ГЛАВА 3
Мелкая дрожь сотрясала землю, слышался гул и чувствовалось движение их мира. Будто сильная рука великана схватила и трясла ветви Иггдрасиля. Скалль вбежал в залу и оглядел людей. А те уставились на него. Прежние заботы, даже смерть их ярла уже казались совсем незначительными. Ведь, возможно, небо падало на них.
– Я иду наружу, надо узнать, что происходит, – Скалль нашел глазами Торгни и поторопился обменяться с ним обеспокоенными взглядами.
– Идем, – кивнул тот.
Вслед за ними из дверей длинного дома на улицу повалили люди. В наступивших сумерках все было серым. Небо затянули тучи, угрожающе нависнув над людьми. Скогли был очень холодным городом, пойманным в ловушку постоянных морских ветров. Он стоял на холмах и возвышениях, улочки в нем бегали вверх и вниз по склонам, а от больших резных дверей центрального дома, в котором они сейчас находились, открывался вид на Северное море.
И Скалль сразу увидел, что на горизонте что-то происходит.
– Ты можешь понять, что творится? – прошептал Торгни, прижав руку ко лбу и старательно вглядываясь в море.
– Если бы я только мог разглядеть… – нахмурился Скалль.
Новое землетрясение заставило их всех согнуть колени и практически прижаться к земле.
– Прорицательница ничего не говорила тебе об этом? – слишком громко спросил Торгни, привлекая внимания плотно стоящих к ним людей.
– Ты собираешься верить этой предательнице? – истерично выкрикнул кто-то из толпы.
Торгни и Скалль только переглянулись. А вот люди стали быстро передавать друг другу слова. Вскоре вокруг них образовался круг. Все лица обратились к Скаллю. Люди ждали ответов на свои вопросы. Ведь их правитель мёртв, поэтому теперь конунгу придется нести ответственность за их жизни. Он уверял, что знает, что творится с их миром. Пусть же и рассказывает.
– Я еще не решил, – Скалль нахмурился. Он подождал, пока пройдет новая дрожь, а люди перестанут жаться к земле. – Нам нужен тот, кто истолкует знамения богов, – он повысил голос и вскинул голову.
Люди переглядывались и шептались.
– Это определенно знамения богов! – подтвердил кто-то из толпы.
– Да, и правда! – раздался громкий голос, не предвещающий ничего хорошего. – Но какое? Что, если боги гневаются на нас? – хитро сощурился небольшого роста лысеющий воин и ткнул в Скалля пальцем, но потом опасливо сделал шаг назад. – Что, если они хотят, чтобы мы отрезали твой язык? Тогда скверна из твоего рта больше не будет отравлять наши умы. Так говорил ярл Лейв. И пока мы следовали его приказам, земля не разъезжалась у нас под ногами. Может, теперь боги будут трясти землю, пока не скинут нас с ветвей Иггдрасиля в саму Хель? Возможно, Лейв все это время был прав!
– Зачем же тогда боги даровали мне бессмертие, если не для спасения всех людей севера? – Скалль смотрел на толпу вокруг себя, вздернув подбородок.
– Может, и не боги вовсе тебе его даровали, – хмыкнул мужчина.
– Вот именно! Гиллинг прав! Ты не подобен богам, северный щенок, – женщина, что была похожа на одноглазого подпаленного в жаровне пса, выступила вперед, толкнув других плечами. – Я думаю, что ты и ведьма Веульвдоттир хотите отвернуть нас от наших богов. Вот они и разгневались!
Хульду еще ребенком мать уронила в очаг длинного дома. Может, потому что уснула. Но уже многие годы Хульда носила на себе эту страшную отметину. У нее не было части волос на голове. Но при этом в ней была какая-то болезненная жестокая привлекательность. Ее хотелось разглядывать, но если слишком долго задерживать взгляд на шрамах, то становилось неловко. Хульда была одной из самых яростных воительница, а шрам свой носила с достоинством, как украшение, каждый раз выдумывая новые истории о том, как получила его.
– Со Скаллем мы все ближе к богам, чем когда-либо! – громко поизнес Торгни, окинув людей суровым взглядом, а потом повернулся к конунгу. – Уходим скорее, Скалль, мы не можем ждать решения до утра, пока их запутавшиеся умы наконец все осознают, – скривился он.
