Глава 10. Добро пожаловать… вроде как
Привет, Дюссельдорф.
Спускаюсь по трапу самолета. Желание вцепиться в руку Наташи и прошептать: «Не бросай меня среди всего этого чужого». Но я уже была взрослая девочка и знала: всё, пути разошлись.
Наташу ждала спокойная, выстраданная жизнь уважаемой фрау: муж, квартирка на Кельденихштрассе, работа в немецкой фирме и пиво по пятницам в Старом городе.
А меня?.. Меня ждали приключения, Юлькина свадьба и мой жених.
Не кто-нибудь, а директор одной из крупнейших автомобильных компаний Германии. Звучит солидно. Почти сказочно.
Закинула за спину рюкзак и пошла к выходу. «Минус один, минус два, не ниже… Почти курорт», – прикинула я, вдыхая немецкий воздух.
Огляделась. Аэропорт как аэропорт. Почти как наш. Чуть меньше. Толпа встречающих – чуть более «европейская».
И среди них – он. Жених, типа?
Сутулый, плешивый, в свитере непонятного цвета и брюках в тон. В руках табличка с моим именем. Рядом крутился пухлый белобрысый мальчишка, похожий на варёную сосиску в куртке.
Может, настоящий принц просто отлучился – за кофе, в буфет, к белому коню? А табличку оставил этому… резервному дядьке? Но нет.
На лице – ни искры радости. Лёд.
«Наверное, стесняется», – подбодрила я себя и выдала широкую улыбку, с готовой приветственной репликой на языке.
Протянула руку. Птичкой, робкой. И… зависла в воздухе.
– Olga? – лениво спросил «принц», с каждой секундой теряя очки.
Я закивала, как китайский болванчик.
– Ich bin Bursian. Das ist Moritz. / Меня зовут Бурсиан. Это Мориц.
Мальчик – Мориц – слегка дёрнул уголком рта. То ли улыбка, то ли спазм. Ну хоть какая-то эмоция.
В моём воображении встреча рисовалась иначе: объятия, радость, фразы вроде «наконец-то ты здесь!». Вместо этого – я тащу рюкзак сама, стараясь не отстать от хмурого спутника и его ребёнка.
На парковке он молча кивнул на багажник чёрного «Ауди». Рюкзак – туда. Сама села на переднее сиденье, пристегнулась. Поехали.
Летим по автобану, дорога как зеркало – гладкая. Молчим. И вдруг, не глядя в мою сторону, он говорит:
– Wie geht es dir? / Как дела?
– Danke. Gut! / Хорошо, а у вас?
– Es geht / Пойдёт.
Ну хоть первый диалог я осилила. Супер!
Мориц неожиданно выстрелил в мою сторону какой-то фразой – быстрой, как очередь. Упс. Он точно на немецком говорит??
Потом Бурсиан, видимо, повторил то же самое. Помедленнее. Но это не спасло ситуацию.
Я ни фига не поняла!!
И тут они оба – отец и сын – переглянулись. С таким видом, типа, как это она не понимает нас!
Моё настроение рухнуло.
«И о чём я только думала, когда соглашалась на всю эту авантюру? Ну нет, серьёзно, я надеялась, что моих школьных знаний хватит на свободное общение? Или я тогда об этом не думала???»
Но рефлексировать было поздно. Я зевнула (курсы театрального) и сделала вид, что заснула.
К моменту, когда мы въезжали в посёлок, я уже снова улыбалась. Ну подумаешь, не понимаю ничего. Это, наверное, стресс. Пройдёт.
По ухоженной дороге «Ауди» миновал несколько вилл с бронзовыми львами у ворот.
А потом свернул к их дому.
По сравнению с соседскими особняками жилище казалось скромной дачкой. Если не сказать сарайчиком.
Они не сняли обувь, войдя в дом… Оказывается, у них так принято. А ещё говорят, что мы – дикари…
1 февраля. День первый. Германия
(Внимание: возможны следы культурного шока)
После короткой «экскурсии» по дому – скорее беглого инструктажа – мне жестами предложили пойти отдохнуть и подготовиться к ужину.
Спасибо тебе, язык жестов. Пока только ты не дал Штирлицу провалить свою миссию.
Захожу в «мою» комнату. Что мы имеем: письменный стол, шкаф, телевизор и… матрас. Без всяких подиумов, каркасов и вообще признаков кровати. Просто матрас. Лежит. На полу. Да тут даже на три звезды не тянет!
Ну ладно. «Приют усталого путника». Будем считать, что это такой минималистичный немецкий шик.
Окно выходит в сад, на подоконнике – кактус! Маленький, круглый, колючий. Такой же был у мамы на кухне. Привет, родненький. Села у окна, погладила кактус по макушке – осторожно, он с виду пушистый, но характер у него, как у меня.
Рюкзак пока не трогаю. Не готова обживаться. Уеду отсюда, как только Юлька за мной приедет. Она слегла с гриппом и не смогла меня встретить. Дождусь и уеду.
Из кухни повеяло жареным мясом. Желудок предательски заурчал.
Переоделась в белую футболку с рюшами – образ «девочка-милота». Послание без слов: «Я пришла с миром. Я несу вам свет».
Появляюсь в столовой.
Бурсиан жестом усаживает меня за стол, я хватаю вилку, нож… и сталкиваюсь с непрожаренным мясом.
С кровью. Настоящей.
А-а-а-а! Я такое не ем…
Но объяснить не могу. Немецкий где-то остался в школьном ранце рядом с формулой площади круга.
Показываю жестами: «Извините, не хочу есть».
Он кивает, сморкается в салфетку прямо за столом. Мориц, сын его, громко срыгивает.
Блин, меня сейчас стошнит!!!
И это моя новая реальность.
Наконец «семья» доела. Я голодная. Загружаю после них тарелки в посудомоечную машину. Бурсиан что-то орёт, но я не понимаю. Потом жестами отправляет меня отдыхать и на часах показывает, что завтра подъём в 6:00.
Вид у него при этом такой, как показывали в советских фильмах про войну. Когда там нашим кричали «Партизанен!»
Я ушла в свою комнату
Достаю календарик. День моего приезда аккуратно обведён сердечком. Закрашиваю его чёрным. Вынимаю из рюкзака дневник. Пишу на первой странице:
«Теперь я понимаю белых офицеров, которые стрелялись от тоски по Родине…»
