Глава 8
Кое-как войдя в дом, на дрожащих ногах, я прислонилась к стене в прихожей, боялась, что упаду, наконец, собрав оставшиеся силы, разделась и прошла в гостиную, села на диван, да так и просидела, не двигаясь и не меняя позы до прихода Михаила, уставившись взглядом в одну точку на стене, в душе бушевали не свойственные для меня эмоции, гнев, ненависть, ярость. Удивительно, но Михаил пришёл сегодня рано, был трезвым, но от него опять несло женскими духами, а на воротнике рубашки, алел след от губной помады.
– Даже не пытаешься скрыть? – спросила я, показывая пальцем на его воротник.
– А зачем? – он цинично усмехнулся. – Ты ведь все равно обо всем догадалась.
– Кто она?
– Какая разница?
– Это дочь Морозова? Виктория?
Он посмотрел на меня, в глазах мелькнуло удивление.
– С чего ты взяла…
– Неважно. Это она?
– Нет, – он пожал плечами. – Ладно, пора сказать тебе все, скрывать больше не вижу смысла.
– Что сказать? – сердце сжалось от предчувствия неминуемого потрясения.
– У меня другая женщина, давно, три года.
– Что? – услышав это, я скорчилась от невыносимой боли внизу живота и упала на колени.
– Прекрати притворяться и разыгрывать, что тебе больно.
– Миша! Позвони в скорую, кажется у меня схватки. – не обращая на его слова внимания попросила я.
– Хватит! – в ответ сказал он. – Ты меня достала. Я ухожу.
– Миша, помоги. – взывала я к нему.
– Твои манипуляции со мной не пройдут, – ответил он. – проси свою мамашу, или вон, Алексея своего. А может, это ребёнок вообще его, да и остальные двое тоже. Надо бы сделать тест, хорошая идея, кстати. – продолжал он глумиться надо мной.
– Какой же ты ублюдок, – прохрипела я, боль становилась невыносимой. – убирайся отсюда.
– Я-то уйду, сейчас, но завтра вернусь. Дом мой, и я перееду сюда с любимой женщиной, а ты убирайся к мамаше или к любовнику своему, вместе с детьми.
Михаил ушёл, хлопнув дверью, благо дети были у моей мамы. Кое как, превозмогая боль, я доползла до телефона, от боли, совершенно перестала соображать, куда звонить, кому, хотела позвонить маме, но в последний момент передумала, незачем её тревожить, позвонила Алексею.
– Алло? – сонный голос.
– Алексей, Миша меня бросил, ушёл к любовнице, а я, кажется, рожаю, дети у бабушки.
– Выезжаю! Пять минут!
Он примчался через семь минут, помог спуститься, усадил в машину.
– Где Михаил? – спросил он, трогаясь с места.
– Ушёл. К любовнице. Лёша, он с ней три года! Три года он живёт двойной жизнью, а я ничего не замечала. Он был таким…, любящим, искренним, я и подумать не могла.
– Сволочь, – выругался Алексей. – Котёнок, успокойся, тебе сейчас нельзя ни о чем думать, только о ребёнке, разберёмся с ним потом.
В роддоме Алексей находился рядом со мной, пока оформляли документы.
– Кто отец ребёнка? – спросила медсестра.
– Муж… он… он в командировке, – соврала я.
– А это кто? – она кивнула на Алексея.
– Друг семьи.
Алексей сжал мою руку.
– Катя, хочешь, я останусь? Буду ждать.
– Не нужно. Спасибо, что привёз.
– Я все равно останусь, – упрямо сказал он.
Роды были тяжёлыми. Десять часов схваток, боли, страха, но, когда я услышала крик своего сына, все забылось.
– Мальчик! – объявила акушерка. – Три кило, пятьдесят сантиметров!
– Можно посмотреть?
– Конечно, мамочка.
Она положила маленькое тельце мне на грудь, и я заплакала. Мой сын. Мой маленький Артём – я давно решила, что именно так назову своего сына.
– Здравствуй, малыш, – прошептала я. – добро пожаловать в этот мир.
Четыре дня в роддоме тянулись как в тумане, Артёмка оказался спокойным малышом – ел, спал, иногда открывал свои тёмные глазки и смотрел на меня так серьёзно, словно все понимал. От Михаила не было ни звонка, ни сообщения, телефон молчал, и с каждым часом я все яснее осознавала – он действительно ушёл, бросил меня с тремя детьми, даже не поинтересовавшись, как прошли роды, кто родился. Мама приезжала каждый день, привозила с собой Никиту и Алису, дети смотрели на братика с восторгом и осторожностью.
– Мам, он такой маленький! – шептала Алиса, боясь разбудить малыша. – Можно погладить?
– Конечно, солнышко, только нежно.
Никита стоял чуть поодаль, серьёзный и задумчивый.
– Мам, а почему папа не приезжает? – спросил он однажды.
– У папы много работы, – привычно соврала я.
– Нет, – он покачал головой. – бабушка сказала, что папа больше с нами не живёт.
Я посмотрела на маму с упрёком.
– Катя, я не могла врать ребёнку, – тихо сказала она. – он все равно узнает.
Алексей приезжал дважды в день – утром перед работой и вечером, приносил цветы, фрукты, домашнюю еду, приготовленную его домработницей.
– Как ты? – спрашивал он каждый раз, и в его глазах была такая забота, любовь и нежность, что хотелось плакать.
– Нормально. Артёмка хорошо ест, набирает вес.
– А ты? Ты как?
– Я… держусь.
На третий день он пришёл с мрачным лицом.
– Катя, мне нужно тебе кое-что рассказать. Я встретился с Михаилом.
– Зачем? – сердце болезненно сжалось.
– Хотел поговорить с ним по-мужски. Объяснить ему то, что он делает, это просто выходит за рамки морали.