Глава 2
Мы сидели на ступеньках своего уже бывшего дома и молчали. И меня и бабушку терзали одни страхи.
А правильно ли мы все делаем?
Стоит ли покидать родную деревню?
Я тяжело вздохнула и пригладила невзрачную, местами потертую обложку альбома, лежащего на коленях.
– Что ни делается – все к лучшему! – пробормотала моя старушка.
Усмехнувшись, только покачала головой и с хитрецой зыркнула на нее. Она заметила и приподняла светлую тонкую бровь. В не по возрасту ярких зеленых глазах сверкнул озорной огонек.
– Ну ты даешь, – не смогла удержаться. – Ба, обычно так говорят, когда уже все… Пушной зверек подкрался незаметно!
– Какой такой зверек? – не поняла она.
– Песец, бабуль, – хмыкнула я, расправляя подол длинной голубой юбки. – Обычный такой, беленький…
– Да ну тебя! – бабуля прыснула со смеху. – Ладно я – дама преклонных лет. Мне бы на диван и сериалы глядеть. А ты чего носом землю роешь? Какие твои печали? Смотрите-ка, песец к ней подкрался. Учиться едешь! Жизнь увидишь, она за этим огородом ого-го какая! Катька, в городе жизнь ключом бьет! Подруги появятся, работа хорошая. Да в конце-то концов, на радость мне, жениха найдешь. И не одного, а много… Чтобы проходу не давали.
– Куда же мне их много? – обрисованные перспективы скорее настораживали, чем радовали.
– А чтобы хвостом перед ними крутить да выбирать кто краше, – выдала бабуля.
– Надо оно мне! – фыркнула я в ответ.
– Тот и оно, – меня ткнули локтем в бок. – В твои девятнадцать годков только об этом думать и надо. А ты разок с сыном плотника на реку сбегала, и все.
– Ну, так на нем женихи и закончились, – я пожала плечами, упуская момент, что увалень тот поволок меня в свою компанию и нажрался местного вина из вишни. После полез обниматься с березами, орал, что он потомственный леший. Ну и в завершении свидания я его на себе еле к его избе дотащила и на руки мамке сдала.
Ну и зареклась больше на такие свиданки не бегать. Надо оно мне больно всю пьянь по ночам до калиток таскать!
Мы с бабушкой снова замолчали. Каждая думала о своем.
Кузя, протестуя, принялся царапать переноску.
– Уймись, шебутной! – шикнула на него бабуля. – Лапы и хвост поджал и ведешь себя тихо!
Кот, как это всегда бывало, послушался и смиренно увалился набок.
– Ба, может ты и правда ведьма, – я покосилась на переноску. – Меня он так не слушается.
– Ведьма, доченька, – закивала она. – Кто же еще. И кот – помощник мой бесценный во всех колдовских делах. Ты травки все мои уложила?
– Ну, конечно, – услышав вопрос, который мне с утра раз десять задали, закатила к небу очи. – Все в особенном ящике, что дядя Федор сколотил. И да… ящик из осины! Специально за досками для тебя в город ездили.
Она бросила на меня недовольный взгляд, но промолчала. Зато я униматься не собиралась.
– Вот скажи, зачем в городе нам целый ящик с травами? Там же аптеки на каждом шагу!
– А я еще, пустая твоя голова, пожить на этом свете хочу. Правнуков увидеть! Так что буду обходить твои аптеки десятой дорогой. Да и лечить буду, как и здесь.
– В городе? – такое заявление меня, признаться, удивило. – Ба, кого там лечить? Там больницы.
– Так и здесь больница, – отмахнулась она. – А народ весь вон там, за нашим забором с хворями своими стоит. Ты, Катерина, если не понимаешь разницы между химией и натуральными отварами да настоями, так лучше молчи.
– Молчу, – фыркнула я.
– Вот и молчи!
– Я и молчу!
– Нет, не молчишь!
– Молчу я, ба. Сложила же все в ящик, как ты и говорила, значит, молчу.
