Все люди Севера

Книга 1. Улла Веульвдоттир

ГЛАВА 1

– Ты вошел в мой город, – прошипел ярл Лейв, с трудом проглатывая слова своего гостя, как если бы ему попался пережаренный кусок мяса. Голос его был сдавленный и низкий. – Ешь и пьешь на моей свадьбе… И смеешь говорить мне такие вещи?

В роскошно украшенном зале, в котором проходила свадьба ярла Лейва, сразу же воцарилось жуткое молчание. В мгновение праздник замер. И люди ярла, и их гости, прибывшие из других городов, – все перестали шевелиться, подняв глаза на побагровевшего Лейва. Поблекли, кажется, даже богатые украшение, развешенные на высоких стенах зала. Можжевельник, из которого были сделаны огромные венки и букеты, из насыщенного зеленого стал тусклым, свечи под потолком на огромных резных подставках сузили свое пламя.

Напротив главного стола, за которым ярл Лейв сидел со своей невестой, стояло множество длинных общих столов, а посреди зала разместили сразу три громадных очага, в которые рабы, хлопочущие повсюду, то и дело добавляли поленья. Они же и подливали гостям в кубки медовухи из запасов ярла и с трудом успевали подносить горячую рыбу, обновляя подносы. Но даже все они замерли на своих местах.

В землях Хордаланда, чьим правителем был ярл Лейв, все очень уважали своего вождя. И сейчас они были оскорблены наглыми словами высокомерного конунга не меньше, чем сам ярл. Но их гость, казалось, совсем не заметил, как праздник и веселье покинули стены зала. Скалль растянул губы в злобной улыбке, как всегда довольный собой.

По сравнению с седым старым ярлом Лейвом он был мальчишкой. Но Скалль впервые убил человека, когда ему было двенадцать, а после уже сбился со счета. Он был умелым воином, прошедшим за свои двадцать шесть зим уже не одно сражение.

Скалль не был сыном ярла, но, как шептались на юге, он легко захватил власть, убив своего предшественника. Так он смог стать ярлом Халогаланда, земель, расположенных на самом севере Норвегии. А потом отправился завоевыть и другие, чтобы стать великим конунгом, захватившим многие народы.

Скалль прибыл со своими людьми накануне свадьбы ярла Лейва. Два их драккара причалили к городу Скогли, хотя, надо признаться, их здесь совсем не ждали. Но это совершенно не мешало конунгу Скаллю вести себя наглым и неподобающим образом. Его люди высокомерно смотрели на людей Скогли, задирая свои носы до небес, а сам мальчишка конунг – его еще прозвали «северный щенок» – мнил себя, кажется, богом, сошедшим к ним из Асгарда. В Скогли знали, что конунг уже захватил все народы, лежащие между ними и его родным Халогаландом. Теперь же он подобрался почти к самому югу, желая захватить всю Норвегию. Его ждали вместе со своей многочисленной армией, готовясь к сражению, но к берегам Скогли причалили всего два корабля. При желании, думали люди ярла Лейва, они могли бы взять его большинством, но никто не решался даже близко подойти к конунгу и его людям. Виной тому были слухи о Скалле. Поговаривали, что он бессмертен. И ничто не может его убить.

Это и было причиной, по которой гости с севера вели себя так нагло и высокомерно. Они словно пришли не захватывать Скогли, а явились как гости, будто бы приглашенные на свадьбу ярла Лейва и юной вёльвы Уллы Веульвдоттир. Им были не рады, и, кажется, сейчас, в самый разгар свадьбы, когда наконец чаша терпения ярла Лейва оказалась переполнена, случится бойня.

Улла, сидящая рядом с мужем, замерла вместе со всеми. Но только от совсем иного чувства. Не от собственного превосходства, как люди конунга Скалля, не от ожидания, как люди ярла Лейва, готовые вступить в бой, а от страха. В действительности конунг Скалль собирался пройти мимо их никчемного городка, стремясь скорее добраться до крупнейших южных поселений. Но Улла приложила все усилия, чтобы он сейчас был здесь. И только ее вина была в том, что два правителя теперь готовы схватиться за свое оружие и залить этот празднично украшенный зал кровью. И оба они совсем не подозревали о ее тайном плане.

С самого рождения Улла жила в Хордаланде, в их небольшом городе Скогли, как и ее мать, как и мать ее матери до этого. Будучи потомственной вёльвой, то есть прорицательницей, Улла и ее семья всегда помогали местным жителям, передавая их прошения богам через ритуалы и молитвы. Они предсказывали страшные и радостные события, которые неминуемо должны были случиться с людьми. Когда старый ярл Лейв, испугавшись предсказаний, казнил мать Уллы, сама она приняла решение обязательно отомстить ему. И решила использовать для этого конунга Скалля, заманив его сюда обманом.

