ГЛАВА 10. Суета сует
Шар. Здоровенный, до умопомрачения пушистый белоснежный шар парил над пустым креслом.
От удивления я даже выронила папку с входящими. Кошмар кошмарский!
– Здравствуй, драгоценная, разлюбезная моя Ниночка! – чудо рассупонило глаза – зелёные, с вертикальными зрачками – и максимально радушно улыбнулось пугающе огромным ртом. – Хде мой кофий?
– С-сейчас принесу, – выдавила я. – Как раз ос... ос...
– Что с вами, Ниночка? – пропел Шар. – Вас удивляет мой облик?
– Да нет, собственно, – привычным волевым усилием я вернула себе способность говорить словами через рот. – Просто... вы вся такая белая. И пушистая.
– О! Что, заметно, да?
– Немного. Самую малость.
– На следующей неделе приезжает проверяющий из Управления по контролю всего, – пояснила Мегера. Голос её звучал слаще мёда, а шёрстка лоснилась глаже, чем у Олега. – А в пятницу состоится контрольная проверка перед проверкой. Сама Абзац приедет! Поэтому всё должно пройти идеально. Вы поняли меня, Ниночка? И-де-аль-но! Так что, будь любезна, дорогая, организуй в корпусе гармонию четвёртого порядка.
– Слушаюсь!
– Чудесненько, – промурлыкало мохнатое чудо. – И пусть все мёртвые студенты распишутся в заявлениях. Сегодня же.
– Но...
– Какие-то проблемы?
– Нет, что вы, проблем нет. Есть нюанс. – Я собралась с духом и выпалила: – Мёртвые студенты не смогут явиться в деканат.
– Это почему же? – пушистый шар воззрился с искреннем удивлением.
– Они мертвые.
– Ах, Ниночка! – Будь у нового облика Мегеры рука, директриса непременно прижала бы ладонь к груди. Впрочем, груди у белого пушистого шара тоже не имелось. – Не утомляй меня такими пустяками! В конце концов, у нас что, некромантов мало? В крайнем случае, позвони Лиходейскому. В общем, не мне тебя учить, ты и сама всё знаешь. А на полдник вели подать цимес!
Последнее она бросила, когда я уже вылетела в коридор. Вот же... Цимес! Полный, тотальный и бесповоротный! Проверяющий на подходе, а у нас конь не то, что не валялся, а даже ещё не приходил! И студенты мёртвые! Проклятье. С чего же начать?
Наверное, всё-таки с цимеса. Если Мегера не пообедает – сожрёт меня. К гадалке не ходи.
Я уверенно свернула в сторону буфета. Путь пролегал через опасную зону – в левом крыле размещались аудитории среднего профессионального образования. Праздно бродить здесь чревато: на СПО учились исключительно крампусы – рогатые мелкие бесы без царя в голове. Но, загруженная поручениями по самое не балуй, я напрочь забыла о козлоногих учащихся.
Зря.
– О-ох! – сорвалось с губ, когда вместе с трелью звонка в коридор хлынула волна рогатых недорослей. – М-ма-а-ма!
Козлоногие едва не сшибли меня. Точнее, они наверняка бы меня сшибли, а потом ещё и затоптали, если б меня не выдернули аккурат из-под несущейся толпы.
– Нинель! – Антон прижал меня к себе. – Пообедаем? В столовой подают чудесную запеканку!
– Не могу. – Я сдула упавшую на глаза прядь. – Времени в обрез. В пятницу проверка перед проверкой. Абзац приедет, студенты мёртвые, цимес не готов... И даже конь ещё не приходил!
– Какой конь?
– Тот, который не валялся.
– Звучит серьёзно. – Он разжал объятия. – Может, тогда поужинаем?
– Прости, вряд ли получится.
– А как насчёт завтрака?
Я улыбнулась и помотала головой. Вот же неугомонный!
– Ладно, беги. – Он сунул руки в карманы и привалился спиной к стене. – Если передумаешь, знаешь, где меня искать.
***
Кощей Кощеевич смерил меня тяжёлым, как могильная плита, взором.
– Нина, – пробасил он. – Скажите честно, вы в своём уме?
– С утра была, – вздохнула я. – Вроде.
– Вот вы, казалось бы, образованная здравомыслящая барышня, – Некромант закинул ногу на ногу и расправил полы чёрной профессорской мантии. – Ответьте на элементарный вопрос: как, по-вашему, возможно поднять две с лишним сотни покойников за полтора часа? Я что, похож на фокусника?
– Не похож, – сердито буркнула я. Можно подумать, массовое воскрешение – моя затея! Почему все шишки и шпильки вечно достаются мне? Надоело! – Мегера требует срочно. Если невозможно, так и скажите. Только не мне, а ей. Лично. Персонально.
