Глава 3
Слегка дрогнув, самолет коснулся земли, и я уставилась в иллюминатор на аэропорт. Все получилось. Всего девять часов дискомфорта – и я на месте. Глаза предательски увлажнились, но не хотелось, чтобы эмоции взяли верх. Я чертовски гордилась собой, но лысому мужчине лет сорока, развлекавшему меня весь полет, не обязательно об этом знать. Хотелось оставить чувства при себе, пусть даже они предательски бурлили внутри.
Я взволнованно плелась за пассажирами по трапу и примкнула к толпе в поисках указателей паспортного контроля и выдачи багажа. От остальной части здания меня отделяли большие матовые стекла, и можно было лишь догадываться, что там за ними. Хотелось запомнить все, хотя я сразу поняла, что этот аэропорт ничем не отличался от остальных. Благодаря кондиционеру я не вспотела в темных дорожных легинсах, а от серо-голубого напольного покрытия рябило в глазах, и все же здесь было спокойно и уютно. Я боялась заблудиться, хотя свернуть не туда было практически невозможно. Наконец показалась лестница, откуда открывался вид на гигантский зал.
Я спустилась по ступеням в большое помещение, где многочисленные ленты разделяли очереди из пассажиров. Взгляд остановился на двух больших тотемных столбах по обе стороны лестницы. Размеры поражали воображение, они пестрили мелкими деталями, и я потеряла голову от этого зрелища. Только когда незнакомец чуть не сбил меня, задев плечом, я опомнилась и решила полюбоваться достопримечательностями Ванкувера позднее. Я сползла на две ступеньки, ухватилась за перила и почувствовала, как тяжелый рюкзак тянет меня за собой. Нащупав мобильный телефон, болтавшийся на шее, я быстро сделала пару фото, а затем подключилась к бесплатному интернету.
Приземлилась. Надеюсь, получу багаж без приключений. Напишу позже.
Я вытерла вспотевшие ладони о лосины и стала ждать ответа Милы, хотя у нее было уже за полночь.
Надеюсь, у тебя в ручной клади не обнаружат контрабанду и наличку.
Разумеется, лучшая подруга просто шутила, тем не менее я выпучила глаза от необъяснимого страха, надеясь, что никто из людей в форме не заметил сообщения.
Да, Тара. Именно это сообщение. У тебя в телефоне. На немецком. Я прошла к автоматическому терминалу, отсканировала паспорт и сделала фото как перед арестом, а затем встала в следующую и, хотелось верить, последнюю очередь. Потолок над головой уходил в высоту метров на сорок. Это всего лишь аэропорт, но я убеждала себя, что здесь все особенное. Ощущение в животе, тотемные столбы на каждом углу и люди в очереди рядом – все это как по волшебству вызывало улыбку. Очередь двигалась быстро, и лишь когда оставался один человек, до меня дошло, что предстояло дальше. Паспортный контроль. Совсем не как в Мюнхенском аэропорту, где безразличный сотрудник в стеклянной будке бросил ленивый взгляд на паспорт. Нет. Здесь женщина в темно-зеленой форме задавала вопросы. Сердце неприятно колотилось, и я крепко сжимала в руках документы. Подбадривала себя. Канадцы дружелюбные. Все канадцы невероятно дружелюбные. Ты же сама в интернете читала, Тара. Боже. Я протянула паспорт и прокрутила в голове все, о чем меня могли спросить. Учебная виза, время прибытия, прививки, девичья фамилия матери – я помнила все.
– Цель поездки?
Я сглотнула, потому что внезапно все навыки английского, полученные за тринадцать лет в школе и благодаря регулярному просмотру сериала «Друзья», куда-то улетучились.
– Эмм… – вырвалось сперва. – Learning, – промямлила я, потому что перевести «повышение квалификации по разным специальностям и стажировка для выяснения собственных целей в жизни» мне не удалось.
– Работа. В Центре помощи диким животным, – собирала я ответ из словарного запаса пятиклашки. – В Нанаймо, остров Ванкувер, – добавила я поспешно, запинаясь на словах, которые звучали непривычно.
Блондинка кивнула, невозможно было не заметить легкую ухмылку. Она бегло изучила разрешение на пребывание и протянула документы, а затем пожелала мне хорошо провести время в Канаде. Хотелось ответить, но я решила скромно кивнуть. К чему лишний раз открывать рот и говорить на ломаном английском, мне и так хотелось провалиться сквозь землю.
Пережив минуту позора, я подошла к ленте выдачи багажа моего рейса и стала ждать чемодан.
Наверное, если бы я говорила по-английски еще хуже, меня бы арестовали.
Я надеялась, что Мила уже спит, и была уверена, что завтра она поднимет меня на смех. Абсолютно заслуженно. Я была готова к любым трудностям, даже собрала ручную кладь так, чтобы можно было прожить ровно три дня без остального багажа, но вопрос о цели визита совершенно выбил меня из колеи. Может, потому что ответа не было. Я гоняла одни и те же мысли по кругу, вспоминая слова родителей, когда меня спрашивали, что я здесь делаю. После отказа в стажировке я почти каждую ночь перед сном пыталась найти ответы на все эти вопросы, но тщетно.
