15. Профессиональная врачебная этика
Было ощущение, что я отправился в дальнее путешествие и только-только добрался до точки назначения. Когда мы вернулись, преждевременно поседевший врач-авангардист сидел все на том же месте с тем же безмерно утомленным видом. Явный упадок сил у доктора немедленно порождал сочувствие. Но – при всей своей изнуренности – он сразу распахнул глаза и быстро пробежал взглядом по листку.
– Вроде бы все недурно, – сказал он это не мне, а сестрице Цзян, – но во избежание осложнений лучше бы еще записаться на компьютерную томографию.
– Хорошо, – отозвался я. Чувство, что цель достигнута, сразу улетучилось. Начало казаться, будто маленькие чертики загоняют мне под кожу острые лезвия. Смог ли я храбро выдержать это истязание, быть достойным звания «героя»?
– Сегодня, наверно, уже не успеете. И сделайте уж заодно гастроскопию. – Врач говорил вроде без раздумий. К нашему второму заходу его успели облепить другие пациенты и родственники.
– А чем я все-таки болен? Когда станет известен диагноз? – На пределе возможностей я сжал кулаки. Я активно воскрешал перед глазами славные образы тех непоколебимо державшихся вопреки всем испытаниям старцев и ужасающие образины самых коварных демонов преисподней.
Врач от моего напора немного опешил.
– Не торопите события. Вы же, в конце концов, находитесь в Центральной больнице города К! – поспешила наставническим тоном вставить сестрица Цзян. – Мы с уважаемым врачом – хорошие знакомые. Он – доктор наук, и ему приходится нелегко, он уже более шестидесяти часов работает без перерыва, выполнил десяток с чем-то операций. Если бы не он, то пациенты были бы обречены на смерть. Проблема в том, что пациенты обычно не видят дальше носа. Почему-то они уверены, что больница – печатный станок, который ломится от свеженьких банкнот. А по факту врачи всем жертвуют для вас. Больнице хронически не хватает специалистов. А больных же – море. Все доктора страшно перегружены. Только подумайте, как много жизней они умудряются при этом спасать, сколько людей вырывают из лап Янь-вана! Врачи служат больным всем сердцем и всеми помыслами. Вот почему они такие обессиленные. Доктор не кушает, не пьет, не спит, не справляет нужду, а посвящает себя целиком осмотру больных. А ему же скоро еще надо направляться в лабораторию, чтобы заниматься научно-исследовательской работой! – С этим моя спутница, многозначительно взглянув на врача, протянула ему мой кошелек.
– Пусть вам пройдутся зондом по желудку. Вытащат все лишнее, что у вас там накопилось, вам сразу значительно полегчает. Подозреваю, что это ретенция желудка. – Врач нахмурил брови и оттолкнул от себя кошелек. Говорил он с нетерпящей возражений решительностью.
– Но… Но я три дня ничего в рот не брал, только один раз попил водички… – Если память меня не подводила, ничего про столовые для обитателей преисподней в сутрах не говорилось.
– Ну что я вам могу сказать? – выпалил врач, размахивая в воздухе длинными, тощими руками, словно рисуя картину. – Это уже медицинский вопрос. Чем больше мы убеждаем себя в отсутствии чего-либо, тем с большей вероятностью оказывается, что кое-что все-таки у нас имеется. – Он будто зачитывал глубокомысленную лекцию о философии. От философии я был максимально далек, да и ответ был совсем несообразный моим словам, так что я не нашелся, что сказать.
– А можно обойтись без зонда? – промямлил я. Мой взгляд уцепился за халат, обволакивающий врача простыми линиями, как отливающая черным пластиковым блеском офицерская форма.
– Боли боитесь? – Врач не без жалости пригляделся ко мне.
– Говорят, что чем больше боли – тем больше счастья. Слышали такое? Вы что, раньше не бывали в больницах? – спросила сестрица Цзя.
Я разжал кулаки и изобразил, будто совсем не чувствую боли. Не хотелось, чтобы доктор увидел, сколь мягким и расхлябанным я был.
Врач с некоторым недоумением заметил:
– Пациент, скажу вам начистоту: мы здесь занимаемся тем, что делаем мучающихся людей счастливыми. Вот и вся этика профессионального врача. Что же вы по-прежнему не доверяете нам? Спасать умирающих от смерти и облегчать страдания больных – наше дело. Врач ценой собственной боли дарует ликование больному. Если бы у пациентов было хоть чуточку больше уважения к нам, если бы вы нас то и дело не прерывали, то нам было бы намного легче исполнять свой долг. Но если вам в самом деле все это не нужно, то вы можете написать расписку и отказаться от наших услуг. Мы уважаем право больного выбирать, что душе угодно.
Сестрица Цзян добавила:
– Доктор все верно говорит. Я много раз наблюдала, как врачи принимали пациентов. Лечение чем-то напоминает рождение ребенка. Это и боль, и радость. Пока идет процесс, пациент кричит от боли и жалуется на то, что врач нерадивый. Но только лечение заканчивается, как пациент испытывает беспредельное счастье, а боль немедленно улетучивается. Какой же неблагодарный народ вы, больные! Впрочем, все это – исключительно по доброй воле. Никто вас насильно в больницу не вез. Но раз уж вы здесь, то стоит прислушиваться к докторам. Миленький Ян, нужно верить в больницу и врачей. Страна у нас еще бедная, денег у государства на строительство клиник нет, публичным больницам приходится самим изыскивать деньги на обустройство и закупку оборудования. Врачам зарплата и премия потихонечку капают на счет, монетка за монеткой. Работают они, стараются изо всех сил, несмотря на маленькие деньги, не жалея себя, лишь бы больным было хорошо. Если с вами что-то непредвиденное произойдет, то врачу от этого будет только хуже.