– Я не знал, что это тебя оскорбит, – вздохнул наконец конунг Скалль, но его ехидная улыбка и прищур глаз казались Улле гримасой настоящего лжеца. Он знал, что его слова оскорбят негостеприимного вождя. Он хотел, чтобы они обязательно его оскорбили. – Но ведь невеста и вправду втрое моложе тебя, старик. Ты ослеп? – Скалль весело засмеялся. – Только попроси, я с радостью подменю тебя этой ночью, чтобы избавить от неминуемого позора. Или Торгни, мой друг, сможет сделать это, – он похлопал здорового рыжего воина по плечу, а потом повернулся к другому своему товарищу. Тот был лысым и почти весь покрыт шрамами, а на вид ему было не многим меньше старого ярла. – Или даже Торлейв сможет подменить тебя.

Люди конунга громко хохотали, не стесняясь плеваться слюной и крошками еды. Они хлопали друг друга по плечам и улюлюкали.

Мурашки побежали по рукам Уллы. Она скосила свои глаза на ярла Лейва, чувствуя, как воздух начинает накаляться от кипящего в нем гнева. На колкие шуточки конунга ей было совершенно плевать, но что делать, когда ярл обратит свой гнев на нее?

И когда тот вскочил со своего места, с грохотом отодвинув стул назад, Улла в ужасе отклонилась от него в сторону, опасаясь удара. Но сейчас вождю было не до нее.

– Твоя голова станет отличным подарком для моей невесты в день нашей свадьбы, – криво оскалился ярл в свою бороду.

– Твоя седая голова станет для нее более ценным подарком, – конунг Скалль подмигнул Улле, но та только поджала губы, не разделяя его радости. Она могла вообще не дожить до вручения подарков в этот день. – Ведь тогда ей не придется проводить с тобой ни одной ночи, – рассмеялся Скалль, запрокидывая голову назад.

Не выдержав этих оскорблений, люди ярла Лейва как один вскочили со своих мест, предвкушая битву. Люди конунга последовали за ними, но Скалль быстрым жестом руки остановил их.

– Ярл, сколько мы будем терпеть этих убогих на нашей земле? – рослый воин схватил со стола свой кубок и с такой силой кинул его на пол, что дерево под ним раскололось. – Мы делаем вид, что приветствуем гостей, но мне мерзко сидеть с ними в одном зале, – воин повернулся к правителям и перевел тяжелый взгляд со своего ярла на конунга, который уже совсем не смеялся.

– Твои люди правы, Лейв, – произнес наконец Скалль после долгой паузы. Он смерил обозленного воина взглядом, посмотрел на других людей Лейва и вновь повернулся лицом к нему. Скалль сделал несколько шагов вперед к большому праздничному столу супругов и выхватил из-за пояса один из своих коротких топоров. Люди скорее не охнули, а гаркнули, смешав в этом звуке свой страх, гнев и ожидание битвы. – К чему столь долгие беседы и эти лживые трапезы? Я здесь ради поединка, которого ты хотел. Достаточно ли ты силен, волк, как заявлял? Достаточно ли в тебе животной ярости, чтобы прямо сейчас, на глазах наших людей, сразить меня, бессмертного северного конунга? Ведь именно об этом шепчутся языки по всей Норвегии, – Скалль повысил голос и широко расставил руки в стороны.

Улла видела его нетерпение и восторг. Он ожидает увидеть перед собой настоящего берсерка, великого воина-волка, овладевшего всей силой и яростью животных. Но будет разочарован, она это знала.

Конунг сделал еще один шаг вперед, став вплотную к столу. А Ярл Лейв сделал шаг назад от стола. Этого хватило, чтобы люди конунга начали смеяться, а смех их заполнил всё пространство, будто их прибыла не сотня человек, а по меньшей мере пара тысяч. Они смеялись и смеялись, унижая Лейва, а его люди наконец выхватили свое оружие и направили его в сторону гогочущих гостей. Зал разделила невидимая преграда.

Конунг не шевельнулся, он стоял прямо, глядя на Лейва. Их отделял только стол с блестящими металлическими кубками и тарелками, у которых на боках были изображены разные животные, танцующие на знадних лапах. Улла боялась поднять глаза на вождей, поэтому уставилась на тарелки.

В них лежали лепёшки, замаринованные грибы, в глубоких чашах вкусно пахли каши. Практически не было овощей.

Лейв больше всего любил рыбу, Улла знала это в первую очередь по запаху. Сегодня рыбу приготовили всеми возможными способами. Улла любила треску, которую специально сегодня подали для неё. Но поесть невесте так и не удалось. Ничего не лезло ей в горло.

А еще всем досталось по порции маринованной селёдки. Настолько был щедр ярл в день своей свадьбы.

Улла уперлась взглядом в грудь Скалля, разглядывая его праздничную рубаху с вышивкой. Надо же, а он не побоялся прийти сегодня без брони! Рубуха была яркого небесного цвета. Вдоль треугольника ворота была искуссная вышивка: несколько кожаных шнурков переплетались крест-накрест, скрепленные в местах пересечения заклепками. Два тонких металлических диска размером меньше ладони крепились к рубахе слева и справа на груди Скалля, а вокруг них шнурками изогнулись симметричные линии-волны. Пояс у конунга был очень широкий, из черной кожи и бронзовых пластин. Сверху был еще один отдельный пояс, потоньше. На нем висел второй его короткий топор.

