Глава 11. День второй. Чудесное немецкое утро
(Уровень интеграции: «Я в аду, пожалуйста, отпустите меня обратно в Москву»)
Проснулась. Кактус на окне. Я дома?
Сейчас мама нажарит блинчиков, с горкой, со сливочным маслом сверху, со сметаной и сгущёнкой. Папа будет смотреть новости и комментировать.
Но нет. Блинчиков не будет…
Потому что окно не моё. И стены чужие. И даже небо как будто не такое голубое.
Боже, как же холодно! Смотрю на термометр: +14. Четырнадцать градусов!! Реально??? У нас на даче зимой теплее было: папа натопит, печку заправит, и красота. А тут – холодина!!!
Выбираться из-под одеяла не хотелось. Но надо. Я же ответственная. Приехала работать.
Решила «порадовать» моих новых… «родственников».
Вытащила сыр, колбасу, масло, заварила чай, сварила кофе, накрыла на стол. Всё как дома. Но пока без блинчиков.
В 7:55 в кухню вваливается принц Бурсиан. Мятая рубашка, костюм сидит как на пугале. Смотрит на стол. Не говорит «доброе утро», не улыбается, не кивает. Только:
– Слушай и запоминай. На завтрак – только шоколадная паста с хлебом. Мориц иногда ест мюсли. Бутерброд в школу – обязательно. Спрашивай, какой хочет.
Меня даже не расстроил его приказной тон. Самое главное, что я вроде как немного понимаю. Ну не всё, конечно, а так, процентов на тридцать. Остальное – жесты.
Села. Намазала себе хлеб шоколадной пастой, которую терпеть не могу. Бурсиан тычет взглядом и приказывает: «намазывай типа сыночку его тоже».
Молча делаю. Он ждёт, как император, пока я завершу церемонию.
Ну окей.
– Он ест сам? – спрашиваю. Ну типа, предложение простое, но ирония максимальная.
Ноль реакции. Бурсиан отвечает сухо, без намёка на эмоции:
– Да. Сам.
Шутка не зашла.
Сынок тем временем щёлкает пальцами, как в ресторане официанту, и говорит мне: «Дай воды!»
Я не реагирую. Ну а что, здоровый парень, восемь лет, сам, что ли, не нальет, что за наглость такая?
И тут… Бах! У мелкого истерика… Он орёт, из чего я понимаю, что меня сравнили со служанкой и что-то было ещё в мой адрес, но перевод я не знала.
Вот засранец.
Я смотрю на папу. Ноль реакции. Он продолжает жевать хлеб.
Наверное, мне надо его воспитывать? Я же типа няня?
«Мориц… так нельзя…» – начинаю осторожно.
И тут ребёнок переходит в режим истерики на максималках. Сопли, слёзы, крик – как будто я разбила ему любимую PlayStation.
Я в панике. Меня никто не предупреждал, что тут ребёнок-псих! Где инструкция? Как заткнуть этого монстра?
Бурсиан наконец вскакивает, наливает воду, ставит стакан перед сыном. Мориц моментально затихает, получая то, что просил.
А потом… Папа начинает орать: «Что, сложно сделать, что тебе говорят?! Встала и налила!»
И тут я понимаю: это не ребёнок истеричный. Это семейка психов.
Это – уровень их коммуникации. А я просто попала в их дурдом…
Объяснить про то, что на меня шеф в фирме никогда голос не поднимал? Ну пока не могу… Ага, попробуйте вот так, сходу, на нервах, построить монолог на чужом языке, если вы иняз не заканчивали.
Пока я судорожно пытаюсь вспомнить хоть какие-то слова и связать их в предложения, в меня летит бутерброд и семейка заканчивает завтрак.
Снимаю с себя «Нутеллу»
Выдыхаю. Вот сейчас мне очень хочется поменяться местами с моим прадедом, который прошёлся по улицам Берлина на танке в сорок пятом… Но… Я же толерантная. Миру мир…
Слышу с ванной окрик Бурсиана. Иду. Он уже вытряхнул на пол корзину с грязным бельём. Сразу видно: копили к моему приезду.
– Постираешь. Уберёшься. Погладишь рубашки. Вымоешь туалет. Заберёшь Морица из школы.
Сует мне в руки листочек с каракулями.
– Вот тут нарисовано, как найти школу. Тридцать минут пешком. Не опаздывай.
Я киваю. Прячу взгляд, чтобы не увидел, как мне хочется надеть ему корзину на голову… Нельзя показать чувства. Мне ещё Юльку дождаться надо.
План Б: найти ближайшее российское консульство и сдаться.
– Ключ дайте, пожалуйста, – прошу его вежливо.
Он удивлён.
– Ключ?
– Закрывать дверь. Когда я выйду.
– Не надо.
Из кухни ржёт Мориц:
– Закрывать дверь! Ха-ха-ха!
Уходят. Наконец. Я остаюсь одна.
Пинаю кучу белья.
Капиталисты хреновы. В раю живут. Даже двери не закрывают. Зато уважения – ноль.
Вчера я была сотрудницей уважаемой фирмы.
Работала с министрами. А сегодня я – уборщица в чужом доме. И маленький деспот орёт на меня, как на персонал.
Да, спасибо, отличная языковая практика.
Полное погружение. Прямо с головой.
А не пошло бы оно все на х… Надо же! Немецкий предлог, обозначающий направление nach («нах») очень созвучен тому, куда бы я всё это сейчас послала.