И все же мне хотелось быть здесь. Подальше от бесконечных упреков родителей, от будущего, похожего на кошмар. Главное – я далеко, впереди новая жизнь и неопределенность. Неприятное чувство, и все же именно ради этого я целых девять часов терпела тесное сиденье в экономе, где даже ноги нельзя вытянуть. Разве можно одновременно хотеть и не хотеть чего-то? Я забрала багаж, села в такси, и не прошло и часа, как я с радостью завалилась в кровать в отеле.
18:37
Дома, в Мюнхене, будильник поднял бы меня почти через три часа в университет, и день можно было бы пережить только благодаря литрам кофе. Здесь настало время ужина. Я разулась и вздохнула с облегчением. Еда. А это вариант. Хотя после долгого перелета и напряжения куда более привлекательной альтернативой было бы лечь спать. Прямо здесь и сейчас. Я натянула одеяло до плеч и закрыла глаза. О разнице во времени можно было подумать потом.
Утром во вторник будильник сработал в третий раз, телефон на темном кухонном островке разрывался неприятно и резко.
На экране загорелось уведомление «Детский сад» и где-то семнадцать восклицательных знаков, напоминающих о том, что нужно срочно отвести Розали и Антона в детский сад, чтобы успеть на работу.
Через пятнадцать минут я уже сидела за рулем внедорожника, сигнал системы громкой связи подсказывал путь, когда я сворачивала на главную дорогу.
– Доброе утро, сестренка.
Низкий голос брата заполнил салон автомобиля.
– Ты, я смотрю, уже успел насладиться первой чашкой кофе, – пошутила я, потирая ладонью уставшее лицо.
– А ты, очевидно, нет.
Я невольно ухмыльнулась, надеясь, что он встретит меня в операционной со свежесваренным кофе.
– Как дела?
Я свернула на объездную дорогу. После рождения Антона мы переехали за город. Родительская клиника, которую мы возглавили с Маттиасом, по-прежнему находилась в центре.
– Пациенты.
Я бросила взгляд на открытый органайзер на пассажирском сиденье, расписанный пестрыми текстовыделителями.
– Ты не мог бы провести операцию в шесть вечера? Неправильный прикус, это быстро, мне нужно на родительское собрание в детский сад.
Не дождавшись ответа брата, я посигналила и выругалась на водителя, который подрезал меня из ниоткуда.
– У тебя неправильный прикус? Разве ты не проходила на днях очередную диспансеризацию, как и положено образцовой матери семейства?
– Ты же понял, о чем я, – прервала я раздраженно смешок брата.
Последовало короткое неловкое молчание. В жизни было столько стресса, что места для шуток просто не осталось, чувство юмора зачерствело.
– Думаю, получится.
Я облегченно вздохнула и мысленно отметила этот пункт галочкой. Одно дело сделано, осталось всего триста. На сегодня.
– Спасибо.
Я сглотнула ком в горле, мечтая поскорее забраться в постель, хотя день только начался.
– Через двадцать минут буду.
ОМГ ЧТО???
Мила ответила буквально через несколько секунд после того, как я подошла к шумящей воде. Надеюсь, все поменяется, и она перестанет пялиться в телефон посреди ночи и жертвовать сном из-за меня. Очнувшись от кошмара, я решила полюбоваться закатом у водоема, до которого, если верить гугл-картам, было всего пятнадцать минут пешком.
АНТОН И РОЗАЛИ???
Конечно, самое главное. Я назвала детей Антоном и Розали. Своих. Собственных. Детей.
Я собиралась на родительское собрание. Называла брата Маттиасом. Ты бы видела мой календарь. Он горел ярче, чем рождественская гирлянда.
Я присела на кучу коряг, прибитых к берегу, и прислушалась к шуму волн. Позади располагался кампус Университета Британской Колумбии, оживленный центр города, и всего в нескольких минутах ходьбы – пляж с видом на многокилометровые горные массивы. Боже, какая потрясающая страна!
Тоже мне искусство. Доро всегда украшает дом и интерьер в бело-синих тонах, как будто на кону ее карьера декоратора.
Я засмеялась при мысли о том, что каждый год на Рождество мама забывает, что они с отцом ветеринары, и из тени выходит ее дизайнерское альтер-эго.
Я сфотографировала закат и отправила снимок Миле. Галочки оставались серыми, похоже, она заснула. Я достала из рюкзака блокнот. По его потрепанному виду было заметно, что его всегда носили с собой. Понадобилось несколько секунд, чтобы выудить карандаш из кармана, и вот я принялась рисовать. Набросала горы на заднем плане и водоем перед ними. Море без устали шумело, и я старалась впитать каждую деталь и даже запечатлеть на бумаге приятный запах соли. С каждой секундой, пока темный карандаш выводил линии на бумаге, кошмар рассеивался. Уходил на задний план, чтобы исчезнуть за горизонтом и остаться лишь пустяковым воспоминанием.