Улла знала, что никто не будет нападать на Скалля или его людей, потому что боятся слухов о нем. Часто тайком люди приходили к ней и спрашивали, что говорят боги о северном щенке? Многие были бы рады примкнуть к бессмертному конунгу, который приведет их к сокровищам и величайшим победам. Если, конечно, он действительно избран богами.

Улла перевела взгляд на людей, так и не решившись взглянуть на Скалля или Лейва. Она увидела, как сейчас люди толкаются и тычут своим оружием в сторону врага, но на всякий случай искоса смотрят на конунга Скалля. Боятся, что им придется вступить в битву с ним, а не с его смертными людьми. Уллу это очень веселило. Она прикрыла рот рукой, как будто бы пряча за ней ужас, но на деле прятала улыбку. Как же это было приятно – заставить ярла и его людей отпрянуть в ужасе перед избранным богами бессмертным конунгом. Напугать его, унизить, а потом жестоко убить! За всё, что он натворил.

Он сдохнет с поджатым хвостом, как трусливый пёс. Улла уже предсказала ему это.

– Готов ли ты, ярл? – повторил конунг и проследил за взглядом Лейва, когда тот повернул голову к Улле. Его ухмылка была настолько ядовитой и хищной, что Улла никогда бы не пила после него из чаши. Побоялась бы отравиться. От этого взгляда было не по себе. Ей даже показалось, что конунг все знает о ее обмане. – Ведь вёльва уже попросила у богов дать тебе волчий хвост, которым ты сможешь повилять для нас?

– Щенок! – ярл презрительно скривился. – Моя жена – вёльва, говорящая с богами. И только благодаря её великой силе боги одарили меня своим благословением. Я прошел путь, который ты не можешь себе представить, подвергал себя испытаниям и познавал животную ярость, – фыркнул Лейв и повернулся к жене: – Улла указала мне верный путь. Она изменила мою жизнь. Я боготворю свою жену, – он взял ее за руку и поцеловал ее пальцы. Сердце Уллы совершенно не билось, она не моргала и только смотрела на ярла Лейва снизу вверх. – Поэтому я не позволю ей наблюдать кровопролитие на ее свадьбе. Идем, жена, твои глаза, видевшие богов, не будут смотреть на жалкую смерть этого мальчишки.

Люди, как и конунг Скалль, понимали, что в этом жесте есть что-то еще кроме благоговейного трепета ярла перед своей супругой, но никак не могли понять, что именно. Одна Улла понимала, поэтому совсем незаметно, надеясь, что никто на нее не смотрит, мотнула головой, глядя в глаза супруга. Ее веки дернулись в каком-то нервном, предсмертном движении, но Лейв не собирался уступать ей. Он крепко сжал ее пальцы и заставил встать на трясущиеся ноги. А затем потянул в сторону дверей, ведущих в покои.

Скалль проводил их шутливым поклоном головы:

– Ярл Лейв, – он повернулся к Улле: – Жена ярла.

Улла быстро обернулась к конунгу. Она посмотрела прямо в глаза Скалля через свое плечо, все еще не обращая внимания на других людей, смотрящих им вслед. Брови конунга сдвинулись к переносице, когда он понял, что здесь что-то не так.

К нему подошел его верный друг – высокий, широкоплечий и очень рыжий молодой воин Торгни. Он, наклонив немного голову к уху конунга, произнес, не сводя глаз со спин удаляющихся ярла и его жены:

– Думаю, он убьет ее.

– Думаю, да, – кивнул Скалль и набрал в легкие воздуха, а потом очень медленно выдохнул через нос.

Он оглянулся, оценивая количество людей ярла Лейва на количество своих. Они были в меньшинстве, но все-таки у них было одно неоспоримое преимущество.

Бессмертный конунг.

Совсем неуместно и неуверенно снова раздалась музыка, будто бы пытаясь возродить приятную непринужденную атмосферу праздника. И послышались нарастающие голоса людей, наполняя пространство каким-то жужжанием. О чем могли бы говорить люди в этот момент? Боялись ли они? Предвкушали? Скалль не слушал, погружаясь в свои раздумья. Здесь было что-то иное, то, чего он еще не понял. Не зря боги привели его в эти земли. Он должен был скорее понять, почему на самом деле он сюда прибыл, изменив все свои планы и оставив многих своих людей.

Скалль всегда слушал знаки богов. И когда услышал о ярле Лейве, который утверждал, что сможет победить бессмертного конунга своей волчьей силой, решил, что это тоже знак. Но как только он прибыл в Скогли, то понял, что старый ярл никогда не сможет одолеть его в сражении. Значит, он либо ошибся, либо боги привели его в Скогли совсем по иной причине.

То и дело Скалль бросал взгляд на двери, за которыми скрылся Лейв, думая, что он все-таки должен вмешаться. Этот последний брошенный на него взгляд девушки не давал ему покоя.

