Юдоль и Смерть

ГЛАВА 1. Наследник

Путь до его комнаты Саломея знала наизусть, и шла спешно, мотыльком мелькая на фоне темного мрамора коридоров. Лунный свет падал сквозь стеклышки витражных окон и пятнами скользил по длинным меловым волосам, белому платью, слишком тонким и беспокойным рукам и совсем еще юному бесцветному лицу.

Когда она увидела в темноте очертание его двери, то тут же ускорила шаг, почти срываясь на неуклюжий бег. Быстро приблизилась, схватилась за изогнутую ручку, дернула, но ничего не произошло. Его еще не было в комнате.

Она сделала несколько шагов в сторону, затем обратно и опустилась на корточки, опершись спиной о дверь. Над полом стелился колющий кожу холодок. В Белом Замке всегда было так, но сегодняшняя ночь казалась ей самой морозной за все шестнадцать лет, что она тут провела. Время все шло, и за окном темными волнами плыли облака, то смывая луну, то оставляя ее на мелководье неба. Мея закрывала глаза, считала до ста, а потом распахивала, в надежде увидеть в проеме его силуэт. Но его еще не было.

Мышцы затекли, но она не вставала. Казалось, стоит шевельнуться, и хозяйские цепные псы тут же учуют ее и выйдут из теней, растянувшихся полосами поперек длинных проходов замка.

Шелк платья вовсе не грел. Губы дрожали. Его не было.

Внезапный звук шагов заставил ее вскинуть голову, и она, вскочив, без сомнений бросилась вперед.

— Кан!

— Шшш…

Не успел он сказать ей и слова, как она крепко обняла его, уткнувшись острым носом в шею и спрятав пальцы в темных волосах.

— Я ждала, как ты и сказал, — послышался сбивчивый шепот.

— Молодец.

Кан погладил ее по затылку, затем мягко отодвинул и заглянул в родное лицо сестры. Вздернутые кончики бровей и поднятые уголки глаз хоть и добавляли строгости, но не лишали по-детски очаровательной припухлости лица.

— Ты тоже это чувствуешь, да? — шепнула она. — Сила скоро выберет Наследника. Кан… если Сила выберет кого-то другого, если они попытаются тебе навредить, то я… я убью их.

— Мея…

— В глотку вцеплюсь, чтобы никто из них даже не успел отдать приказ.

— Мы уйдем, Мея. Раньше, чем это произойдет. Я все решил. Сбежим завтра ночью.

Она застыла. Повторила про себя его слова, будто проверяя, точно ли услышала правильно.

— Мея, мы сбежим и больше никогда не увидим это место. Пускай Сила выбирает, кого хочет, пускай Хозяин развлекается со своими гончими, а остальные братья и сестры хоть перегрызут друг другу глотки. Мы просто уйдем, нас это не касается.

— Хорошо, Кан, я поняла, — спешно закивала она. — Что мне тогда нужно сделать? Ты же мне скажешь, что нужно?

Она потянулась к нему.

— Подожди, — он успел остановить ее прежде, чем их губы соприкоснулись. — Завтра где-то за час до полуночи я приду за тобой, будь готова. Только ничего с собой не бери. Ты все поняла?

— Да, ничего не брать и ждать тебя.

Она вновь подалась к нему.

— Спокойной ночи, — прервал ее Кан.

Он улыбнулся ей на прощание и направился к двери. Мея замерла. Она не ожидала, что разговор их закончится так скоро, и вздрогнула, услышав, как щелкнул позади замок и скрипнула петля. Он уходил. Она рванула к двери и в последний момент схватилась за ручку.

— Постой!

— Что такое? — обернулся Кан. — Боишься идти обратно одна?

— Нет. — Мея неотрывно смотрела прямо в его темные глаза. — Дашь мне поцеловать тебя? Пожалуйста. Конечно, если нельзя, то я уйду. Но мне ведь можно об этом хотя бы попросить?

Изогнутый тонкой ветвью силуэт, будто окутанный светлой вуалью, застыл в полумраке проема. Она крепко держала дверь, упершись второй рукой в стену. Отчего-то Кан не отвечал, и это тяжелое молчание заставило ее опечаленно опустить плечи и голову. Она уже подумала, что ничего не дождется, но он все же произнес:

— Хорошо. Хочешь, чтобы я тебя поцеловал или ты меня?

— Я… эм…

Вдруг подаренный выбор с двумя одинаково привлекательными вариантами, окончательно запутал ее. Растерянность и беспокойство, отразившиеся на бледном лице, позабавили Кана. В такие моменты Мея больше всего напоминала ребенка, еще глупого и совершенно невинного.

— Ты, — прошептала она, одновременно радуясь и сожалея о выборе. — Ты поцелуешь меня?

Ее глаза, похожие на два черных агата, сверкнули. Она тревожно выдохнула, чувствуя, как легкий трепет расходится мурашками по коже. Ей уже несколько раз захотелось поменять решение и броситься к нему самой, впиваясь в губы, почувствовать запах теплой кожи и припасть к нему, но она терпеливо ждала.

Легким движением руки Кан отодвинул белую прядь с лица и поцеловал, мягко коснувшись губами лба.

— Спокойной ночи, Саломея. — отстранился он. — Тебя точно не нужно проводить?

Она мотнула головой. Голос будто сел. А может, она просто побоялась, что ее слова прозвучат слишком фальшиво.

***

Глухие крики птиц и подвывающий ветер заполнили раннее утро. Сквозь вытянутые окна на мраморные полы падали полосы сизого света, разрезая мрак бесконечных коридоров с сотнями пустующих комнат и вечно закрытыми дверьми. Только малому количеству слуг разрешалось входить в главное здание Белого Замка, из-за чего в нем царила пустота, такая, что казалось, время здесь застыло навечно.

Поднимаясь по винтовой широкой лестнице, Аврелий, как и обычно, угрюмо вслушивался в эхо своих шаркающих шагов. День только начинался, а головная боль уже давила на виски, клоня обратно в беспокойный и прерывистый сон.

Лерий был вторым по старшинству в семье. В прошедшем октябре ему исполнилось восемнадцать, и хоть он был на два года старше Кана и Меи, но не догнал по росту ни одного из них. Из-за светлых глаз и вьющихся волос, белых, как известь, его кожа казалась совершенно бледной. Он никогда не надевал яркие наряды, но любил носить красочные серьги, особенно восточные, длинные, на тонких цепочках.

Ступени закончились. Лерий миновал узкий коридор и наконец пришел в птичий кабинет. Небольшую комнатку прозвали так столетие назад, когда один из предыдущих Хозяев разместил в ней с десяток диковинных певчих птиц. После его смерти их убрали, и кабинет стал удобным хранилищем для писем, бумаг и чернил, а название осталось.