– Люди Урнеса тоже запутались, но мы помогли им, – напомнил Скалль своему другу и повернулся к людям вновь: – После Урнеса я должен был плыть на юг. И миновал бы Скогли. Но раз боги привели меня сюда и не остановили мою руку, значит они ждали ярла Лейва среди своих воинов. Но я же, согласно их замыслу, не должен покидать Мидгард, чтобы спасти людей.
Толпа молчала.
– Не считайте нас глупцами, – холодно процедил мужчина с рисунками, покрывающими его лоб и глаза. Он сделала шаг вперед и окинул взглядом стоящих рядом людей, а те кивнули в его поддержку. Наверняка, понял Скалль, он пользовался большим уважением в Скогли. – Боги сотрясают землю. И это первый их ответ нам после трёх лет молчания! – он повысил голос. – Наконец-то они дают нам знак. И именно тогда, когда в Скогли пришел конунг Скалль. Бессмертный и отмеченный богами, – воин уставился на Скалля. – И не о чем нам думать. Надо идти за ним.
Мужчина, предлагавший отрезать Скаллю язык, открыл было рот, но вовремя оглянулся на людей. Увидев их нарастающее согласие, он предпочел замолчать и отступить в толпу. Неожиданно раздался крик:
– Вода! – закричал кто-то в толпе, и тут же снова поднялся шум. – Вода! Вода!
Люди буквально визжали, поэтому сердце Скалля ухнуло вниз. Он понял – случилось что-то по-настоящему ужасное.
Торгни прокладывал ему путь через толпу, когда все кинулись к причалам. Мужчины и женщины сбивали друг друга, а из-за их криков Скалль не мог разобрать ни одного внятного слова. Только безумный гомон, смешивающийся с дрожью земли.
Когда, наконец, они приблизились к причалам, то уже сразу, еще толком ничего не разглядев, Скалль различил тяжелый гул дерева. Будто бы бревна толкались в потоке воды. Раздавалось скрипение и слышались удары.
Торгни так резко затормозил перед своим вождем, что тот врезался в его плечи.
– О, Тор! – только и выдохнул Торгни, а затем вдруг резко упал на колени, будто обессилив.
Тогда Скалль наконец увидел из-за его спины берег Скогли. Место, где он причалил на своих драккарах. Вдоль практически всего берега разместились длинные деревянные мостки. Ближе к ним располагались рыбацкие домики и небольшие деревянные навесы, под которыми пустовали длинные столы, предназначенные для рыбы и товаров. Справа на берегу стояли скелеты брошенных драккаров. В последние месяцы плотники уже не работали над ними, истощенные голодом.
На мостках возвышались «журавли» – простые приспособления для размещения груза на кораблях. Или для разгрузки. Около них стояли бочки и деревянные ящики, а на берегу было очень много свернутых рыбацких сетей. Практически перед каждым длинным мостком стоял высокий столб с развевающимся на нем знаменем ярла Лейва.
Все это еще оставалось в гавани Скогли.
Там не было только воды.
Она стремительно убегала от них в сторону моря, будто огромный великан втянул ее через ноздрю. Драккары, привязанные веревками к причалам, бились друг об друга и, лишившись воды под своими брюхами, опускались на обнажившееся дно. Рядом с ними на свои бока заваливались лодочки, а некоторые, которые оказались не привязаны, уносились прочь от Скогли в открытое море.
Люди кинулись на берег и попытались затащить свои небольшие судна. Они спасали сети, клетки и всякую поклажу, оказавшуюся за бортом, когда некоторые лодки перевернулись.
– Судьба заманила нас в ловушку, – выдохнул Скалль. – Неужели боги украли наше море, чтобы мы не добрались до юга?
– Не боги, – Торгни покачал головой, все еще стоя на коленях. Он поднял руку вверх и указал в небо. – Чудовища.
Среди туч, затянувших небо, показался огромный силуэт. И чем выше силуэт поднимался над горизонтом, тем быстрее вода покидала их фьорд.