***

Улла очень надеялась, что ее последний взгляд смог многое сказать конунгу Скаллю. Стоя в небольшом помещении, она искоса смотрела на дверь, надеясь, что он вот-вот ворвется. В покоях было гораздо холоднее, чем в зале, плотно набитой разгоряченными людьми. То ли от этого, то ли от ужаса Улла начала дрожать так сильно, что покачивалась на ногах.

Лейв резко повернулся к ней:

– Давай же, – прорычал он, хватая Уллу за локоть и придвигаясь к ее лицу так близко, что она ощутила резкий запах медовухи. – Ты тянула слишком долго! Сила нужна мне сейчас же, я не буду терпеть этого щенка еще ни дня в своем городе. Сделай меня берсерком, как и обещала!

Но вот досада – сделать этого она не могла. Ярлу всё казалось, что путь волка, которым она изматывала его последние долгие месяцы, приведет к единению с этими жестокими хищниками и сделает берсерком. Но на деле Улле просто доставляло удовольствие заставлять ярла ночевать в лесу, валяться в грязи, жрать волчий помет, чесать свой зад и спать на улице. Ничего из этого, к слову, не сделало бы его воином-волком, но дало время Улле придумать план и заманить конунга Скалля и его людей в Скогли. Жаль только, что, кажется, сейчас Лейв убьет ее, когда услышит ответ:

– Я не могу.

– Что?! – глаза ярла расширились от ужаса. – Ты говорила, что сделаешь меня могущественным воином, девчонка. Длинные языки разнесли твои слова по всей Норвегии, – Лейв облизнул пересохшие от волнения губы. – Ты заставила меня пройти путь зверя. А теперь ты говоришь мне, что не можешь? – он как следует встряхнул девушку, хватая за плечи. Ярл был в неподдельном ужасе. – Делай свою работу, ведьма, немедленно! Я сделал все, что ты мне приказывала, дело за тобой.

– Говорю же… не могу, – прошипела Улла, язык с трудом ворочался у нее во рту, а дрожь продолжала сотрясать тело.

– За этой стеной стоит тот, кого считают бессмертным, и ты уверяла меня, что после обряда я смогу победить его! – воскликнул ярл и схватился за голову, запуская пальцы в уже поредевшие седые волосы.

– Я врала, – на выдохе произнесла Улла.

С этим выдохом наконец ей удалось унять дрожь. Что ж, сейчас или никогда. Она стиснула зубы и вздернула подбородок, с вызовом глядя на своего мужа.

– Предательское отродье! – Ярл вытянул свой длинный палец и указал им на вёльву, будто хотел, чтобы все боги сейчас обратили на нее свой взор. – Я знал, я чувствовал! Как глуп я был! Как я мог поверить твоим словам, если твоя мать сошла с ума и стала изрыгать скверну из своего рта? – Лейв задыхался при каждом новом слове. – Ведь если она отравляла умы людей рассказами о скором рагнарёке, как и этот мальчишка с севера, что мнит себя избранным, то разве дочь ее может все еще быть служительницей богов и людей? – он подошел к Улле вплотную и ткнул указательным пальцем в ее лоб, заставив ту скривиться. – У себя в голове ты, наверное, тоже мечтаешь о смерти Одина. Надо было казнить тебя вместе с Сиббой, твоей матерью.

Звонкая пощечина заставила ярла вздрогнуть и отступить. Ладонь Уллы сразу вспыхнула горячей болью.

– Это я видела рагнарёк! – вскричала девушка. – Не Сибба, которая взяла это на себя, чтобы защитить меня от твоего гнева. Я! Это я слышала, как Хеймдалль, страж царства богов, трубит в свой рог, призывая воинов в Вальгалле выйти из дверей чертога и выступить с Одином против чудовищ, которые убьют множество наших богов. И это я видела, что конунг Скалль ведет людей на юг, где будет биться за Мидгард. И я видела, что никто не сможет победить его, – прорычала она сквозь зубы, а потом рассмеялась.

Но в следующую секунду, опомнившись, Лейв яростно ударил Уллу кулаком в живот, от чего та согнулась пополам, и смех ее превратился в вой. Ее прекрасно уложенные волосы растрепались, косички выбились с положенных мест. Массивный венок из можжевельника, ягод и белых цветов тысячелистника упал на пол.

– А я вижу твою судьбу, вёльва, – он наклонился к Улле совсем низко и выдохнул воздух из своих ноздрей с такой силой, что мог бы этим убить. – И слушай же мое предсказание. Ты умрешь этой ночью, страшно мучаясь от множества ран. Тогда боги простят меня за то, что я доверился ведьме.

Тяжелый сапог опустился на бок Уллы, откинув девушку к деревянному стулу.

– Я убью этого щенка голыми руками, – прорычал он, кривясь от отвращения. – Для этого мне не нужны ни ты, ни волчьи силы. Я убивал и ранее.

– Ты умрешь! – зарычала Улла из угла, вжимаясь в стену, но Лейв плюнул на пол, а затем разъяренный направился в зал.