Лерий обреченно оглядел стопки новых писем на столе рядом со старыми, все еще не разобранными. Каждое из них было украшено печатью какой-нибудь управляющей семьи, представителей Служителей Смерти или Последователей Юдоли. А иногда и самого императора. Когда-то их разбирал Хозяин, но теперь ими занимается управляющая Замком и Лерий.

Он тяжело выдохнул. Опустился на стул, пододвинулся и уже потянулся за ножом для конвертов, как услышал за спиной шелест. Обернулся и заметил разлетающуюся по полу бумагу в дальнем углу. Послышались шаги. Из-за длинного стеллажа вышла Магда, неловко улыбаясь и пряча за спину пару листов.

Она была старше Лерия на три года, но выглядела куда взрослее. Высокая, широкоплечая, с длинными темными волосами, собранными в строгий хвост. Радужки ее глаз, узких и оттого кажущихся хитрыми, были полностью черными, как у Кана.

— Чего это ты так рано? — насупила она тонкие брови. — Обычно же поздно встаешь.

Он еще раз осмотрел листы, укрывшие пол, и только затем поднял взгляд на сестру.

— Зачем тебе бумага?

— Хотела помочь тебе с ответами на письма.

Лерию даже не пришлось говорить, насколько глупо это прозвучало. Она и так поняла все по многозначительному взгляду.

— Да, — пожала она плечами, направившись к двери. — А что такое?

Лерий, решив, что не хочет ввязываться в бессмысленный спор, отвернулся и взял ножик с подставки.

— Могла бы хоть соврать, что пойдешь писать любовное послание.

Она остановилась. Засмеялась куда громче, чем должна была. Немного нервно. И неловко.

— Сама знаешь, что будет, если Хозяин узнает что-то не то. — Он аккуратно провел тонким лезвием по краю конверта.

— Да Хозяину на меня плевать. Как и мне на него.

— Так заговорила, будто Сила уже выбрала Наследницей тебя. Но если он сейчас покажется перед тобой, ты застынешь от страха.

— Как и любой другой человек, — спокойно ответила Магда. — Но, подумай, Лерий, за последние полгода я выезжала из Белого Замка три раза. Три! Когда-нибудь такое было? Да ты и сам выезжал отсюда дважды за последний год. Хозяину на нас плевать.

— Не думаю, Магда. К кому-то из нас вот-вот перейдет его Сила. Ему не все равно.

Магда поежилась. Говорить о Хозяине больше не хотелось. Возникшая тишина напомнила о вопросе, который она так хотела бы забыть. Неприятном вопросе.

— Зайдешь к Фрейе попозже? Хозяин снова вызвал ее к себе.

— Когда?

— Она только что зашла в его кабинет. Наверное, вернется в комнату через пару часов… или вечером.

Лерий замер. Взгляд его остановился на отражении витражного окна в лезвии ножичка, на стали, что мерцала в его дрожащих пальцах. Строгое, будто фарфоровое лицо потеряло последние живые краски.

— Зайдешь?..

— Да.

— Хорошо. — Она виновато опустила голову и шепнула, уже выходя: — Спасибо.

Дверь хлопнула, оставляя за собой разъедающую разум тишину. Еще некоторое время Лерий пытался вчитываться в письма, но смысл ускользал от него, а рукоятка ножа все сильнее обжигала холодом. Он отложил его, поднялся и прошелся по комнате в надежде, что нахлынувшая злость уйдет, но тесное пространство, душное и жаркое, лишь сильнее распаляло ее. Он беспокоился о Фрейе. Заглушать тревогу становилось невыносимо.

Взяв одну из книг, когда-то оставленных тут им самим, он спешно вышел. Мучительно долго спускался по лестницам, неровным шагом преодолевал коридоры, проходы и залы. Только на улице, когда северный ветер остудил тело, он наконец вздохнул полной грудью.

Наполовину пожелтевшие поля и белые дорожки между одиноко стоящих зданий едва освещались небом. Его затянула густая завеса. Уже скоро с зимой всю эту сухую серую траву занесет до горизонта пелена снега, и только хвойный лес вдалеке останется разбавлять бесцветный затверделый пейзаж. И все продолжит буянить здесь над кустами ветер, и завывать, и плакать.

Сжав тонкими пальцами книгу и наклонив голову, Лерий торопливо пересекал открытую местность. Ветер подкидывал серые одежды, полы парчового плаща и длинные рукава. Набрасывался с такой силой, что почти сбивал с узкой дорожки. Одышка застревала в горле, а глаза слезились.

Храм Смерти находился у обрыва, рядом с единственной дорогой, ведущей со скалы в лес, к ближайшей деревне и горной речушке. Монументальный, задевающий шпилем пелену облаков и с темными витражными окнами. В его фундаменте, заложенном тысячу лет назад, таилось неизведанное, белые стены все еще хранили чьи-то тайны и были готовы молчаливо ждать не одно столетие. Что было там, в подвальных коридорах, уходящих глубоко под землю? И сколько Хозяев Силы здесь уже захоронено?

К арочным дверям с барельефами и ковкой вела лестница с пологими ступенями. На самом ее верху стоял старичок в черных одеждах, единственный оставшийся здесь Хоронящий. Капюшон и ткань скрывали морщинистое лицо, оставляя лишь тонкую прорезь глаз; он стоял, опираясь о балюстраду, словно покосившееся иссохшее деревце, и, завидев Лерия, учтиво склонил голову.

— Доброе утро, господин, — прокряхтел он по-старчески сипло.

— Доброе утро, Теодор.

— Вы к своей сестре?

— Сестре? — Лерий спрятался от ветра за одной из колонн.

— Саломея сейчас в храме. Я подумал, вы идете к ней.

— Нет.

— Понял-понял, — покивал Хоронящий, задумчиво смотря вдаль. — Ладно, погода сегодня не для прогулок, мои кости такого не выдержат. Пойду к себе, пока она совсем не испортилась.

— К себе? Вы больше не живете в храме?

— Да, господин, там все нижние этажи затопило, вот я и переселился в домик для слуг. Уже с месяц как. Никто ведь за храмом не следит, а я один не могу. Как Хозяин всех Служителей Смерти тринадцать лет назад выгнал, так и расползается по швам храм. А я все жду, кто из нас первый развалится.

— Храм простоит дольше.

Хрипучий смех Теодора больше прозвучал как надсадный кашель.

— Знаю, — улыбнулся он. — Его даже время не убивает. А если я помру, то меня и похоронить здесь будет некому. И кто проведет обряд над этим дряхлым телом?

Лерий подышал на замерзшие руки, пряча книгу подмышкой.

— Боюсь, Хозяин просто даст своим гончим меня сожрать. Надеюсь, что после такого я не вернусь к вам обезумевшей душой. Не хотелось бы вырывать сердца. Как-то это… не притягательно, — захрипел он. — Эх, что-то невеселый вышел разговор. Прошу меня простить, господин Аврелий, пойду я. Кости мерзнут. Хорошего вам дня.

