Джошуа
Это был его первый полет.
Он много читал о полетах ―
о братьях Райт, о том, как они заставили взлететь
то, что казалось лишь грудой металла.
От стоящих за этим научных изысканий его сердце взмывало вверх, а разум лихорадочно работал.
Возможность
оторваться от всего, что ты когда-либо знал, и начать сначала ― с пустого голубого холста.
Человек на Луне, водружающий флаг как памятник.
Откровение.
Он крепко сжал в руке паспорт.
Свой первый паспорт.
Странное ощущение… будто этот небольшой предмет
обладал силой,
способной изменить его жизнь
навсегда.
Он сидел у выхода на посадку и ждал.
Сотрудница аэропорта объявила в громкоговоритель,
что пассажирам следует пройти на посадку, сначала на кантонском, затем на мандаринском, затем на английском.
Люди стали подниматься на ноги ― белые туристы в шортах, сувенирных футболках и солнечных очках и местные в кардиганах, водолазках и легких пиджаках. Шелест откладываемых в сторону газет. Стук колес чемоданов, которые катили к очереди на посадку.
Из динамиков негромко играла
знакомая песня:
Он продолжал сидеть.
За окном он увидел самолет,
который должен был
перенести его через океаны и континенты
к новой жизни, к новому себе, и почему-то эта железная штуковина казалась ему
слишком маленькой, слишком тесной, неспособной вместить жизнь вокруг. А небо
казалось необъятным и непредсказуемым.
Оно покрывало собою весь мир,
и он под ним был всего лишь пылинкой.
Утром отец с ним не попрощался: его не было дома.
Мать тихим, напряженным голосом сообщила: отец ушел.
Ему нужно забрать доставку для ресторана.
А, понятно, ответил Джошуа так, будто это было нормально.
И ничего, что все продукты
отец всегда закупал в пределах Коулуна.
Углы всех комнат были заставлены коробками с вещами, подготовленными (настолько, насколько возможно) к переезду; ему пришлось передвинуть пару коробок,
чтобы обнять мать, позволить ей расцеловать себя в щеки, поплакать у него на плече.
Мы будем ждать тебя дома, сказала она.
Будто дом был местом, куда можно просто взять и вернуться.
Его сестра Дороти собиралась уходить.
Она просто обернулась
и кивнула ему. Не помри там, сказала она.
И, едва заметно улыбнувшись и подмигнув ему,
она ушла.
Последним местом, куда он зашел, прежде чем сесть в автобус до аэропорта, была квартира бабушки. В последний год, после объявления о сносе Коулуна, ее здоровье стало стремительно ухудшаться. Его мать упаковала в коробки кое-что из ее старой одежды. Завернула в газеты тонкий фарфор.
Но многие вещи в ее квартире не менялись с самого его детства:
китайский календарь на входной двери,
обеденный стол, который много лет назад сколотил ее муж,
ее плита, ее книги, ее вышивка.
Даже бледно-желтое покрывало на диване, которое он видел каждый раз, когда приходил в гости.
Тебя ждут большие достижения, сказала она, обняв его в последний раз.
Она не плакала, лишь потрепала его по щеке и по затылку.
И ты увидишь меня снова.
Ты увидишь меня снова ― он сел в автобус до аэропорта.
Ты увидишь меня снова ― в паспорте поставили штамп.
Ты увидишь меня снова ― пассажиры вокруг стали подниматься с мест и выстраиваться в очередь.
Ты увидишь меня снова, сказала она.
Но все будет иначе.
Теперь все будет иначе.
Он опустил руку в карман, ощутив прохладу нефритового Будды,
которого бабушка дала ему год назад. Он вспомнил отца у плиты,
стук металлической лопатки о вок. Слезы матери. Улыбку сестры.
Он чувствовал, как они ускользают от него.
Это то, чего он хотел, ведь так?
На задворках его сознания послышался тихий-тихий голос:
я могу встать и уйти. Прямо сейчас.
Поехать домой. Вернуться к прежней жизни,
к прежнему себе ― это не сложнее, чем лечь на лужайку в парке и закрыть глаза.
Ведь это так просто и так естественно.
Он не мог двинуться с места,
даже услышав очередное объявление сотрудницы аэропорта.
Его переполняли все возможные эмоции.
Но двинуться с места он не мог.
Песня продолжала играть:
Рядом с ним сел молодой китаец и сказал:
вы в Лондон? Уникальный город.
Услышав звук чужого голоса, он вздрогнул.
Уставился на него, не в силах ответить.
Незнакомец был примерно его возраста, но выше ростом.
Квадратная челюсть. Отросшие волосы, ниспадающие на глаза. Глаза, в которых читалось дружелюбие
и какая-то неизъяснимая горечь.
Незнакомец спросил: вы готовы к дождю?
Джошуа выдавил тонкую улыбку: да. Думаю, да. А вы?
Конечно. Молодой человек говорил по-кантонски с сильным акцентом.
С западным акцентом. Он закинул ногу на ногу.
Я там родился, сказал незнакомец. Часто летаю туда-сюда. А вы впервые?
Да.
А. В университет?
Да.
Дождь вам не понравится, сказал молодой человек. Но вот остальное… О, думаю, от остального вы будете в восторге.
Я впервые уезжаю из Гонконга, признался Джошуа.
Сказав это, он почувствовал облегчение.
О, я знаю. Незнакомец рассмеялся и поспешно добавил: то есть это заметно. Видно, что вы немного нервничаете.
Ну, это серьезная перемена, сказал Джошуа. А перемены могут быть непредсказуемыми.
Незнакомец улыбнулся. Согласен. Разве это не прекрасно?
Джошуа хотел его расспросить
о городе, в который направлялся,
обо всем, что его там ожидало.
О том, где ему искать работу и еду, напоминающую о доме,
который он покидал.
О том, каково это ― постоянно чувствовать на языке тяжесть
английского вместо кантонского.
И о том, утихнет ли когда-нибудь это чувство, разрывающее его надвое.
Но все больше пассажиров вставали на ноги, брали багаж и паспорта.
Джошуа тоже хотел встать, чувствуя, как внутри поднимается легкая паника.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.