Он появился, когда Скалль практически приблизился к двери в покои. Конунг замер на месте, даже не успев изменить свое обеспокоенное выражение лица на какое-нибудь насмешливое, которое обычно носил. Позади него, преграждая людям путь, стоял Торгни, возвышаясь на целую голову над всеми. Он заткнул большие пальцы за широкий пояс и оглядывался, надеясь предугадать начало бойни и остановить людей. Ведь и конунгу Скаллю, и ярлу Лейву, кажется, было не до этого.

Улла с трудом подтянула подол своего яркого кроваво-красного платья, подползла к двери и приоткрыла ее, выглядывая наружу. Обзор был не очень хороший, но Улла различила вышедшего в зал мужа, который встретился лицом к лицу с конунгом Скаллем. В свете множества разожженных огней на Лейве ярко сверкнули праздничные украшения, а на его противнике только серый металлический обруч на голове – символ его власти. Вожди замерли на какое-то время. А люди стихли.

Лейв подхватил топор с длинной рукоятью, и тут же все взгляды устремились к нему. Конунг Скалль поднял взгляд голубых холодных глаз к замершему в нескольких шагах от него ярлу. Улла перестала дышать и стала молиться о скорой победе конунга.

– Ярл Лейв! Волчий вождь, – ухмыльнулся Скалль и шутлив склонил голову в поклоне.

Кто-то из его людей приложил руки ко рту и громко завыл в потолок, а все остальные вторили этому кличу. Лейв вскипел от гнева и покрепче схватился за свое оружие.

Улла знала, что это она заставила их драться друг с другом, так что кто бы не остался в живых, отвечать за смерть другого придется только ей.

– Заткнись, щенок, не тебе смеяться над волками, – зарычал Лейв, направляя топор в сторону конунга. – Я прошел путь зверя, я породнился с хищниками, я обрел всю ярость волков Одина: я жаден до битвы как Гери и я сожру своих врагов как прожорливый Фреки!

– Ты просто громко лающий пёс, – вздохнул Скалль. Он вытащил из-за пояса оба своих топора и взвесил их в руках, перехватывая поудобнее. – И мне даже немного жаль, что я проделал весь этот путь ради встречи с берсерком, но… Встретил лишь тебя, ярл Лейв. И поэтому сейчас, как и когда я встречаюсь с другими ярлами, чьи разумы находятся на распутье, я дам тебе выбор. Ты можешь примкнуть к моим людям, и мы вместе отправимся на юг, чтобы единым воинством встретить чудовищ в Мидгарде, когда наступит рагнарёк.

– Ты предлагаешь мне примкнуть к тебе? – ярл напряженно засмеялся. – Разве кто-то из ярлов земель, оставленных тобой позади, примкнул к тебе добровольно? Где же ярл Сирглами, правитель всего Торхеймс-фьорда?

– Был убит во время сражения при городе Нидарос, – холодно кинул ему Скалль.

– В сражении с тобой?

– Да.

– А где же ярл Касере Правый, правитель Нормёри? – сощурился ярл Лейв.

– Люди убили его и выпотрошили, скормив свиньям, когда тот отказался делиться с ними своим запасом еды. Как ты знаешь, ярл, на севере наступила великая зима, вот уже третий год там нет пищи, – Скалль облизнул губы.

– Ярл Гаути из Раумсдаля?

– Мёртв.

– Ярл Витлег Жалостливый из Суннмёри?

– Мёртв.

– Ярл Хундольф из Фирдафюльки?

– Он, кстати, с нами, – улыбнулся Скалль.

– Ярл Хрут из Сонн?! – закричал в ярости Лейв.

– Его убила собственная дочь. И сдала мне Урнес, – Скалль расхохотался и легко провернул в руках свои топоры. – Ты прав, Лейв, – покивал он. – Век ярлов нынче не долог. Но, поверь, те, кто предан мне, не нуждаются ни в чем. Они сыты, обогреты, и я поклялся защитить их в рагнарёк. Примкни же и ты ко мне.

– Ты лживый мальчишка, который обманом захватывает земли. И мы не склонимся перед тобой! Я – берсерк, со мной вся сила волков. Сегодня я убью тебя и положу конец твоим завоеваниям. И тогда все узнают, что ты не бессмертен, а рагнарёк – ложь! – Лейв бил себя кулаком в грудь, крича так громко, что его могли бы услышать в других мирах.

– Ты не берсерк, – Скалль довольно помахал топорами в воздухе. – Ты просто глупый ярл. Но не переживай, я уже видел множество таких, – он пожал плечами. – Если ты и твои люди не хотят идти на юг, чтобы встретить рагнарёк там, то так тому и быть. Целый год я убеждал ярлов и их людей идти за мной. Я потратил на это столько времени, что вынужден отказывать себе в сне, лишь бы не терять ни мгновения. Оставайтесь, – он пожал плечами. – Я уйду без боя, забрав своих людей. Потому что меня ждут. Потому что я спешу, – деля свою речь на колкие слова, произнес Скалль. – И мне не нужно сражение с тобой, – Скалль вздохнул и добавил: – Пока ты обычный человек.