Лерий проводил силуэт ничего не выражающим взглядом, и, желая поскорее спрятаться от холода, направился к дверям. Храм встретил тишиной. Через темный притвор Лерий вышел в центральный зал, круглый и просторный, расписанный фресками, давно облупившимися и потерявшими краски из-за сырости. Настолько древними, что несколько из них написали еще до того, как уснула Юдоль, около восьмисот лет назад. Новые же, написанные при Хозяине Тарине, сохранились хорошо, на них даже можно было разглядеть детали — спрятанные в цветочных узорах силуэты глаз.

Почти сразу Лерий увидел Саломею. Она сидела у одной из колонн на скамье из красного дерева, что стояли рядами вдоль центра и у светлых стен зала. Лерий, даже не взглянув на сестру, сел у входа и уткнулся в книгу.

Присутствие здесь Меи его не удивило. Она часто бывала в храме и с самого детства пропадала в его стенах. Ее не интересовала Смерть, и становиться Ее Служительницей ей явно не хотелось. Мея приходила за другим. Храмы Смерти были единственным местом, куда не могли войти цепные псы Хозяина, и только в них сестра чувствовала себя спокойно.

— Хватит стучать, — вдруг процедил Лерий.

Саломея не сразу поняла, к чему это. Только мгновение спустя осознала, что уже несколько минут в задумчивости болтала ногами, с каждым взмахом вновь и вновь ударяя носками по полу.

— А зачем ты пришел читать сюда? Чего не сидишь в своей птичьей комнатке? — Она встала, неспешно прошла мимо скамьи и засмотрелась на фреску, которую уже и так знала наизусть.

На многих из них черными силуэтами с пустыми глазами мелькали три Дитя Смерти. От их взглядов Мее каждый раз становилось не по себе. Она не видела Детей вживую, но слышала разные слухи, от которых, впрочем, становилось лишь тревожнее.

Лерий не отвечал. Мея недовольно вытянула губы трубочкой. Вечно брат пропускал ее слова мимо ушей.

— Когда я уходила из Замка, слышала, что Хозяин позвал к себе Фрейю. Давно же он ни с кем из нас не разговаривал, — в интонации Меи не было фальши или издевки, но они все равно прозвучали для Лерия жестоко. — Можно ей только посочувствовать. Он ведь и так всегда относился к Фрейе хуже, чем к остальным, а сейчас ей…

Лерий поднял на нее обжигающий взгляд. Ему показалось, что она специально завела это. разговор. Зная, как Лерий беспокоился о Фрейе, она точно сделала это специально.

— Замолчи. У Фрейи нет близнеца, за спиной которого она бы пряталась всю жизнь. Давай, бегай за Каном, словно собачонка, только не думай, что он останется защищать тебя вечно.

Мея втянула воздух сквозь стиснутые зубы и, не сдержавшись, стремительно направилась к старшему брату. Эхо ритмичных шагов сотрясло повисшее в воздухе напряжение. Она приблизилась, остановилась и от отчаяния сжала кулаки, не зная, как еще сдержать злость.

Лерий всегда был таким. Держался в стороне, закрывался от нее и отвечал либо с враждебностью, либо молчанием. Мея никогда не могла его понять. Просто не способна была принять это безразличие и неоправданную, неимоверно раздражающую ее снисходительность.

— День твоей смерти станет для меня самым радостным, — прошипела она. — Жаль, что скоро я буду далеко отсюда.

— Далеко отсюда? — Лерий внимательно взглянул на нее.

Мея стушевалась и шагнула назад.

— Нет, ничего. Не твое дело, — нахмурилась она. — Может, тебе пора?

— Хорошо. — Он захлопнул книгу и, поднявшись, пошел к выходу. — Ну и сиди здесь, сколько хочешь, собачка.

— Если Сила перейдет к Кану, я попрошу его снести тебе голову! — бросила она в спину.

— А если нет?

Охватившие ее недоумение сменилось яростью, залившей жаром щеки. Несколько секунд она еще не знала, что ответить, и буркнула, только когда Лерий уже выходил из зала.

— Бесишь!

Перед возвращением в замок, кутаясь в черную накидку, Лерий еще раз взглянул на дорогу, петляющую по обрыву вниз, до самого леса. Она терялась за темными хвойными ветвями и появлялась уже у горизонта. Широкая, каменная, какую можно было встретить не в каждом городе. Было странно осознавать, что она не всегда пустовала, и когда-то по ней ездили повозки и всадники. Эта дорога — единственный способ покинуть Замок, укрытый одеялом морока и застывший в кошмарном сне.

Только начинающая формироваться мысль «сбежать» исчезла в голове Лерия быстрее, чем успела бы полностью созреть. В который раз.

***

Комната Фрейи находилась в одной из северных башен на верхнем этаже. Маленькая, скромная и невзрачная. Она сама попросила управляющую Марию переселить ее сюда, чтобы по вечерам смотреть, как вдали, в маленькой деревне зажигались огоньки. Фрейя любила представлять, какие в деревне живут люди, чем занимаются и о чем ведут разговоры. За свои тринадцать лет она ни разу не покидала Белый Замок, но это не останавливало ее детскую фантазию. Что же там, в деревушке? Что же там, где огоньки? Наверное, жители поют! Или танцуют. Она не знала, какие бывают танцы, поэтому каждый раз представляла что-то свое.

Послышался стук, но Фрейя, увлеченная фантазией, не ответила. Лерий постучал еще раз, а затем открыл дверь сам. Замер, заметив ее у окна.

Темный бархат платья сливался с тенями. Волнистые черные волосы, спутанные, торчали в стороны. Из белесых глаз, меловых, как у Лерия, текли слезы, но Фрейя, не замечала этого и пыталась рассмотреть огоньки в опустившемся на лес тумане.

На мгновение мир вокруг Лерия застелила пелена, а звуки угасли. Он даже не попробовал разобрать, какие чувства разбушевались в груди, просто душил их, перемалывал и ощущал, как те душат в ответ.

Он прошел к столику. Открыл несколько ящичков, нашел во втором маленькую расческу с зелеными камушками и достал ее.

— Фрейя, — тихо позвал он. — Идем расчешу? У тебя волосы спутались.

Она обернулась. Заметив брата, сначала улыбнулась, а потом еще сильнее заплакала, но не издала ни звука. Плакала, даже не всхлипывая и не меняясь в лице.

Аккуратно спустившись с подоконника, она, прихрамывая, подошла к столику и села на пуфик. На лице Лерия не читалось ни ненависти, иглами пронизывающей все тело, ни жестокости, готовой толкнуть его на то, о чем он даже боялся подумать, ни разливающейся в глотке желчи. Фрейя лишь видела, как тряслись его пальцы, сжимающие расческу, которой он аккуратно расчесывал ее.