– Ёрмунганд! – кричали люди в ужасе, а огромная голова мирового змея уже отчетливо виднелась в небе.
Крики стали еще громче, когда чудовище открыло свою пасть, показав два громадных клыка. Глаза змея мерцали, как две новые луны. Ёрмунганд извивался на горизонте, а потом, будто увидев людей, повернулся в их сторону и начал наклоняться к земле. В ужасе люди кинулись прочь от берега, но Торгни и Скалль не могли двинуться с места.
Ёрмунганд был одним из страшных предвестников грядущего конца света. Он был сыном Локи, бога проказ и обмана. Один знал, что змей вырастет огромным, и Асгард не сможет вместить его. Поэтому он скинул змея в мировой океан, где тот рос и вскоре опоясал всю землю, схватив себя за хвост. Никто из людей даже предположить не мог, что он такой огромный, но сейчас Ёрмунганд занял всё небо.
Те, кто оцепенел от ужаса и остался на берегу, как Скалль и Торгни, увидели, как из тьмы, охваченный узорами молний, появился молот Тора, занесенный над чудовищем. Его оружие было покрыто яркими руническими символами и искрилось. Бог Грома, сын самого Одина и один из самых яростных воинов, которых только знали девять миров, ударил змея молотом в бок, заставив пошатнуться. Исполины двигались медленно, казалось, будто они вообще с трудом шевелятся, но на самом деле между ними завязалось одно из самых страшных сражений в истории.
Змей попытался схватить бога своими кольцами, но тот медленно увернулся. Все было так неторопливо, что люди остановились и перестали бежать в панике прочь. Земля продолжала трястись от тяжелых шагов Громовержца, а на небе сверкали молнии. Завороженно все смотрели ввысь.
– А ведь ярл Лейв не дожил совсем немного. Вот бы он удивился, – прошептал себе под нос Скалль. Его друг продолжал сидеть на земле, преклонив колени перед Тором. – Вставай, – конунг толкнул Торгни рукой. – У богов свой путь, у нас – свой, не забывай. Тратить время на восторг и ужас – непозволительная для нас роскошь.
– Это же Тор! – вскричал Торгни, качая головой. – Тор, который сражается с Ёрмунгандом на наших глазах! Ты что, видел подобное и раньше?
– Нет, конечно не видел.
– Вот и не обвиняй меня в ужасе и восторге, которые я испытываю! – Торгни вздохнул. – Это же Тор… – повторил он. – Я вижу его. Я мечтал об этом всю жизнь, а ты хочешь, чтобы я отвернулся.
Скалль вздохнул. Он тоже испытывал ужас перед Тором, который появился на их горизонте. Три года он не знал, действительно ли боги избрали его или это какая-то ошибка. Действительно ли рагнарёк вскоре наступит или он тронулся умом. Но в считанные мгновения Скалль обрел то, что теперь изменит его жизнь: прорицательницу, которая точно знает, что происходит в девяти мирах и что ему делать; и настоящего, живого бога Тора, который наверняка не оставит в мире людей, не верящих в рагнарёк. Слова Скалля больше никто не подвергнет сомнению.
– Ты нужен мне не здесь. Оставь восторги и молитвы Торлейву, – Скалль кивнул на брата Торгни, который уже надрывал горло, взбираясь на деревянные пристани. Мужчина что-то отчаянно кричал богу, надеясь, что он услышит. – Идём.
Торгни был вынужден повиноваться ему.
– Людям ты тоже не дашь времени как следует всё осознать? – фыркнул здоровый воин.
– Что тут можно осознавать? – всплеснул руками Скалль. – Громовержец не тратит время. Разве ты не видишь ничего, кроме Тора в небе? Вода ушла. Мы не сможем уплыть, – нахмурился конунг. – Люди должны заниматься проблемами людей. Боги справятся и без нас.
– Просто… Не могу в это поверить, – пробубнил Торгни, постоянно оборачиваясь и кидая взгляд на горизонт.
Многие не могли поверить, поэтому стояли на берегу, пока не начинали замерзать. Люди возвращались в дома, грелись какое-то время, а потом снова выходили на улицу. Про свадьбу ярла и его смерть, кажется, больше никто не вспоминал.