Лейв задумался над его словами, обведя взглядом собственных людей. Он достаточно долго кормил их обещаниями, что станет великим воином-волком и возвысит их народ. Теперь он просто не мог отступить. Никто ему этого не простит. Возможно, его будет ждать участь ярла Касере, которого убили его же разгневанные люди.

– Нет! – закричал ярл и сделал стремительные шаги вперед, а Скалль быстро отступил в сторону. – Р-р-р-р-р! – зарычал Лейв. – Я волк! Я вырву твое сердце и сожру его, глупый щенок! Ты захватил многие земли и отравил умы многих людей. Но на моей земле твой поход будет окончен. Тебе не пройти на юг, пока я жив! За Халогаланд! За Нордмёри! За Сонн! За все народы севера!

Ярл Лейв выглядел обезумевшим. Его покрасневшее от ярости лицо слилось цветом с красной праздничной рубахой. Теперь выделялась только седая большая борода. Его было даже немного жаль, ведь он по собственной глупости доверился Улле. Так наивно поверил во все ее слова, даже – что там! – взял ее в жены, доказав прорицательнице свою преданность. Он был глуп и жаждал признания на старости своих бессмысленных лет. С детства он хотел стать конунгом больших земель, возможно, прослыть великим и сам захватить весь север, но на деле оказался не значительнее мыши под полом.

Люди смотрели на своего ярла с новым для них чувством. Они грезили величайшей славой, которой покроется Хордаланд, когда ярл Лейв убьет бессмертного конунга. Все они восторженно выкрикивали имя своего вождя и размахивали кулаками в воздухе. Отступать нельзя, сдаваться нельзя, нельзя принимать протянутую руку этого северного щенка!

Какие бы чувства Улла не испытывала к ярлу Лейву за то, что он сделал с ее матерью, она не могла отрицать, что он был хорошим и преданным своему народу правителем. За что люди его и любили. Он внимательно слушал их просьбы и слова, разбирал их распри со всей положенной ярлу справедливостью. Чтил богов. Водил своих людей каждый год в набеги на восточные земли. Но он никогда не водил своих людей на юг, а возможные походы на Англию и вовсе считал еще одним глупым слухом. Как и слухи о рагнарёке.

Прервав размышления Уллы и даже быстро притупив возникшее чувство сожаления, бой вдруг начался, привлекая к себе всё ее внимание. Огромное топорище взметнулось в воздух, Лейв взревел и кинулся вперед, а Скалль быстрым движением ушел от удара. Топор вонзился в стол, разметав праздничный ужин из свежего мяса и рыбы, приготовленных на свадьбу.

– Голод и холод на север пришли из-за тебя! Боги посылают долгие зимы, гневаясь на скверну, которую ты сеешь среди людей! – Лейв вжал голову в плечи, быстро уходя от взмаха короткого топора конунга, а затем сделал еще один рывок, мощным движением высвобождая топор из стола. Он был хорошим опытным воином, поэтому сразу понял, что движение Скалля было небрежным и ленивым. Это было унизительно для ярла!

– Когда это Один гневался на войны? – хохотнул конунг. – Нет, я увел людей с севера, потому что рагнарёк наступает, а его первые предвестники уже перед нами, – фыркнул Скалль и отскочил подальше. Люди старались оттесниться к стенам, но их было так много в этом доме, что они прижимались друг к другу спинами и плечами. А места больше не становилось. – Холод пришел к нам в Халогаланд два года назад и застал меня и моих людей врасплох. Так же, как холод сейчас приходит сюда. Вам кажется, что это просто затянувшаяся зима, но вы все, кто хоть чуть южнее Халогаланда, слишком туго соображаете, изнежившись в зеленой траве и последних теплых лучах. Вы не успеете даже понять, что происходит, когда один за одним умрете от голода и холода.

Взлетевший топор, без сомнений, мог бы раскроить Скалля надвое, завершив тем самым все возможные споры о его бессмертии, но к счастью конунга и его людей – а еще, конечно, к счастью самой Уллы, – Лейв вновь промахнулся. Скалль отскочил было, но мощное плечо ярла настигло его, толкнув в спину и заставив налететь на столы и лавки. Конунг постарался быть быстрее своего противника и вскочил на стол. Он огляделся и краем глаза увидел, как воин с запутавшимися в бороде рыбьими ошметками пытается ударить его под колени, но огромный рыжий Торгни налетел на него и ударил в нос. Раздался звук ломающейся кости.

Торгни громко прокричал:

– Кто попытается вмешаться в честный поединок ярла Лейва и конунга Скалля, будет с позором убит мной!

Повисла небольшая пауза, во время которой Скалль покрепче взялся за топоры и спрыгнул на пол, а стол за его спиной быстро оттащили подальше. Люди тут же забрались на него, старясь видеть отчетливее весь бой.

– Жива ли предсказательница? – неожиданно вскинул голову Скалль, а сердце Уллы затрепетало.