— Сегодня деревню совсем не видно, да? — он безуспешно постарался придать голосу хоть каплю тепла.

— Да, — тонкий, похожий на пение синицы голосок показался осипшим.

Лерий нахмурился.

— Хозяин… снова приказывал тебе петь?

Она кивнула.

— Ему не понравилось?

Фрейя пожала плечами. Не зная, что еще для нее сделать, Лерий мягко погладил ее по голове.

— Я не понимаю, почему Он делает это, — впиваясь ногтями в ладони, проронила она. — И Авин… он просто молчал.

— Авин был там?

Она вздрогнула.

— Не обращай на него внимания, он…

— Все больше похож на Хозяина, — закончила за него сестра, а потом сжалась, собираясь с духом. — Ле… Лерий… — Казалось, она вот-вот рассыплется, словно сухой листик ивы на ветру. — Если Сила… перейдет к тебе, — она обернулась, поднимая на него взгляд, полный слез. Губы дрогнули, интонация уехала вверх, а шепот сорвался, почти окончательно пропав: — Ты сможешь убить Хозяина, если Сила перейдет к тебе? Ты убьешь нашего отца?

Он ответил почти сразу, куда быстрее, чем осознал свой ответ:

— Да.

Фрейя затряслась, а потом доверчиво прижалась к нему, утыкаясь лицом в живот.

***

Саломея сбилась со счета где-то на сороковом кругу, что проходила по своей комнате. За окном давно опустилась ночь, и тусклые свечи едва освещали пространство меж осточертевших стен. Она не могла ничем себя занять, а если и получалось увлечься, то ненадолго. Мысли окутывали вуалью тягучей тревоги.

Мея чувствовала, будто Сила, проползая через трещинки в стенах, рыскает по замку и ищет, все выбирает себе Наследника. Становилось до тошноты страшно. Она то и дело задавала пугающий вопрос: что если они не успеют сбежать, и Сила перейдет другому?

В дверь постучали. Мея рванула, наступив на подол шелкового платья, но сохранила равновесие, подбежала к двери и распахнула.

— Я ждала тебя! — бросилась она на брата с объятиями. — Ничего с собой не брала! И ждала.

Кан нежно обнял в ответ. Мягко и спокойно в сравнении с тем, как прижалась к нему Мея.

— Мы уходим? — неверяще шепнула она, светясь от радости.

— Да. Мы уходим. — Он достал из сумки на плече одежду. — Переодевайся и пойдем. Надо поспешить.

— Да. Да. Я сейчас переоденусь. Я быстро! — Она схватила ее и хотела зайти в комнату, но остановилась и неуверенно перевела на брата взгляд. — А ты поможешь мне?

— С чем?

— С одеждой.

— Зачем?

Он знал, зачем. Отлично знал, видя ее красные от смущения уши, но сделал вид, что не догадывается.

— Ну, я помню, что когда-то ты… помогал мне…

— Когда ты была маленькая, — он постарался скрыть напряжение. — Мея, сейчас на это нет времени. Просто переоденься, и мы пойдем.

Метнув на брата блеснувший в темноте взгляд, она поджала губы.

— Хорошо. — И спешно закрыла дверь.

Кан оперся о стену и скрестил на груди руки. Это ожидание сковывало и одновременно распаляло его. В коридоре было тихо. Видимо, Хозяин еще ни о чем не догадывался. Над полом даже не стелилась дымка, в которой обычно спали цепные псы, полуживые полумертвые, созданные Хозяином твари. Только Сила, ищущая Наследника, заполнила воздух, сделав его тяжелым и сухим. Это чувствовал каждый из них.

Внезапно Кан услышал шорох. Совсем близко в темноте коридора. За ближайшим поворотом.

Кан прищурился. Он понимал, что это не Хозяйские гончие, ведь те сразу кинулись бы, впиваясь изуродованными пастями в ноги. И это не слуги, так как никто не посмел бы ошиваться здесь в такое время. Фрейя не бывает в этом крыле, да и после сегодняшней встречи с Хозяином вряд ли бы разгуливала одна. Авин не стал бы наблюдать молча, и уже давно доложил обо всем. Может, Магда? Вряд ли. Не в ее характере тратить на кого-либо столько времени. Тогда все очевидно.

— Тебе там не темно, Аврелий?

Сердце Лерия пропустило удар. Он нервозно убрал за уши выпавшие локоны и, не пытаясь обмануть или скрыться, вышел на свет. Кан встретил взглядом белые глаза и нахмурился.

— Как ты узнал про побег? Саломея проговорилась, да?

Дверь распахнулась, и из комнаты показалась Мея. Черный костюм из плотной ткани смотрелся на ней непривычно. Лерий сначала даже не признал ее. Обычно сестра носила бесцветные легкие платья с кружевами, будто пытаясь слиться с мрамором стен, как маленький мотылек, спрятавшийся от хищников в листве, а сейчас она напомнила ему Служителя Смерти.

Мея пересеклась с Лерием взглядом. Ее лицо вдруг исказила ненависть. Она шагнула к нему, занеся кулак над головой. Еще мгновение и Лерий не успел бы увернуться. Лишь чудом схватил ее за волосы и дернул в противоположную сторону.

— Отпусти! — прошипела она, пытаясь вцепиться в ответ. — Ты! Ты! Гаденыш!

— Мея! — Кан приблизился к ним. — Отпусти ее, Лерий.

Высвободив волосы и тяжело вздохнув, Мея отступила за спину Кана. Растерянный взгляд, обиженный и злой, метался от одного брата к другому.

— Он угрожал мне! — ткнула она пальцем. — Он… Он оскорблял тебя… и меня.

— Я понял. Хорошо. Лерий, скажи мне, что ты сейчас собираешься делать?

Лерий растерялся.

— Ты уже знаешь, что мы хотим сбежать, — голос Кана прозвучал строго. — Я спрашиваю, что ты теперь собираешься делать?

— Я… не знаю.

— Ты не знаешь, — кивнул он. — Как думаешь, что будет, если ты захочешь рассказать все Хозяину?

— Я…

Лерий не смог ответить. От взгляда Кана сквозило эгоистичным презрением, уверенностью и той самой незыблемой ясностью ума, которую Лерий хотел, но никогда не мог в себе ощутить.

Мея совсем притихла.

— Я не собирался этого делать, — прошептал Лерий. — Если вы уйдете отсюда, мне станет только легче. И если бы я хотел вас сдать, то пошел бы сразу к Хозяину.

— Хорошо. Но зачем ты тогда пришел сюда?

— Хотел помочь.

— Просто так?

— За услугу.

— Какую?

