Глава 5
Бабушка слегла сразу после похорон, на которые и прибыли мои родители. Я уже и не помнила момент, когда они появились. Просто услышала голоса, знакомые, и вышла на широкую веранду. Встречать.
Но они меня даже не заметили.
Прошли мимо. После долго ходили из комнаты в комнату, что-то высматривали, переговаривались, злились.
Вот тогда я и заметила странность поведения родных. Вместо того чтобы горевать и плакать, мама затеяла… баню.
Баню…!!!
Ей, видите ли, нужно было ополоснуться с дороги. Я запомнила и то недоумение на лице соседки, когда все сели за стол поминать дедушку, а мама погнала мужчин колоть дрова. Ей хотелось попариться! Словно не родного отца она сегодня земле предала, а просто в гости прикатила.
Папа же все расхаживал по дому и деловито заглядывал во все углы, ящики, полки. Приценивался. Или искал что-то.
Не нашел… Оттого и разозлился, а после разогнал соседей по домам.
Он вел себя словно хозяин. Барин!
Уже стемнело, а я сидела на кровати рядом с уснувшей бабушкой и прислушивалась.
В груди болело. Будто огнем прожигало. Слезы высохли и осталась злость. Она волной поднималась из глубин души и рвалась наружу. Мне казалось, что руки покрывает легкая темная дымка, но стоило моргнуть, как она исчезала.
Глупости! Это я сейчас понимала – привиделось мне все тогда. Это боль затмевала разум. Но в тот момент я ощущала эту внутреннюю силу. Магию, если можно ее так назвать.
Родители вернулись из бани и прошли по коридору. Отец в трико с голым торсом, мама в шелковом ярком халатике. Мои кулаки сжались. Они смеялись, им было весело.
Но именно этого момента я и ждала. Поднявшись с кровати, старательно обошла скрипящие половицы и, крадучись, проследовала за ними.
Да, я подслушивала. Сама не знала, зачем мне это. Интуитивно, как-то повинуясь голосу, что тихо звучал в голове. Схоронившись в темном чулане около кухни, ловила каждое произнесенное ими слово.
А в голове все нашептывали: «Не жди от них добра»
– Дом нужно срочно продать, а твоих перевести к нам, – строил планы на наш с бабушкой счет отец. – Мы в долгах, а тут хоть какая-то копейка. И узнай у твоих, где сбережения. Старик хорошо получал, у него должны быть деньги и немалые.
– Что значит твоих?! – возмутилась мама. – Катька и твоя дочь тоже! У отца я спрашивала, сказал, ни копейки не даст.
– Не придирайся к словам, Яра. И мало ли что он там говорил. Все, нет старика! Пока старуха не в себе, трясти их нужно. – Отец деловито выглянул в окно и осмотрел наш огород. – Дом крепкий, земля разработана, хозяйственные постройки есть. Опять-таки баня. Продавать нужно! Срочно!
– Да чего его продавать? Что за него возьмешь? Действительно, копейки. Больше возни, – уныло отозвалась мать, помешивая возле плиты супчик, который готовила на ужин.
Я видела их через щель. Нет, какая скорбь? Они приехали поживиться.
Ребенком еще была, но тогда все правильно поняла.
Дом и дедушкины накопления – вот цель их приезда.
– Ну, не скажи, Яра, – голос отца звучал слишком уверенно. – Под миллион за эти стены точно дадут. Твой отец хорошо о доме заботился. Любят в этих краях люди себе дачи устраивать. А здесь и лес для охоты, и рыбалка знатная. Так что поднимай мать и вещички пакуйте. А Катюху можно и в школу-интернат сдать. А чего? Пускай там учится. Главное, вытряси бабкины сбережения. И карту отобрать не забудь.
– Олежка, – мать всплеснула руками. – Ну какой интернат? А на выходные? Нянчиться с ней? А маму куда? Кто за ней следить будет? Сам понимаешь, ведьме город, что клетка. Зачем мне эта обуза? Деньги, конечно, заберем. Не нужны они им в этой дыре. А дом… Ну нет, пусть здесь и живут дальше.