– Она умрет сразу после тебя, будь уверен, – рыкнул Лейв. Он тяжело дышал. Не от того, что ему было тяжело сражаться, а от ярости, что переполняла его. Впрочем, молодой конунг явно был куда проворнее, чем старый, уже местами ожиревший ярл. – Предателям не место в Скогли. За свои лживые предсказания ее мать уже поплатилась жизнью. Пришел черёд и этой ведьме отправиться в Хель.

– Что же такого предсказала ее мать, ярл? Не грядущий ли рагнарёк? – Скалль расхаживал по полу, пиная остатки еды, и уж очень походил на черного задумчивого ворона, меряющего шагами длинную крышу. Вот он дернул плечами, будто поправляя свое величественное оперение. А вот вздернул свой длинный острый нос, похожий на клюв.

– Да! – Лейв аж плевался слюной, почти попадая ею на башмаки Скалля. – Как и ты, она говорила об исходе богов, желая вогнать нас в хаос. Слушайте все! – он обратился к людям. – И запоминайте. Все предсказания рагнарёка не что иное, как ложь врагов Одина. Жажда власти скрутила их умы. Убив ведьму Веульвдоттир и этого северного щенка, я наконец освобожу север от скверны.

Скалль какое-то время молчал, слушая радостные крики людей Хордаланда, после искоса взглянул на Торгни и своих людей. Те молчали и следили за ним. Скалль перевел взгляд на ярла и нахмурился:

– Ты казнил ее мать, а потом думал, что ведьма не предаст тебя и сделает берсерком? – догадался Скалль и ухмыльнулся. – Ты ей поверил?

Лейв задышал громко и часто, обводя взглядом своих людей. Они замолчали, а в их глазах читался тот же вопрос. Скалль продолжил:

– И даже взял ее замуж.

– Я поддался чарам юной ведьмы, – отмахнулся старый ярл. – Но я искуплю свою вину, принеся ее в жертву Одину.

– Ты поддался чарам, в этом нет твоей вины, ярл. Эту ошибку совершают многие мужчины. Пусть ты и не воин-волк, за что я прощаю тебя, – конунг прижал руку с топором к груди, – но ты все еще ярл этих людей. И их судьба в твоих руках! Ты должен поверить мне и тому, что ты зовешь скверной, хоть это и чистая правда. На севере уже нет тех, кто не поверил бы мне. Времена меняются, ярл, и мудрые уже знают это.

Улла увидела – и знала, что Скалль тоже увидел, – как ярость застлала глаза Лейва. Он ненавидел, когда его сравнивали с глупцами. Наверное, оттого, что в действительности был очень глуп.

На этот раз Скаллю не было так легко парировать новый удар, потому что ярл вложил в него всю свою ненависть к заносчивому конунгу и даже обиду на обманувшую его жену. От этого удар получился мощным. Встретив длинный топор двумя своими скрещенными рукоятями, Скалль постарался откинуть противника от себя, но тот только сделал пару шагов назад. В следующее мгновение Лейв отразил несколько быстрых, но не очень точных ударов своего врага, они переместились в другую часть зала, а толпа, словно живая вода, расступалась.

Со стороны Скалль отличался от своего противника. Лейва очень тормозило его тяжелое оружие и большой живот, торчащий над поясом. Он был массивный и медлительный, хоть и силы в нем было предостаточно. Но ярл на целую голову был ниже Скалля. Конунг же отличался высоким ростом, статью, прямой спиной и широкими плечами.

В бою Лейв работал руками размашисто, рубил огромным топором рьяно, занося и опуская его на то место, где Скалль был в прошлое мгновение. Маленькое пространство мешало им, Скаллю, кажется, было тесно, он отпрыгивал, пригибался, уходил от ударов и даже порой спотыкался.

Улла подумала, что конунг очень умелый боец, но по какой-то причине притворяется неуклюжим глупцом. Целых два удара подряд чуть не сбили его с ног. Улла охнула и испугалась, что конунг вот-вот погибнет под натиском Лейва. Если это произойдет, тогда ей не пережить ночь.

Скалль тем временем отпрыгнул ближе к двери, за которой она сидела. Немного присев, он сделал выпад в сторону ярлу, и у того точно не было никаких шансов уйти от этого мощного взмаха. Но вот только в последний момент Скалль словно передумал. Рука его сама отклонилась от головы противника.

Улла отпрянула от двери, понимая, что для нее нет спасения. Боги отводят руки конунга от ярла Лейва, даруя тому легкую победу. А значит, пришло время защищать себя самой. Раскидывая в стороны табуреты, шкатулки и вещи, она стала судорожно искать лазейки из этой комнаты, но таковых не было. Даже ни одного окна в этих темных, провонявших потом ярла покоях.

– Ну хоть что-то, боги, прошу! – взвыла Улла в ужасе.

Все-таки ей удалось найти короткий нож, спрятанный под подушкой ярла, поэтому, решив защищаться до последнего вздоха, Улла покрепче сжала его в руке и снова подбежала к двери. Попутно толкая к ней большой сундук, которым собиралась забаррикадировать проход. Сверху она водрузила перевернутый столик и закидала его какими-то вещами.