– Понятно, – протянул я, обливаясь потом.
Словно ощущая некоторую неловкость, моя спутница после некоторых раздумий совестливо продолжила речь:
– Миленький Ян, позвольте вам напомнить, как дела складываются здесь, у нас, в городе К. Может тогда вам все станет понятнее. Регион у нас совсем небогатый, возможности для развития ограничены, инфраструктуры как таковой практически нет, и многое у нас пока еще делается не так, как хотелось бы. Да, больных многовато, запредельно много, медработникам рук не хватает, с палатами и медаппаратурой совсем туго, повсюду грязь, отсутствие дисциплины и дурное обслуживание, а у большинства пациентов в довершение ко всему еще и скверный характер. Это все – реальность, от которой никуда не убежишь. Но вы разве не смотрите новости по Центральному телевидению? Там же рассказывают правду. Несмотря на то что ресурсов у нас в разы меньше, чем у развитых стран, мы умудряемся людей спасать гораздо чаще, чем они. При том, что в нашей стране расходы на медицину самые низкие в мире, средняя продолжительность жизни у нас такая же, как в развитых странах. И это дается нам нелегко. Съездите в США, попробуйте там сходить в больницу. В американской муниципальной поликлинике надо неделю дожидаться очереди. Чтобы попасть на обследования, надо записываться за несколько месяцев, а на гастроскопию – за год. Я не шучу! Для того чтобы удалить аппендицит, нужно потратить тридцать тысяч долларов, чтобы родить ребенка – шестьдесят тысяч. Здесь у нас за запись к специалисту берут всего десять с чем-то юаней, за инъекцию – два юаня! Как за кочан капусты. У нас принцип: больные – всегда на первом месте. Интересы врачей и больницы никогда не идут вразрез с интересами больных… Кроме того, город К переживает переходный период. В любом процессе прогресс наступает постепенно. За один день вес набрать нельзя. Вы собственными глазами увидели все славные перспективы, которые открываются перед нашей больницей, а от светлого будущего больницы зависят все остальные аспекты нашей жизни. Миленький Ян, вспомните о песнях, слова к которым вы пишете. Разве все они не прославляют нашу эпоху? Разве вы при обычных обстоятельствах не предпочитаете видеть светлую сторону явлений? Вас же пригласили сюда для написания такой песни. Так что постарайтесь найти в себе силы и не раскиснуть вконец! Компания Б находится под непосредственным управлением правительства города К, это известная компания, и ее руководство изыскало возможности пригласить вас в город К, чтобы вы написали для нас гимн. Вы необычный больной. Вот почему к вам так много внимания. Для вас мы организуем особенно тщательный и всесторонний осмотр и лечение. Считайте, что вас направили окунуться в жизнь народных масс, лучше познакомиться с их нравами. Ведь только так получаются нетленные произведения, которые потом передаются из поколения в поколение! Просим вас набраться терпения. Терпение – вот что нужно в любом деле! Вам предначертано пережить много трудностей на вашем веку. Только тогда вы сможете благодаря последовательному преодолению сложностей достичь полного просветления и переродиться в вашу наивысшую форму. Никто вам смерти не желает. Когда человек умирает, то ничего после него не остается. Только представьте себе, что ничего после вас не останется! Как жить, сознавая этот факт?
Вот как хорошо распознала всю мою сущность сестрица Цзян! Мне же никто еще не пояснял, сколь значимое дело мы тут выполняем. Я задумался. Но ничего, кроме боли, я не ощущал.
Что такое смерть? Зияющая пустота. Все тревожащие меня яркие образы преисподней сразу же испарились. Неужто все мучения по ту сторону ни в какое сравнение не идут с невзгодами жизни среди людей?
От боли из меня в тот момент непроизвольно полилась моча, и в паху сразу стало сыро. Что тут скажешь в свое оправдание? Однако мое молчание, похоже, только сильнее раздосадовало дамочку и врача, которые обменялись растерянными взглядами. Время в отделении скорой помощи вновь поползло нестерпимо медленно, но на этот раз мне показалось, будто это было течение вспять. Обрушившаяся на меня ураганом боль закрутилась в голове водоворотом воспоминаний. Припомнилось, как я заболел в детстве и родители повезли меня в детскую поликлинику. Я – человек своего поколения. С самых малых лет мы находимся в постоянном контакте с больницами. Подрастали на одних антибиотиках. Но тогда еще не успели провести реформу здравоохранения, а больницы не стояли на рыночных рельсах. Медицина была практически бесплатной для всех. По пути в больницу мама и папа по очереди несли меня на плечах, будто шли на базар с ягненком на продажу. Я все норовил вырваться, но и папа, и мама меня удерживали мертвецкой хваткой за ножки. В больнице не было проходу от рыдающих малышей. Настал мой черед получить укол.
Папа заявил мне:
– Это совсем не больно! Ты ничего и не почувствуешь. Представь, что тебя кусает муравьишка. – Я сразу вообразил красноватую остренькую мордочку муравья и действительно не заплакал.
– Какой ты смелый… – похвалила меня медсестра. И вот тут я разрыдался.
Вспоминая все это, я наконец-то дал волю слезам. Звук плача, протяжный, как кваканье лягушки, по всей видимости напугал и врача, и гостиничную дамочку. В кабинете немедленно установилась гробовая тишина, как на Марсе. И, воспользовавшись удобным моментом, я вдруг развернулся и побежал прочь.