Лерий прокрутил в голове слова, которые повторял уже несколько часов, и только потом произнес вслух, с каждой секундой теряя уверенность, что Кан его дослушает:

— Мне кажется, что Сила перейдет к кому-то из вас, тебе или Авину. И если это будешь ты, то… Если это будешь ты, ты сможешь убить Хозяина?

Кан прекрасно понимал, что произойдет, если убьет отца раньше положенного: Сила, что должна переходить к нему десятилетиями, обрушится внезапно и повредит и без того слабый человеческий рассудок. Но, кажется, смерть Хозяина стоила такой цены.

— Хорошо, — наконец подал голос Кан, но тот прозвучал куда тише, чем он хотел. — Если Сила выберет меня, я вернусь и убью Хозяина. Договорились?

Лерий кивнул.

— Ну и отлично. — Кан обернулся к сестре: — Все в порядке?

От его голоса, низкого и безмятежного, обращающегося именно к ней, она оттаяла.

—Да, все хорошо. Спасибо за помощь. Как и всегда. Спасибо.

— Тогда пойдемте.

Путь до входной двери никогда еще не казался таким долгим. Коридоры словно удлинялись, растягивались и загибались, и, казалось, вели не туда, куда обычно. Мее хотелось оборачиваться каждую секунду, будто сзади скрежетали о пол острые когти гончих, но их там не было. Она жалась к Кану, обхватив его ладонь похолодевшими пальцами. Стены казались незнакомыми. Все детство, что она провела здесь, боясь ходить без свечи по бесконечным лестницам, теперь хотелось поскорее стереть из памяти и сделать вид, что этого не было. Сбежать и телом, и разумом, забыть о том, как же долго Белый Замок не выпускал ее.

Она вернулась из тревожного забвения в реальность, когда среди громкой дроби пульса в ушах разобрала слова братьев.

— …что будешь делать, когда мы сбежим, и Хозяин захочет выплеснуть гнев на вас? На Фрейю? Тебе ведь снова достанется.

— Не знаю, я… что-нибудь придумаю.

— Что?

Пока Лерий размышлял над ответом, в разговор вклинилась Саломея, ни секунды не подумав над тем, что собирается сказать. Ею двигал лишь порыв детской обиды, а чувство приближающейся свободы развязало язык.

— Это «что-нибудь» закончится твоей смертью, — с излишней горячностью шикнула она. — Когда окажусь в храме Смерти, сожгу пучок полыни, чтобы твоя черствая душа ушла в долгое забвение. И не вернулась на землю обезумевшей.

Похожие перепалки не были редкостью, и с каждым разом они звучали все более нелепо. Кан беззвучно рассмеялся.

— Если вернешься убивать Хозяина, оставь Мею как можно дальше отсюда, — бросил Лерий.

— Лучше о себе позаботься, — цыкнула она.

Они завернули в небольшой холл, к выходу. Осталось только открыть дверь и выйти, однако неясное чувство неприятно потянуло в груди Меи. Она что-то упустила. Казалось странным, что воздух стал свободнее, и что-то, раньше следившие за ними из темноты, исчезло. Вокруг ничего не было. И от этого почему-то становилось жутко.

— Кан… — дрожащим голосом просипела она. — Кан, Кан, Кан…

— Что такое? — он взял ее за руки.

Лерий открыл дверь. Порывистый промозглый ветер ворвался внутрь, подкинув их волосы, и остался морозным отпечатком на коже. Застыв на пороге и впившись пальцами в косяк, он почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Лерий наконец понял, о чем хотела сказать Мея.

— Сила больше не следит за нами, — пробормотала она. — Она… начала переходить. Она…

— Я знаю, — голос Кана звучал спокойно. — Но это уже неважно. Мы уходим.

— Нет, мы… Кан…

Она словно не видела его лица и не чувствовала, что он сжимает ее руки. Мея отчаянно пыталась зацепиться хоть за какую-то мысль, распадающуюся на обрывки, но напрасно. Она лишь больше уверялась, что все кончено, что они не сбегут, что сердце, внезапно пронзенное болью, прямо сейчас остановится.

Она уже испытывала подобное, в самом детстве, когда Хозяин спустил на нее проклятых гончих. Погоня закончилась быстро. В первую очередь псы атаковали ноги, чтобы жертва не сбежала. Когда Мея упала, они вцепились именно в них. Было больно. Спустя семь лет в воспоминаниях остался лишь силуэт витражного окна, а все остальное стерлось подчистую.

После произошедшего она несколько месяцев не могла ходить и не могла вновь заговорить. Не произнесла ни слова за целые два года, а Кан все это время разговаривал за них двоих. Легче было находиться там, в своем мире, пока в этом за нее жил Кан. И чем сильнее он о ней заботился, тем меньше ей приходилось прикладывать усилий, чтобы вытащить себя из этого забвения. С годами он стал для нее важнее целого мира, и без него собственная жизнь казалась неполноценной. Кан стал для нее всем.

Только сейчас, спустя несколько секунд, стоя здесь, на пороге, она почувствовала, что он целует ее. Прямо в темной прихожей Белого замка. И это вернуло ей разум. Безумная и безропотная привязанность оказалась сильнее накатившего страха.

Лерий отвернулся. Все это казалось ему неправильным. Когда он видел нездоровый блеск в глазах сестры, становилось тошно, а внутри растекалось отравляющее чувство вины. Что, если бы он был тогда рядом с ней? Если бы не дал Кану полностью захватить над ней власть, а помог вернуться в этот мир самой?

Вид сестры каждый раз напоминал ему о собственном ничтожестве, о том, как жалко он струсил и сглупил. В момент, когда мог и хотел помочь, отвернулся, и из-за этого Мея стала зависимой и безвольной. Но он верил, что с Фрейей все должно быть иначе, и всю жизнь бежал от этих тяжелых мыслей, напрасно надеясь, что если поможет ей, как-то исправит и то прошлое.

— Мы идем?.. — Лерий не мог поднять взгляда от колышущейся сухой травы во тьме.

Кан успокаивающе провел по острому плечу сестры.

— Мы идем, Мея? — голос Кана под конец фразы дрогнул.

Она кротко кивнула.

Время ушло за полночь. Белая дорожка текла среди полей, словно ручеек. Ветер не стихал, лишь с большей яростью закручивался вокруг них и пытался сбить с пути. До храма оставалось немного.

Сила Хозяина выбрала Наследника. Сила, что была лишь маленьким осколком Юдоли. Юдоль и Смерть — два столпа этого мира. Юдоль это жизнь, все сущее. Это то, что нельзя увидеть, но она, как и Смерть, повсюду. И Сила Хозяина, крошечная часть, дарованная Юдолью, была нечеловеческой и развращала, ломала обычный разум. Каждый, к кому переходила Сила, справлялся с этим по-разному. Кто-то отдавался Ей и совершал такое, о чем не смели писать в летописях. Кто-то наоборот закрывался и отстранялся ото всех, как нынешний Хозяин, их отец.