Скалль приблизился к ярлу совсем близко, но все еще избегал встречаться с его топором. Его колено воткнулось в живот Лейва, заставив того громко охнуть и осесть на пол. На какое-то время Скалль дал время противнику отдышаться и прийти в себя. Он смотрел на него сверху вниз, понимая, что может убить его сейчас, но по какой-то причине не делал этого. Думая, что это промедление ему на руку, Лейв вскочил со своего места, покрепче схватил топорище, широко разведя руки, и занес его над конунгом. Скалля обдало порывом ветра от рассекшего воздух топора, но он замер на месте, лишь зажмурив глаза.

Улла услышала ужасающие крики люди и поспешила потянуть на себя дверь, выглядывая из-за нее, чтобы увидеть, как ей казалось, смерть конунга. Но увидела она нечто совсем другое.

Лезвие топора коснулось головы Скалля и осыпалось в мелкую железную пыль. В это же мгновение он слегка отклонился в сторону, пропуская летящего на пол Лейва. Серое облако продолжало кружиться вокруг лица конунга.

Улла закрыла рот рукой от удивления. Когда серая пыль осела, Скалль стер ее рукой с лица и посмотрел на Лейва, опустив свое оружие. Конунг часто моргал, Улла видела, что эта пыль покрывала его полностью, лезла в глаза и в нос. Поэтому она не удивилась, когда он громко чихнул и вытер рукавом свое лицо. Скалль фыркнул, словно пёс.

Лейв вскочил на ноги и отпрянул от противника, врезавшись в толпу людей.

– Я не враг тебе, ярл, – вздохнул Скалль. – Твое оружие меня не возьмет. Боги хотят, чтобы я жил, пока не исполню их волю и не защищу Мидгард. Тебе не нужно умирать, лишь присоединиться ко мне.

Но ярл только моргал в недоумении, пытаясь понять, что видят его глаза. Наверняка, подумала Улла, он сейчас молился богам, если, конечно, не позабыл все их имена от ужаса. Он был бледен и, наверное, не совсем полностью владел своим телом, хотя и медленным движением вытащил из-за пояса небольшой нож.

– Пусть не мой топор, но во всех Девяти Мирах найдется оружие, от которого ты погибнешь, – произнес ярл. – Не боги создали тебя, конунг. Ты чудовище, что напало на Норвегию, – он покачал головой. – Народы юга не потерпят твоей тирании. Боги не покинут нас никогда! – закричал он.

Улла сейчас отчетливо видела лицо конунга Скалля. На нем отобразилось много неприятной боли, сожаления, но Улла совсем не знала, что за этим стоит. Не знала, что конунг пришел сразиться с воином-волком, возможно, равным ему по силам, но никак не собирался убивать ярла Лейва. Человека.

– Мне жаль, что это был совсем не честный бой, – вздохнул Скалль и, когда Лейв сделал новый тяжелый шаг в его сторону, замахнулся своим топором.

Череп ярла Лейва лопнул, как переспелый орех. Звук был громкий и неприятный, Улла раньше никогда не видела, как раскалывается череп, она взвизгнула и отпрянула от двери к стене. В зале воцарилось тяжелое молчание. Люди не могли поверить в то, что видели своими глазами.

– Только дернитесь, – Торгни вытащил меч и направил его на толпу, которая, впрочем, и так оцепенела от ужаса. Никто не собирался двигаться.

– Они не дернутся, друг, – Скалль похлопал его по плечу.

– Не знаю, что я сейчас видел, но я не хочу умирать от рук чудовища, – произнес воин Скогли, держащийся рукой за сломанный окровавленный нос. Он вытащил свой меч и направил его на Скалля. – Не приближайся.

– Если еще кто-то достанет оружие, то я достану свое! И клянусь всеми богами и чудовищами, которых вы так боитесь, я окажусь страшнее, – грозно произнес Торлейв, старший брат Торгни, которых, впрочем, объединяло лишь то, что отец их Бергтор до самой смерти любил выпивать и иметь женщин, а потому детей наплодил больше, чем волн у Северного моря. Внешне они были совершенно разными. У них были разные характеры, но они обы были преданы богу Тору и своему вождю Скаллю. Торлейв встал рядом с братом.

Скалль тяжело дышал после поединка. Он окинул взглядом людей.

– Мне надо узнать, жива ли ваша предсказательница. А вам надо решить, хотите ли вы слушать меня дальше. Но знайте, что я не буду никого уговаривать идти за мной. На это у меня нет времени. Я расскажу вам всё, что сам знаю о наступившем рагнарёке. И отплыву на юг. Больше мне здесь делать нечего.

С этими словами конунг засунул топоры за пояс и, переступив тело Лейва, быстро прошел в помещение, где находилась Улла. За ним плотной стеной сомкнулись его люди. Народ Скогли еще ничего не понял, но вполне возможно, что скоро они захотят отомстить за своего обманутого правителя. У Скалля и раньше было мало времени, а теперь и вовсе его не оставалось на поиски и толкования знаков богов. Поэтому он надеялся, что у вёльвы есть что-то для него.