– Яра, мне нужны деньги, понимаешь?! И срочно! – Отец зло подскочил со стула, мама отошла от него на шаг и замолчала.
Я же просто дара речи лишилась, услышав, о чем говорят родители. Ведь горе в семье. А они обсуждают такие страшные в моем понимании вещи.
Как дом-то продавать? Ведь мы же здесь с бабушкой живем. Даже не посчитали необходимым спросить мнения нашего. А еще оскорбляют нас! Бабулю «ведьмой» зовут, а меня в интернат сдать собираются.
Не по-людски это!
Подавив дикую ярость, снова взглянула на свои руки. Вокруг них клубилась тьма. Много позже я пыталась найти и этому объяснение. Не нашла и бабуле ничего не сказала. И по сей день молчу. А тогда… В тот момент я была поглощена другим. Предательством родителей.
Настоящим, ничем не прикрытым и не оправданным предательством!
– Яра, хватит дурить! Ты будешь делать то, что скажу я. А что до твоей матери… – отец откровенно рычал. – Ты же лучше меня понимаешь, что не протянет она долго. За тестем следом уйдет. А чего ей жить, когда его уже нет? И что потом? С Катькой возиться? Сейчас лето, можно без проблем ее в школу устроить. Все проще, чем посреди учебного года дергаться. Так что дело решённое: ведьму в один интернат, а Катьку – в другой. Дом на продажу, а сбережения на мой счет. Я для этого сюда и тащился, в дыру эту.
– Не знаю, Олег, – казалось, мать вообще не желает даже думать о нашем с бабушкой будущем. – Мама горе, конечно, сильное пережила, но вот сляжет она окончательно и что мне прикажешь делать? Простыни под ней менять? Откуда у меня время на это? И какой интернат? А узнают? Думаешь, господин Лютый за это по голове погладит? У него ведьмы в почете! А как же мой салон? Что я должна буду всех клиентов растерять? Да и нанимать сиделку… Чужой человек в доме, вдруг украдет чего. Пусть уж здесь потихоньку свой век отживет. Соседи нашего роду, да сама Катя позаботится о ней. Она уже взрослая девочка, не младенец. А уж потом будем решать, что с ней делать. Отправим куда-нибудь в закрытую школу и дел-то. Может, в ковен какой-нибудь пристроим. Не вечно же ей в грезах да неведенье жить. Кровь не водица, даст о себе знать.
Это был удар!
Настоящий, неподдельный.
Мои родители оказались жестокими и черствыми людьми.
Да как так-то!?
Разве можно речи такие вести. Ведь только сегодня дедушку земле предали, а они уже бабулю хоронят. А меня… За что так со мной?
Ярость затмевала глаза.
Я решительно вышла из своего укрытия и ткнула обличающе в них пальцем.
– Не прощу вам такого! – по-детски зло выговорила я. – Уезжайте отсюда и не возвращайтесь. Не нужны вы нам с бабулей, без вас жили и дальше проживем. И дом не получите наш! И деньги бабушка не отдаст!
Мама вскинула руки и прижала их к груди.
– Доченька, ты многого не понимаешь, – ее голос вмиг стал ласковым и добрым. – Мала еще, вот подрастешь и все мы тебе объясним.
Она так противно улыбнулась, что у меня в висках от гнева закололо.
– Не надо мне ничего объяснять! – прорычала я. – Вы злые. Мерзкие! Дед умер, а вы дом продавать собрались и бабушку еще живую схоронить пытаетесь. А меня не пойми куда отправить хотите.
– Помолчи, Катюха, – рыкнул отец, – сопливая еще.
Такого я вытерпеть не могла.
– Да будьте вы прокляты!!! – прокричала в сердцах. Казалось, комната наполняется этим странным черным дымом. – Чтобы вы счастье век не видели! Ни денег, ничего вам! Убирайтесь! Вон! – Перед глазами в тот момент все закрутилось, стало серым и размытым.
Последнее, что запомнила – это страшный вскрик мамы, грозный рык отца и тихий голос бабушки.
– Получила свое, Ярина? А я тебе говорила, с таким отношением добра от дочери теперь не жди. Вот и живи с ее проклятьем.
Свет померк, и я упала в беспамятстве на пол.