От размышлений Кана отвлекла необъяснимая и резкая ломота в теле. Словно прошибла молния. И мысли, занимавшие тяжелую голову, исчезли, оставив наедине с болью. Горло перехватило. В одно мгновение все перед глазами расплылось.

Кан остановился, опустил веки и, несмотря на жжение в груди, постарался вдохнуть.

— Кан?.. — Мея, пройдя еще немного, притормозила и обернулась. — Что-то… случилось?

Язык едва ворочался. Кан только и смог, что кивнуть. Он пошатнулся, но Лерий вовремя успел подставить руки, придерживая брата за плечи и не давая свалиться. Он взглянул на его мертвенно бесцветное лицо и посиневшие губы. Стало не по себе.

— Кан! — Мея схватила его за щеки. — Что происходит? Что мне сделать? Что мне нужно сделать?

Все вокруг него будто затихало. Пропадало. А потом и вовсе растворилось. Осталась только пустота.

Он вдруг понял, что забыл, что он это он. Он ничего не видел и не слышал. Только знал, что Юдоли снятся беспокойные сны. Что Она ждет, когда Ее кое-кто разбудит. Кое-кто, кого Она давно не видела и кто еще не знает, что должен Ее разбудить. Он не знал, кто это, но был уверен, что не он сам. Иначе Юдоль проснулась бы уже сейчас.

Вспомнить, что такое тело, оказалось сложно. Что такое пальцы, и как ими шевелить. Что такое легкие, и как ими дышать. Что такое глаза, и как ими смотреть. Вспомнить, что он — это не просто он, а Иоканаан.

Первое, что увидел Кан, когда вновь открыл глаза, были маленькие и притягательно сладкие тени, испуганно жмущиеся к дальней стенке чьего-то сердца. Они так и просились поманить их, подчинить и забрать волю. Стоит открыть рот, произнести слово, как они смиренно послушались бы его. Сделали бы все, что ни прикажи.

— Кан.

Он услышал ее шепот. Было сложно вспомнить, что это шепот Саломеи. Меи. Его сестры, которую он должен защищать. И эти тени именно ее сердца.

— Кан, ты меня слышишь?

И ей, и Лерию стало страшно. Они чувствовали Силу Хозяина, но отца здесь не было. Сила исходила от Кана. Он, отстранившись от Лерия, наконец вернул равновесие, только сейчас начиная чувствовать онемевшие ноги. Боль уходила.

— Давай я помогу, — Мея протянула ему руку. — Я…

— Отойдите.

Это было обычное слово, произнесенное так же, как его раньше всегда говорил Кан. Но сейчас оно наполнилось Силой, заставившей тени в их сердцах испуганно сжаться, а тела покорно сделать шаг назад. Это была Сила Юдоли. Совсем малая часть, но уже подчинявшая себе все живое.

Заметив, как их тени шевельнулись, исполняя приказ, Кан жадно впился в них взглядом. Как-то внезапно захотелось увидеть это еще раз.

— Кан? — послышался взволнованный шепот Меи. — Ты в порядке? Я могу… тебе как-то помочь?

Ее голос наконец заставил холодный рассудок вернуться. А с ним пришли и запах прелой травы, и завывающий в ушах ветер.

— Мне лучше. Пойдемте.

— Но…

— Обсудим после. Не под боком у Хозяина и его тварей.

Вдали уже виднелся светлым пятном среди черных облаков храм, а недалеко от него — конюшня, прямо возле начала каменного спуска. Вход не охранялся, как и остальная территория. Зачем, если никто и так не подошел бы к северной скале Хозяина по своей воле. Только если не искал смерти в зубах проклятых гончих.

Приблизившись, Кан, Мея и Лерий услышали изнутри сердитое ржание и мгновенно напряглись. В конюшне никого не должно быть в это время, ну а если туда ночью решил бы заглянуть конюх, вряд ли бы лошадь реагировала на него так агрессивно.

Кан пошел вперед, тихо открывая двери и осматриваясь по сторонам. Вновь раздалось громкое и недовольное ржание. Лошадь неподалеку встала на дыбы, а потом опустилась, громко топнув копытами о землю. Кто-то стоял рядом. Кто-то высокий и в темной накидке. С масляным фонарем в руках. Кто-то, чьи тени в сердце испуганно метались и бились. Из-под чьего капюшона виднелись знакомые темные волосы, заплетенные в косы.

— Ты ее пугаешь, Магда.

Магда чертыхнулась, чуть не выронив фонарь. Заметив Кана, она застыла, сжимая лямку сумки и думая, сколько понадобится времени, чтобы в случае чего вытащить кинжал.

— С лошадьми надо обращаться не так. Разве не помнишь, как делала это мама?

— Давай без этого. Лучше скажи, как ты узнал, что я здесь. Пришел остановить меня, да? — Она нервно засмеялась. — Убить? За то, что хочу сбежать? Хах, да за что мне эта проклятая ночь… за что вы!

Поняв, что в конюшне безопасно, Лерий и Саломея зашли внутрь. Магда окончательно растерялась. Особенно она не ожидала увидеть здесь Лерия. Ей казалось, он последний человек в этом замке, кто пошел бы сюда ночью с этими двумя.

— Мы не собирались как-то вредить тебе, — Лерий шагнул вперед. — Мы даже не знали, что ты здесь. Они пришли сюда, чтобы сбежать.

Магда неверяще взглянула на двойняшек.

— Это правда, Магда. Я помогаю им.

— Ты? Им?

— Да. Я помогу им, а Кан вернется и убьет Хозяина.

— Кан? — фыркнула она. — Каким образом?

Тратить время на объяснения не хотелось, Кана больше заботило, как бы поскорее увезти отсюда Мею. Чем больше они задерживались, тем быстрее росли шансы нарваться на гончих. Возможно, отец уже что-то почувствовал. Что если он уже знает?

— Подойди ко мне.

Магда в жизни бы не пошла к нему, но ноги сами, против ее воли, шагнули вперед. Это мерзкое чувство она знала отлично. Каждый из них знал. Силу Хозяин ни с чем нельзя перепутать.

— Ты… Наследник? Нет, нет... Такого не может быть, ведь…

— Замолчи.

Она заткнулась. Сделала еще шаг и остановилась, оказавшись совсем близко.

— У тебя есть оружие?

Она нахмурилась. Кан знал, что есть. Магда далеко не глупа, конечно, она не стала бы сбегать с пустыми руками.

— Отдай его.

Ей захотелось ругнуться, но она не смогла. Покорно достала кинжал из сумки и положила в протянутую руку брата. Тот опустил взгляд, чтобы рассмотреть зеленоватые переливы на холодном камне и приглушенный блеск острия.