Нашу легкую перебранку оборвал сигнал автомобиля. Послышался противный хлопающий звук и у ворот показалась знакомая серая иномарка.
– А вот и Гриня! – Бабушка тяжело поднялась. – Все, встречай жениха!
– Он мне не жених, – проворчала я, но все же улыбнулась гостю.
Водительская дверь открылась, и из машины выбрался высокий, статный парень. Наш бывший сосед стал настоящим красавчиком, но сердце мое не трогал. Больше как брат, тяжело как на мужчину смотреть на того, с кем на одном горшке сидела.
– Клавдия Никаноровна, Катюха, извините, чуть задержался, – Гриня поспешил к нам.
– Да чего извиняться, – забурчала бабуля, – не посреди леса же ночевать бросил. Бери, внучка, Кузьку и пошли. Хватит тут душу рвать!
Хмыкнув, я подняла переноску и отправилась к машине.
– А вещи? – Гриня заглянул на кухню через закрытое окно.
– Только эти на веранде, – я указала на две хозяйственные клетчатые сумки. – Остальное еще утром на «газели» отправили. Семен повез пожитки наши. Уже, наверное, там нас ждет.
– О, тогда лучше поторопиться.
Гриня схватил сумки и утащил к багажнику. Оставив их там, подбежал ко мне и учтиво открыл дверь, зная, что у меня вечно с этим проблемы были.
Не любила меня техника.
Впрочем, как и бабушку. Из всех бытовых приборов только холодильник да тостер у нас прижились. Все остальное с завидной периодичностью пыталось испустить дух.
– Забирайся, Катюша, – Гриня скользнул рукой по моей талии и на мгновение приобнял. – Дорога неблизкая. Сразу ноги вытягивай. И там сзади маленькие подушки.
– Спасибо! – Я кивнула и, смущенно отстранившись, запихала вперед себя Кузю, который принялся жалобно мяукать, будто машин отродясь не видал.
– Уймись, бесхвостатый! – рявкнула бабуля и, бойко открыв себе дверь, оказалась в салоне вперед меня. – Где тут твои подушки, милок? Куда ноги протягивать?
– Вот протягивать их, Клавдия Никаноровна, не надо, особенно в моей машине, – с жалобным видом выдал Гриня.
Я засмеялась в кулак.
– Поговори мне тут, чудо болотное, – не осталась в долгу деревенская ведьма и, обернувшись, сдернула для себя две подушки, пристраивая их к дверям.
Гриня, все так же веселясь, пошел укладывать наши сумки в багажник.
Удобно устроившись, я приоткрыла переноску и нарвалась на ошалевший взгляд кота.
– Не поверишь, Кузь, сама на нервах, – шепнула ему.
Кот натурально вздохнул и обреченно уложил голову на лапы.
Все, отловился он мышей. Впереди только двушка на краю парка и вареная курица с котлетами.
– Кузя, – я погладила страдальца за ушком, – считай, на пенсию едешь к сытой и спокойной жизни.
– Да-да, – засмеялся Гриня, усаживаясь за руль. – Хоть окрас котят в деревне сменится, а то все черные да черные…
Кузя снова вздохнул и смиренно прикрыл глаза.
– Да не слушай ты его, – прошептала я ему на ухо. – Этаж у нас в новой квартире первый. Окно открыто. Там этих кошек по округе, ну, пруд пруди. Главное, не заблудись и домой вернись.
Кот один глаз приоткрыл и, кажется, даже повеселел.
Машина тронулась.
Мы поехали в сторону трассы. Не удержавшись, обернулась на родной дом.
– Все Катерина, то уже прошлое, – негромко проговорила бабушка, – посмотри и забудь. Того счастья, что там было, не вернешь. Оно осталось позади. Всегда смотри вперед, внучка. Важно то, что есть и будет. Только об этом стоит переживать.
Кивнув, пристроила на коленях альбом, который так и не убрала в сумку с вещами.
