил свой пыл, но с каждым днем их похода это становилось всё сложнее. Чем больше людей с восторгом смотрели на своего конунга, тем больше Скалль хотел возвышаться над ними. И Торгни понимал, что эта девушка только сильнее разожжет в конунге жажду власти.
Это была очень опасная связь.
Торгни в темноте потер свои глаза. Таким странным ему казалось, что теперь не только Скалль был избранным богами человеком, но и эта девчонка тесно связана с богами и рагнарёком. Сколько же еще будет таких? И чем руководствуются боги, когда совершают свой выбор? Он погрузился глубоко в свои мысли. Тем временем Улла тоже молчала, но осмелилась прервать их долгую паузу, когда на улице тихо провыл пёс.
– Ты совсем не спал? – спросила она неожиданно для Торгни, вырывая его из тяжелых дум.
– Кто бы тогда нас охранял? – хмыкнул мужчина, встрепенувшись.
Вёльва опустила голову на мягкие сбитые подушки, наконец готовая снова заснуть. Теплые мягкие одеяла этой огромной кровати окутали ее со всех сторон. От них пахло тем запахом, который носил ярл Лейв. А еще потом, немного пылью и морозом. Волоски с меховой накидки защекотали Улле нос, когда она втянула ноздрями этот запах.
Улла повернулась на бок лицом к рыжему воину, который в темноте был похож на большой деревянный шкаф.
– Спасибо тебе, Торгни.
В ответ он промолчал. Его дыхание слышалось отчетливо в тишине, потому что оно было тяжелым и медленным. Могло показаться, что Торгни уснул, но на самом деле он пристально вглядывался в темноту.
– Завтра Тор услышит меня, не сомневайся, – уверенно произнесла Улла.
– Ты думаешь, что я сомневаюсь в этом?
– Все сомневаются. Кроме Скалля, – девушка улыбнулась и это было понятно по тому, как изменился ее голос, когда она продолжила: – И если ты веришь ему, то сможешь поверить и в меня, – Улла взволнованно сглотнула. – Наконец-то я могу произнести это вслух. Только подумай… Никто уже не попросит богов об удачной охоте и спокойном море. Теперь у богов остался только мой голос. У богов осталась только я одна, Торгни. Представляешь?
Не было слышно, как скрипнули стиснутые зубы мужчины. Сейчас ему вдруг стало неуютно рядом с ведьмой, которая с каждым новым словом возносила себя все выше и выше над людьми, облаками и Асгардом. По телу Торгни пробежали мурашки, он боялся, что ведьма способна наложить на него проклятье, перемолоть его кости прямо внутри тела или подчинить себе его разум. Ему очень хотелось теперь сбежать.
Тем временем вёльва продолжила:
– Я – последний человек, который слышит богов, увы. Их последние слова, последняя воля. Я услышу последний предсмертный вздох Одина, – она помолчала. – И последний вздох Тора. Ты бы хотел услышать его?
– Я бы хотел слышать даже, как Тор храпит в своем чертоге, – вздохнул печально воин.
Улла вдруг положила ладонь на руку Торгни. Он вздрогнул, но прорицательница крепко сжала его пальцами, поэтому мужчина замер. Он думал, что прямо сейчас она заберет его душу.
Должен ли я сейчас, подумал в этот момент Торгни, снести ей голову взмахом своего топора?
– Уверяю тебя, – прошептала Улла уверенно и медленно. – За то, что ты сделал для меня, Торгни, я в точности передам тебе последние слова Тора.
Это мгновение тянулось бесконечно. И именно сейчас Торгни понял, что она завладела его разумом, наложив страшные чары, заставляющие его испытывать к ней благоговение. Такие люди, как Улла, шаманы и прорицатели, всегда притягивали людей своей божественной таинственностью. Они балансировали между Мидгардом, Асгардом и Хель, зависшие где-то на ветвях мирового древа. Немного люди, немного боги, немного чудовища. Торгни, конечно, встречал таких и раньше, но Улла была по-настоящему особенной. Она влекла мгновенно, обращая его недоверие и раздражение в трепет.
«Наверняка, в такую же ловушку попали Лейв и Скалль», – это были последние мысли Торгни, прежде чем он окончательно доверился вёльве.
Торгни накрыл ладонью ее руку.
– Спасибо тебе, Улла, – произнес он. – Я беру с тебя клятву исполнить свое обещание. Ради меня и моего брата. И даже ради моего несчастного тупого отца. Хоть он и был последним ублюдком на земле, но хотел бы знать, что Тор скажет перед своей смертью.
Улла сжала губы, и еще какое-то время они сидели так, держась за руки. Торгни был уверен, что различает в темноте ее глаза, в которых зажигаются звезды. Как на небосводе. Он утопал в этом зрелище. А потом землю вновь встряхнуло, они в испуге вздрогнули и отпрянули друг от друга.
– О, Тор! – вознес Торгни глаза к потолку и произнес громким шепотом: – Я молюсь из всех дарованных мне сил о твоей победе, но кто я такой, чтобы противиться предсказаниям? – тяжело вздохнул он.
Что предсказано, то уже никогда не будет изменено. Например, скорая смерть Тора. Улла ощутила небывалый прилив сил, зная, что и ее предсказания исполнятся. Те, в которых она возвышается вместе с бессмертным конунгом над всеми людьми. Ее имя у всех на устах, люди преклоняют колени и приносят ей в жертву кровь, будто бы она – одна из богов.
С этими мыслями Улла начала проваливаться в сон. До самого утра Торгни в полной тишине слушал далекий гул и ощущал дрожь земли. Улла просыпалась лишь несколько раз, но ее охранник сидел на своем месте, закрыв глаза. И всю ночь губы его шевелились в молитве. Вёльве было жаль Торгни, ведь Тор не услышит его слов.
А вот ее услышит.