— Нефритовый? — Кан убрал его себе в сумку. — Думала, у тебя получится воспользоваться им? Правда верила, что сумеешь защититься от гончих? Откуда он у тебя? Говори.

— Из Кридхе. Привезла, когда ездила туда в последний раз, — прошептала она, дрожа от злости и страха. — Отпусти меня, Иоканаан. Кинжал ты все равно уже забрал. Я больше… я не могу. Я сама встану на колени и буду умолять, только не используй на мне эту Силу. Умоляю, позволь мне уйти. Я не хочу умирать здесь одна.

Взгляд Кана не выражал ни капли сочувствия.

— Думаешь, мама бы хотела, чтобы кто-то из нас погиб? — На глазах навернулись слезы. — Ради нее… я умоляю, Иоканаан.

Магда не могла даже отвернуться или утереть лицо. Ослушаться Кана было невозможно. В полупустой конюшне, освещаемой лишь фонарем, она тихо всхлипывала, обливаясь слезами, но все еще веря, что получится спастись. Слишком хотело жить ее сердце. Ему было ради чего.

Аврелий, все это время не знавший, как лучше поступить, опустил взгляд. Там, над землей, стелилась черная дымка. Она обволакивала подошвы, пока еще слабо, но с каждой секундой густея и поднимаясь выше. Все мысли в мгновение стерлись, и от осознания происходящего Лерий окоченел.

Мея проследила за взглядом брата и ужаснулась.

— Цепные псы, — не своим голосом сказала она. — Кан, дымка. Это дымка. Цепные псы! Хозяин знает! Он все знает.

Лерий не двигался. Он еле-еле заставил себя поднять обратно взгляд.

— Я не хочу... — шептала Магда. — Не хочу умирать.

— Кан, что делать? — Мея схватила его за руку. — Кан…

Он не знал. Мысли все еще путались. Нефритового кинжала не хватит, чтобы защититься от псин. Даже от одной. Оставалось только спрятаться и притаиться там, куда гончие не смогут попасть.

— Храм, — в тот же момент догадался Лерий. — Надо туда. Срочно.

Кан кивнул.

Дымка поднималась. Лерий заставлял себя бежать. Тело словно омертвело. Мея спотыкалась, задыхалась. Магда не отводила взгляда от мелькающего белого пятна храма. В разуме не осталось ни одной мысли кроме как бежать, несмотря ни на что. Из последних сил. Не оборачиваясь.

Храм был уже близко. Магда прыгнула на первую ступень пологой лестницы. Затем Кан, таща за собой Мею. Лерий последний. До входа оставалось десять ступеней.

Вой. Где-то рядом. Одна из тварей выпрыгнула из тени, мелькая в темноте горящими глазами.

Девять ступеней.

Послышался тяжелый топот. Чавканье и хлюпанье изуродованных звериных частей.

Восемь.

Эхом раздались утробные звуки. Она мчалась к ним, лапами отбрасывая куски земли в стороны.

Семь. Шесть.

Рык, похожий на визг, прозвучал у самого уха.

— Лерий, не оборачивайся!

Лерий даже не понял, кто из них это крикнул.

Четыре ступени.

Гончая прыгнула на лестницу, выбивая из камней сноп искр острыми кривыми когтями. Магда начала в спешке открывать тяжелую дверь.

Из плотной дымки, обрастая плотью, вылезло еще несколько гончих. Они рванули сюда.

Лерию осталось две ступени.

Дверь храма наконец поддалась. Кан толкнул Мею внутрь. За ней сразу вбежала Магда. Гончая скакнула через несколько ступеней.

Лерий обернулся, увидел ее и застыл.

Тварь летела на него с распахнутой покосившейся челюстью, расколотые клыки в ней налезали друг на друга, а голодные глаза, залитые трупным соком, смотрели с жадностью. С кожи кусками свисала слипшаяся шерсть. Пахло гнилью. Лерий не мог пошевелиться. Так было каждый раз с тех пор, как гончая вгрызлась в его плечо, почти вырвав кусок мяса. Десять лет назад. И до сих пор. Каждый раз.

— Лерий! — Кан выхватил из сумки кинжал и бросился вперед.

Он выскочил перед братом, замахнулся и полоснул тварь по морде. Та завизжала, захрипела, отскакивая в сторону и подергивая башкой.

— В храм, твою мать! — Кан тяжело дышал. — Быстро!

Ноги Лерия пошли сами. Это был приказ, которого он не мог ослушаться. Зайдя внутрь, он еще несколько секунд не мог ощутить своего тела, Кан вбежал за ним и с усилием потянул дверь. Гончие не успели. С тяжелым грохотом она закрылась, приглушив скулеж, рычание и скрежет по ту сторону.

— Все целы? — Кан все еще крепко сжимал кинжал, тяжело дыша и смотря, как с лезвия прямо на белые полы капает темно-бурая жидкость.

— Да, — шепнул Лерий.

— Кан… — голос Меи, стоявшей ближе всех к центру зала, прозвучал внезапно пискляво. Высокие своды храма, залитые чернотой, подхватили слова, эхом закручивая по круглому залу. — Там… там что-то лежит.

Кан, еще сильнее сжал рукоятку и вышел вперед, закрывая Мею спиной.

Кровь дорожками растеклась между плитками и осталась брызгами на полу, колоннах и скамейках неподалеку. У алтаря лежало исполосованное тело. С рассеченным лицом и искромсанной чем-то невероятно острым грудью. В этом месиве едва можно было признать их брата. Но это был он.

— Авин! — навзрыд вскрикнула Мея, опускаясь на пол. — Кан, там Авин! Авин!

— Мея, не смотри! — Кан сел возле нее, отворачивая и пытаясь поймать ее взгляд. — Мея! Слышишь меня?

Лерий схватился за спинку скамьи, чтобы не упасть. К горлу подступила тошнота. Он уронил взгляд, пытаясь сфокусироваться на резной ручке скамьи из красного дерева, но все вокруг плыло. Не верилось, что Хозяин все-таки убил Авина, что цепные псы его разорвали. Цепные псы? В храме?

— Это же не гончие, — прошептал Лерий. — Они не могут войти сюда. Не они…

Ему не нужно было договаривать. Кан понял все и так.

Каждый ребенок Хозяина до ужаса боялся гончих, все, кроме Кана. Он единственный при виде них сохранял рассудок и не впадал в ступор по одной простой причине — тринадцать лет назад он встретил нечто куда ужаснее глупых Хозяйских собачек.