Лиходейский смягчился.
– Понимаю, – кивнул он. – Проверка.
– Она самая.
Кощей участливо посмотрел на меня и лукаво прищурился.
– Есть у меня одна занятная идея...
Через пятнадцать минут мы уже стояли на обширном – в три гектара – учебном кладбище рядом с тренировочным жертвенным алтарём из дорогущего итальянского керамогранита (Которектор лично выбирал!). На покосившихся надгробиях и крестах с важным видом сидели упитанные вороны. Птицы с интересом наблюдали за происходящим. Я тоже.
Дипломники Лиходейского: хмурые парни и девушки в чёрных, точь-в-точь как у профессора, длиннополых балахонах с глубокими капюшонами выстроились в шеренгу и опустили очи долу.
– Авэ, дети мои, – сочный бас разнёсся над могилами.
– Авэ, мастер, – откликнулись адепты, учтиво поклонившись.
– Дети мои! – с мрачной торжественностью возвестил Кощей Кощеевич. – Настал час. Сегодня мы будем творить великое зло!
– Какое, мастер?
– Преддипломную практику, – разъяснил Лиходейский и растянул губы в недоброй усмешке. – Постигнем основы некромантии в промышленных масштабах. Все принесли, что я велел?
– Да, мастер!
Студиозусы вывернули карманы и высыпали на алтарь... разнообразные письменные принадлежности: ручки, карандаши и перья всех мастей и категорий. Кое-кто притащил пару чернильниц, промокательную бумагу и массивные пресс-бювары [1].
Лиходейский кивнул с одобрением.
– Отлично, дети. И помните! Ни один росчерк не должен походить на предыдущий, ибо такова воля... э-э-э... великой Тьмы. Нина, – Кощей повернулся ко мне. – Заявления при вас?
– Все двести десять. – Я расторопно вытащился бумаги из папки. Протянула ему. – Плюс список имён и фамилий.
Он снова кивнул, и чёрные глаза его мрачно блеснули.
– Что ж... Пришёл черёд магии. Самой тёмной из всех возможных.
Лиходейский раздал заявления дипломникам. Каждому по тридцать пять. Я предоставила образец заполнения.
Меньше, чем через час, все заявления были подписаны. Сработали дипломники блестяще – ни одной похожей подписи! Никто, даже сам эксперт по контролю всего, не усомнился бы в их подлинности!
– Спасибо! Спасибо! – я чуть не кинулась к Лиходейскому обниматься. – Вы спасли мне жизнь!
– Полноте, Нина, – Кощей мягко опустил ладонь мне на плечо. – Всегда рад помочь. – Он строго глянул на подопечных. – А вы... Никому ни полслова! Проболтаетесь, языки отсохнут. Уяснили?
Адепты закивали.
– Вот и славно. – Он улыбнулся. – Давайте зачётки.
***
С подписанными заявлениями под мышкой и свежеприготовленным цимесом на подносе, я мчалась в кабинет Мегеры. Оставалось пересечь холл, миновать вахту, и...
Что за черт?
Я застыла у поста охраны, как вкопанная. Взгляд приклеился к экрану с внешней камеры наблюдения. То, что я увидела, заставило волосы встать дыбом. Треклятый поднос чуть не выпал из рук.
Кошмар кошмарский!
Я со всех ног рванула к вахте.
– Савелий! – окликнула вахтёра, и добродушный упитанный здоровяк приветливо отсалютовал мне пончиком. – Выручай! Дай звонок крампусам на перемену!
– Так ведь пять минут ещё...
– Знаю! – я просительно поглядела на него. – Дай, миленький. Пожалуйста. А я тебя цимесом угощу. Вот. – Поставила поднос на стойку ресепшена. – Совсем свежий!
– Эх! – улыбнулся здоровяк. – Умеешь ты, Нина, уговаривать!
Он жахнул по красной кнопке с надписью "Не нажимать!", и трель возвестила о завершении пары. Козлоногие стремглав высыпали из аудиторий и, вопя и гогоча, заполонили собой всё пространство.
То, что надо!
Я оставила Савелию угощение и тысячу благодарностей. Повезло, что сегодня дежурит именно он. Его сменщица – Пантелея Душная – ни за что не пошла бы навстречу! У той вечно всё по правилам да по уставу, по букве закона и согласно внутреннему распорядку. А Савелий – добрый малый. И цимес он свой вполне заслужил.
– Мегера Душегубовна! – я влетела в кабинет без стука.
– Нина? – озадачился пушистый шар. – Дорогая, что ты себе позволяешь? Какая бестактность! И где мой цимес?
– Не до цимеса сейчас, – я понизила голос. – Абзац в корпусе.
Пресс-бювар – приспособление при помощи которого удаляют с написанного остатки чернил.