Берлин, Принц-Альбрехтштрассе, 8, РСХА, IV управление, гестапо, 15 марта
Начальник отдела C1, занимавшегося обработкой информации, полицайрат Пауль Мацке, изнывая от изжоги, допивал второй стакан воды с содой, когда секретарь принес ему обзор событий по секторам: картотека, справочная служба, наблюдение за иностранцами, визовый отдел и прочее. Мацке нацепил на нос очки и, вздыхая и чертыхаясь, погрузился в чтение. Спустя полчаса он вызвал к себе начальника визового отдела Швайдера.
– По поводу Майера. Почему так долго? – сурово спросил Мацке.
– В соответствии с распоряжением номер восемьдесят семь дробь шесть полагается десять суток на ответ: необходимо согласовать с инстанциями, запротоколировать, но из-за бомбежек подзатянулось, – с невозмутимым видом одетого в латы регламентов и инструкций чиновника отрапортовал Швайдер. – Майер оформлялся у нас в центральном аппарате, а бумаги запустил через Фронау, округ Райниккендорф, где он проживает. Пока запросили, пока они отреагировали, пока согласовали, провели по цепочке…
– С ума можно сойти! Идите.
Помявшись в нерешительности, Мацке направился в кабинет Шольца. Все в гестапо знали, что Шольц ходит в любимчиках Мюллера, и относились к нему с осторожностью. Просьбы Шольца, как правило, исполнялись досконально, особенно те, которые передавались на ухо. Мацке помнил о желании Шольца знать обо всем, что происходит в ведомстве Шелленберга.
– Привет, Кристиан, – как можно беспечнее бросил Мацке, входя в кабинет Шольца, и замер перед шкафом, заполненным куклами в национальных нарядах. – О, у тебя пополнение! Эти откуда?
– Это польские. Прислали коллеги из Кракова. Я там был до войны. Ты же знаешь, я собираю кукол только из тех стран, в которых побывал. Симпатичные, правда?
– Да. Сестра моей жены живет в Венгрии. Если хочешь, попрошу ее прислать оттуда какую-нибудь веселенькую парочку.
– Я не был в Венгрии, – отрезал Шольц и сел за стол. – Что привело тебя ко мне?
– Да вот, – Мацке сунул ему тонкую папку, – завалялась тут одна чепуховина. Я бы не обратил внимание, но ты говорил, что тебя интересует любая информация из конюшни полуфранцуза. Вот и решил закинуть ее тебе. – Мацке ткнул пальцем в нужную строчку. – Тут, видишь? Норберт Майер, оберштурмбаннфюрер. Он из шестого управления. Как говорят, близок к Шелленбергу. Формально он числится в группе VIА – общие заграничные и разведывательные дела, но это так, для виду, а работает он напрямую с полуфранцузом. Вот… Где-то с двадцать второго февраля начал оформление выездных документов: райзепаспорт, партийная характеристика, ну и все такое…
– Черт тебя побери, Пауль! – воскликнул Шольц. – Двадцать второго февраля! А ты только сейчас притащил мне это!
– Бюрократия, Кристиан, ты же сам знаешь. Зарылись в согласованиях, инструкциях, регламентах. Без официальной подачи уже и «здрасте» не скажешь. Я сам только сейчас получил. Невозможно работать, честное слово!
– Куда он оформляется?
– Швейцария. Цюрих.
– С какой целью?
– А черт его знает. Цель не обозначена.
– Надолго?
– На месяц… Сначала на месяц – с правом пролонгации.
– Ну, и где он сейчас?
– Да уже там… полагаю.
– Всё!! Иди, Пауль. Иди от греха подальше. Чепуховину он мне принес! А то я за себя не отвечаю.
Подумав, Шольц достал из стола формуляр и аккуратным почерком заполнил его, после чего вызвал к себе гауптштурмфюрера Штелльмахера из отдела Е (контрразведка), невзрачного блондина с соломенными усами.
– Возьмите, – протянул он заполненный формуляр Штелльмахеру. – Установите за этим человеком непрерывное наблюдение. Сейчас он в Цюрихе. Свяжетесь с нашей резидентурой. Оформите выездные документы. Докладывать будете лично мне, минуя все инстанции, день в день. Каждый шаг, слышите? Каждый. С кем, куда, когда? О своей миссии не распространяйтесь, даже своему непосредственному начальству. С Хуппенкотеном я договорюсь. Помните, это задание группенфюрера. Официальное распоряжение получите чуть позже. – Шольц выложил на стол карточку. – Вот его фото. Запомните. Оберштурмбаннфюрер Норберт Майер.
