Глава 5
Староста вернулся быстро. Я успел пообедать и скормить Батане полблина. Толстый, масляный, горячий… Мне хватило одного, чтобы насытиться, даже не макая в красное земляничное варенье. Его я съел просто так, с безвкусным морковным чаем.
Вот что мне нравилось в Бесчудье – так это чай. И это была практически единственная причина, почему я возвращался туда снова и снова. Чай, а еще шоколад. И мишки из густого плотного фруктового киселя, зовущегося мармаладом. Именно тогда, в светлице добротной деревянной избы местного Старосты, я впервые задумался о том, что на самом деле в Бесчудье было не так уж плохо. Уже за одну возможность надеть под сапоги из сыромятной кожи чудо-носки, которые не промокали, отлично грели и стоили просто непозволительно дорого, я был ему благодарен. Кстати, проблем с деньгами у меня в Бесчудье не было. Новенькие монеты из моего мира считались там «старинными и отлично сохранившимися», так что достаточно было лишь немного усилий, чтобы выгодно их продать, и я мог жить там вполне безбедно. Спасибо, конечно, моему учителю, что когда-то рассказал про все хитрости, иначе сам бы я никогда не додумался и, скорее всего, обходил бы Бесчудье десятой дорогой.
Половину Батаниного блина я запихивал в себя уже с трудом, боясь разомлеть в тепле и сытости. А млеть было совсем не время.
Когда Староста вернулся, я попросил его жену и детей удалиться. Разговор предстоял нелегкий.
– Это что же получается… – после моего рассказа этот крепкий мужик, которого и медведем-шатуном, поди, не напугаешь, спал с лица. – Кто-то чудиц наших убивает почем зря?
– Похоже на то, – кивнул я и отставил кружку с недопитым морковным настоем. – Я проверю хатку вашу? Может, смогу понять, что с домовым случилось.
– Так а точно он мертвый-то? – в глазах Старосты зажглась надежда.
Мне жаль было ее разрушать, но дом, хранимый чудицами, выглядел совсем по-другому. И все-таки я не ответил и молча полез за печку.
На этот раз высохшее тельце домового нашлось прямо на полатях. Там, где наверняка спали и сам хозяин, и хозяйка, и, возможно, кто-то из ребятишек. Неспособные видеть чудь и ее порождения, они преспокойно ложились рядом с трупом своего защитника и спали так, по всей видимости, не одну неделю. Этого домового убили намного раньше, чем того, что жил в чудодеевой хате, и, видимо, только бесконечное трудолюбие хозяев спасло дом от увядания.
При жизни домовой был сильным. Рослый, плотный. Наверняка и чары у него крепкие получались, и пирожок-другой из печи он утащить мог. Сейчас же… Я осторожно перевернул покрытое мехом тельце. В отличие от Батани, этот домой был с короткой шерстью, и я увидел его искаженное смертью личико. Высохшее, словно вывешенная на просушку рыба.
Я не хотел показывать его Батане. Думал завернуть в тряпицу да переложить под печь, пока не придумаю, что делать с телами. Но мой домовой решил за себя сам. Староста аж подпрыгнул, когда крышка туеска задергалась, шарахнулся в сторону, когда Батаня откинул ее прочь и выбрался наружу. Видеть Староста его, конечно, не видел, но понимал, что происходит что-то чудское.
– Не надо, не смотри… – попытался остановить я Батаню, но тот уже запрыгнул на полати.
Несколько мгновений ничего не происходило – Батаня просто смотрел на своего мертвого собрата, напряженно застыв на краю печи. А потом он поднял голову и закричал. Громко, страшно, пронзительно.
От этого крика Староста заозирался было, а потом сжался, втянув голову в плечи. Я не знал, слышит ли он что-то ушами или скорее чувствует этот крик как что-то очень неприятное глубоко в сердце, да не стал спрашивать. Не время сейчас для праздного любопытства.
Неотвратимо близилась ночь, и я не знал, что мне делать. Мы проверили половину деревни – двор за двором. Батаня больше не кричал. Он уже знал, что мы найдем в каждом из них. Он сидел у меня у меня на плече, дрожа и больно цепляясь за волосы, но стойко перенес все испытания сегодняшнего дня. До сих пор я даже не знал, как сильно могут переживать чудицы за своих собратьев. Как вообще много чувств и смелости под этой густой косматой шерстью.
– Я боюсь ночевать в том доме, – признался я Старосте, когда начало темнеть. – Не за себя боюсь, а…
Староста кивнул. Он ни разу не спросил, с кем я перешептываюсь и кому подставляю плечо, но, похоже, сделал какие-то свои выводы.
– Оставайтесь у нас, коли хотите, – предложил он. – Только уж не знаю, поможем ли мы чем. Своего-то суседку, получается, не уберегли. И остальных…
Банники, дворовые, пара баюнков и даже крупный, высокий вазила-табунник – все они были мертвы. И теперь я хорошо понимал, почему баган напал на меня, не дав сказать ни слова.
– Не думаю, что вы могли что-то сделать, – покачал я головой. – Я не знаю, что их убило, но точно не простой человек.
– Может, хворь какая?.. – Староста задумчиво потрепал бороду.
– Я не знаю, – пришлось признаться мне. – Никогда не слыхивал, чтобы чудицы болели. И чтобы убивали их – тоже. Ну вот что, – решил я затем. – Переночую сегодня в хлеву вашем. Потолкую с баганом.
Если захочет он со мной говорить.
– В сене-то? – Староста нахмурился. – Как скажешь, бачко. Отнесу туда тебе одеяло. Потрапезничай только с нами.
На это я согласился. Весь день на ногах, да и ночь предстояла бессонная. Надо было поесть и хоть немного передохнуть.
Только оказавшись снова под крышей хатки, Батаня метнулся к туеску и спрятался в нем, с грохотом захлопнув крышку. На этом Староста все-таки не выдержал.
– Кто там у тебя, чудодей-бачко? – спросил шепотом. – Не серчай за любопытство.
Я не серчал. Но и рассказывать особо не хотелось.
– Помощник мой. Хранитель, – отозвался я без какой-либо конкретики. И тут же сменил тему: – А скажи мне вот что лучше, есть ли окрест деревни вашей места какие, дурной славой овеянные? Болото гиблое али чаща чудская?
Староста задумался. Потер бороду. Отпил квасу из большой кружки.
– Рядом с деревней нашей нет, – наконец сказал он твердо. – Но вот подальше, в сторону Троеверши… Большое село там, три дня пути, если напрямки, а по дороге доброй – все пять. И вот посередке-то примерно есть место нехорошее. Не ездим мы там без надобности особой, а если ездим, то с оберегами сильными да помолясь.
– Получается, это место примерно в полутора днях пути верхом? – уточнил я, прикидывая, сколько буду добираться на своих двоих.
Староста кивнул и посмотрел на меня со смесью страха и уважения.
– Пойдешь туда, бачко?
Я вздохнул.
– Пойду.