7. В болезни нет правды и неправды
Рентгеном заведовала худощавая девушка с красивой копной золотистых волос. Она обнялась с сопровождавшими меня дамами, словно те были ей сестрами. Затем доктор повернулась ко мне:
– Стаскивайте штаны.
Мои спутницы потрепали меня по голове.
– Подсматривать не будем! – И вышли рука об руку.
Я снял брюки и остался в трусах. Собственные тонкие ноги показались мне плавящимися под знойным солнцем парочкой эскимо.
– Все снимайте! – не без кокетства крикнула врач.
Ну я все и снял. От боли в животе меня вдруг скрутило.
– Стойте прямо! – последовал очередной приказ. Стиснув зубы, я выпрямил хребет и прильнул спиной к студеной, как камень, металлической стенке. Девушку было не видать, до меня только доносились обрывистые фразы: – Голову подымите! Спину распрямите! Влево повернитесь! – Вся нижняя часть моего тела еле двигалась. К тому же ничего не было видно. Даже пальцы на руках… Но вот и это испытание подошло к концу. У меня по всему телу выступила испарина. Не успел я натянуть штаны, а врач уже заверещала: – Следующий! – На зов вошла женщина… Изможденный, я покинул кабинет. Гостиничные дамы, убедившись, что меня им вернули в целости и сохранности, задрали большие пальцы. Я же ничего не испытывал, кроме жуткого дискомфорта.
К боли в животе у меня начала примешиваться еще неизвестная колика. Эта новая мука – чудная и весьма обширная – начала опутывать меня удавкой, привязывая еще сильнее к больнице. Но я остановил себя мыслью, что это все жизнь и что стоило вверить себя в руки специалистов.
Результатов рентгена тоже надо было дожидаться часа два. Меня пока сводили на ЭКГ, а после ЭКГ – на УЗИ. Правда, в кабинете УЗИ отказались проводить исследование, заявив, что я опоздал на прием и к тому же залил в себя слишком много жидкости.
– Записывайтесь на другое время, – отсек врач.
– Какое время? – поинтересовались дамы.
– Через неделю.
– А раньше никак нельзя? Ему же еще, возможно, предстоит операция. – На лицах дам выступили маски глубоких угрызений совести. Но удалось обговорить все с доктором. Они вытащили у меня из кошелька пару банкнот по сто юаней. Врач лишь мельком глянул на деньги, но не принял их, а сказал, что только что отменился пациент, так что можно прийти на прием завтра.
До меня дошло, что доктор мне еще пошел навстречу. Из-за того, что я шел вне очереди, у других пациентов случались задержки. Кто знает, не привело ли это к опозданию на прием или ухудшению состояния – а то и смерти – других больных. Правильно ли играть чужой жизнью, чтобы спасти свою собственную?
Гостиничные дамочки обратили внимание, что я остолбенел, и заявили безо всякого стеснения:
– Благими помыслами вы никогда не вылечитесь. Больницы же – это не только технологии, это и человеческое общество в миниатюре. Смертельный исход настигает того, кто не понимает этого.
Я парировал:
– Никогда об этом не думал. Впрочем, разве я сейчас сам не пробился к доктору в кабинет? В болезни нет правды и неправды. Сначала надо позаботиться о собственном спасении. Это-то мне отлично известно. – Я поблагодарил врача. Еще одно препятствие позади.
Дамочки подхватили мое вспотевшее тело и потащили меня, как саквояж, прочь. Мы отыскали в приемном покое место, где можно было присесть, и стали ждать результаты анализов крови, мочи, кала и расшифровок ЭКГ и рентгена. Дамочка с косой и круглым подбородком, похоже, все еще злилась на меня за то, что я не позволил ей сдать за меня кровь, и вскоре исчезла из поля зрения. Со мной осталась только ее коллега с завитыми волосами и остреньким подбородком. Так мы и сидели – один мужчина, одна женщина – наедине друг с другом.