Он помнил, как упала на землю маленькая искорка, горящая зеленым и красным, подпрыгивая и неестественно дергаясь. Как из нее начала вытекать густая кроваво-мясная жижа, как стали собираться и слипаться вокруг кости, как оплетались они сосудами и венами, срастаясь друг с другом. Помнил, как оно за миг собралось в человека и сделало несколько шагов. Повернуло голову и посмотрело прямо на него. В глаза Кана, которому тогда только исполнилось четыре. Взрослые что-то кричали. Доставали оружие. Хозяин даже призвал гончих, рукой уводя Кана за спину. И тогда это нечто, что было человеком, изменилось. Мышцы на иссохших пальцах вытянулись, затвердели и заострились, словно кривые костяные лезвия. Челюсть отвисла, неестественно растягивая клыкастый рот. Оно передвигалось словно тень, быстро и незаметно, разрезая и людей, и цепных псов, и лошадей. Поляна в мгновение превратилась в гору перерубленных тел. Кан помнил, что еще долго смотрел на красную траву, хлюпающую под ногами, не слыша ни стонов, ни криков. И только громкий писк раздавался в голове.

После этого гончие его больше не пугали.

— Обезумевшая душа. Это она, — шепнул Кан, чувствуя, как от страха сводит челюсть.

— Мы ведь умрем? — обреченно прошептала Магда. — Я… Почему?.. Почему так…

Кан хотел что-то ей ответить и успокоить, но услышал чью-то легкую и до ужаса знакомую поступь. Лерий тоже вздрогнул и обернулся.

Они давно не видели ее лица, нежного, ласкового, с легкой улыбкой и прищуром. Стали забывать ее волосы — теплые, светло-рыжие, вьющиеся, и глаза — лучистые и лазурные. Она была хрупкой, невысокой, по грудь отцу, но напористой и смелой. И сейчас она стояла перед ними. Возле тела Авина. Вся в крови.

— Мама? — Лерий шагнул вперед.

— Стой. — Кан вскочил, останавливая брата рукой. — Это не она. Это ее обезумевшая душа.

— Н-нет… Нет, Кан.

— Возьми Мею, и медленно отойдите к двери. Прошу, — он попытался хоть как-то сохранить голос спокойным.

— Нет, мама…

Кан злобно шикнул, не зная, как еще объяснить это Лерию.

— Оно разорвет твое тощее тельце в одно мгновение и разбросает кишки по скамьям. Идите к двери, Лерий! Быстро!

Против своей воли, бессмысленно и отчаянно пытаясь сопротивляться, Лерий взял Мею за руку и потянул назад. Каждый шаг отдавался болью. Он не хотел этого делать, он так хотел подойти к маме.

Удостоверившись, что Мея далеко, Кан повернулся к старшей сестре.

— Магда, ты тоже уходи к двери и…

Душа перевела неимоверно быстрый взгляд от Кана к Магде, открыла пасть и, сорвавшись с места, рванула на нее. Магда бы не успела спастись. Не среагировала бы. Клыки с хрустом впились бы в лицо, проткнули бы глаза и череп насквозь. Но Кан успел.

Он бросился вперед всем телом, сбивая душу и отсекая нижнюю челюсть. Душа взвизгнула, попыталась разодрать ему горло в полете, но Кан дернулся в бок. Они упали на лавки, сшибая одну, и скатились на пол.

Магда не сразу поняла, что произошло. Кан тяжело дышал. По лицу что-то текло. Он прислонил к щеке руку. Кровь. Его кровь. Душа успела полоснуть его когтями, оставив три глубоких пореза.

— Кан! — крикнула Мея, вырываясь из рук Лерия.

— Стой на месте! — приказал он, сдавленно кашляя из-за поднявшейся пыли.

Душа, не теряя ни секунды, прыгнула на лежащего Кана, вновь замахиваясь рукой.

— Ка-а-ан! — истерично завизжала Мея, дергаясь и ударяя себя по ногам. Они не двигались. Он приказал стоять. — Кан!

Если бы не нефритовый кинжал, они все уже были бы мертвы. Кан махнул им, отрезая острые пальцы твари. Но вторая рука всеми когтями вошла в его грудь и живот, распарывая почти насквозь от бока до самого пупка. Он закричал, в глазах заискрилось, а потом потемнело. Стало нечем дышать. Пульсирующая, оглушающая боль отдалась во всем теле. Болевой шок почти заставил выронить кинжал, но он удержал его. Нельзя терять сознание.

Кан на последнем издыхании сжал кинжал двумя руками, и, замахнувшись, воткнул в душу. Лезвие вошло в грудь, между ребер. Душа полоснула Кана по плечу, зашипела, задергалась и скрючилась, отползая и пытаясь вытащить кинжал. Она не сдохла. Больше он уже ничего не сможет сделать. Кан зажмурился. Мозг горел, испепеляя мысли и оставляя только полыхающую боль. Сил закричать не осталось, и он только стонал постепенно затихающим голосом.

Как только Мея почувствовала, что может двигаться, то сорвалась с места. Подлетела к Кану, падая на колени, захлебываясь слезами и в панике пытаясь стянуть раны непослушными пальцами.

— Кан, Кан... — бессмысленно шептала она, прижимая руки то к одному месту, то к другому. Ран было слишком много, она никак не могла остановить кровь. Вид вспоротого живота приводил в дикий ужас. Голос становился все слабее и жалобнее. — Ка-а-ан. Н-не умира-ай. Н-не…

Он попытался ответить, но только закашлял кровью. Мея взвыла, сжимаясь в комок и прислоняя его окровавленную ладонь к своему лбу.

С рыжих волос мамы и по изуродованному лицу, когда-то доброму и улыбчивому, текла кровь Кана. Из груди торчал кинжал. Она поднялась на ноги и медленно направилась к ним.

Сердце. Ей хотелось сожрать его сердце. А потом ее. И еще тех двоих.

Кан не знал, выживет он или нет, не знал, какой из его вздохов будет последний, но он четко ощущал Юдоль. Чувствовал, как Ее мучил беспокойный сон. И Она бы проснулась, но... Тот, кто должен разбудить Ее, еще не знает, как это сделать, и даже не догадывается, что он это он.

И сквозь сон Юдоль слышала желание Кана. Спасти Мею. Сбежать. Любым способом. И внезапно Ее Сила стала ярче, ощутимее и яснее.

Юдоль не захотела отдавать их Смерти в эту ночь, Она окутала их тела белым светом. И Мею, прижимающую руки к ранам Кана, и Магду, опустившуюся на колени, и Лерия, замершего без движения. Ласково обняла их, щекотливо заползла в уши, запуталась в волосах, залила собою глаза и унесла. Унесла в такие далекие места, что те едва помнились Кану.

И только Мея в последний момент заметила черный силуэт и сверкнувшую в его руках косу, которой он рассек шею матери. Голова укатилась. Тело упало ничком. Мертва. Она наконец умерла. Душа матери вновь попала в руки Смерти.