19. Ясная картина будущего из нашей действительности
Да, это был морг. О покойницких я знал только по книгам. Хоррор-писатели часто упоминали их. Морги были частым местом событий в историях о сверхъестественном. Но что мне самому когда-нибудь до морга будет рукой подать, я никогда бы и вообразить не мог. Странное чувство. Показалось, что я вижу перед собой обездвиженную, растерзанную на части сестрицу Цзян. Даже по ту сторону света ей не было дано познать покой.
– Возможно, вам кажется, что все это – одна большая несуразица, но каждому человеку по жизни выпадает хоть раз попасть в такую передрягу. – Слова спутницы таинственным эхом прозвучали у меня в ушах.
В этот момент дверь морга распахнулась, и из-за нее показалась девушка-красавица. В руках она несла полный горячей воды тазик. Пришла мыть ноги пациентке со стопами-редисками. Та мне и рассказала, что эта девушка – ее дочурка.
Всю палату сразу же охватила плотная жгучая вонь. Пока даму омывали, она переговаривалась с другими старичками. Собравшаяся в наблюдательной палате компания, по всей видимости, уже успела сдружиться. Опыт подсказывал, что поначалу в больнице пациенты соперничают, но в то же время служат поддержкой друг другу. Так образуется временное сообщество взаимопомощи, где все воодушевляют друг друга на то, чтобы жить и дальше, и обмениваются информацией о том, как лучше устраивать дела в больнице.
Прислушавшись к беседе, я узнал, что немало народу пробыло здесь несколько месяцев, полгода, год, несколько лет, десяток лет с хвостиком, а то и несколько десятков лет… Все эти люди устроили себе логова и расселились по больнице, как обезьянки-мандрилы. Жить подобной отшельнической жизнью – задача не из легких. Читали вы когда-нибудь «Путешествие на Запад»? Там же все взято из канонов, в которых содержатся сокровенные истины. Наблюдательная палата была важным перевалочным пунктом на нашем общем пути. Чтобы оказаться здесь, сначала надо было обзавестись приличной денежной суммой. Нередко случалось так, что люди вычищали полностью все сбережения, брали в долг у родственников и друзей и распродавали всю недвижимость, а по прибытии в кассу со всеми наличными, карточками и депозитными сертификатами все равно были вынуждены тревожно всматриваться в лица сотрудников. Вдруг сейчас на весь зал объявят, что и этого «недостаточно»? А от такого известия какой кандидат в пациенты не обделается прямо на месте? И все же идут все к врачам с красными конвертами наготове, словно собираясь воскурить благовония перед ликами бодхисатв в храме. А от того, что номерок на прием не сразу получается раздобыть, больным приходится останавливаться в гостиницах или арендовать жилье где-то рядом с больницей. Каждый день надо рано приходить и поздно уезжать. Первоначально в домах по соседству размещались квартиры для врачей, но кое-кто из докторов умудрился себе купить жилье получше, а старые квартиры они сдавали по завышенной цене бычащимся перекупщикам, а те, в свою очередь, по еще более заоблачным ценам – пациентам. Больные притаскивают с собой примусы, чтобы было на чем готовить еду. Так и выжидают они мучительно, заодно заводя новые знакомства или на последние деньги получая все необходимое у барыг, чтобы пустить в ход имеющиеся средства для преодоления затянувшейся очереди. Тяжелое это дело – ходить по докторам. Если посчастливится – тебя втиснут в наблюдательную палату, и тогда забрезжит надежда, что потом еще переведут, если поднапряжешься, на койку в стационарное отделение. И если после всех этих ухищрений на полдороге потерпишь крах, то, считай, жизнь твоя уже и так кончилась. Бывают люди, которые ходят в больницы по многу раз, как тот старик с большими ушами. По его словам, у него всегда было отличное здоровье и он вообще никогда не принимал лекарства да еще каждый день пробегал по десять километров. И вдруг однажды черт его побрал увидеть рекламу больницы. Пошел он сделать компьютерную томографию сердца, и врач ему сообщил, что у него многовато кальция в организме, забиты сосуды и нужно обязательно сделать коронографию. В итоге врач поставил старичку пять стентов и прописал ему еще целую кучу препаратов. После этого дед больше не бегал и загрустил. Он регулярно наведывался в больницу. За десять лет ему в общей сложности поставили аж двадцать четыре стента. Да еще провели коронарное шунтирование и раз тридцать шесть делали коронографию. Все накопления старичка иссякли к тому времени. А он все беспокоился, что в любой момент свалится от болезни как подкошенный. Только ему чуть-чуть становилось хуже, чем обычно, он сразу направлялся в больницу и добирался, по меньшей мере, до наблюдательной палаты. Только здесь он начинал себя чувствовать спокойнее.
Пациенты живо судачили о достижениях на ниве исцеления, будто больница была лучшим местом для осмысления правды жизни. Что-то в этом было от бесед между монахами-отшельниками, уединявшимися издревле в горах. Наверно, если хочешь выжить – такой подход как раз в помощь? На меня снизошло просветление.
Речь шла о том, как пробраться в стационарное отделение, к какому врачу лучше прикрепиться, кто из докторов был посговорчивее других. Причем было очень много тонкостей в том, как доктора в стационаре принимали больных и работали с ними. Некоторые лечащие врачи предпочитали, чтобы в палатах все было мирно и покойно, и потому брались только за пациентов с легкими болезнями. Другие доктора как раз желали проверить собственные таланты и прямо мечтали, как бы перетянуть отделение скорой помощи на себя. Третья группа врачей все пускала на самотек и на авось. Четвертая категория занималась конкретными видами заболеваний. У узких специалистов глаза блестели от одного упоминания их сферы интересов… В общем, у каждого врачевателя были свои причуды. Больные переговаривались между собой, то и дело бросая на меня косые взгляды. Если в комнате и был дефицит чего-то, то кислорода, а никак не урана. За разговорами все начали впадать в сонливость и постепенно позакрывали веки. Я же не осмеливался отдаться сну. А вдруг произойдет что-то непредвиденное? Я все никак не мог по-настоящему понять и влиться в этот мир. Но в конечном счете заснул и я. Со сном забываешь начисто, что тебе больно.
Медсестра, похоже, вернулась и поставила мне капельницу… Отсыпаясь, я один раз сквозь сон увидел, что в пузырьке совсем не было лекарства. Одна игла. Братишка Тао временами пропадал, но потом возвращался ко мне, как тень.
Один раз по пробуждении я увидел, что дверь в морг снова открывается. В палату зашли мужчина и женщина. Пара подошла к моей койке. Это оказались начальник и его помощница. Босс лично решил проведать меня! Было и волнительно, и неловко. Руководителю же, чтобы добраться до города К, нужно было преодолеть немалый путь. На самолете прилетел? Кто ему сообщил о моем состоянии: больница или гостиница? Я начал приподниматься, чтобы сесть на койке, но меня придержали чьи-то теплые руки.
Спокойным, звучным басом начальник молвил:
– Лечись, дружище, и не торопись выходить на работу, пока не выздоровеешь. Вся компания за тебя горой, о расходах на лечение не беспокойся. Писать текст песни продолжишь, когда будешь чувствовать себя получше. Мы не просто так тебя отправили в компанию Б, с этим связана целая история. Они же – головное предприятие города К. Их председатель правления – сын одного влиятельного лица в округе. От того, какую ты песню напишешь им, хорошую или плохую, на кону важный проект. Это дело национального, нет, мирового масштаба. От тебя зависит, что будет и с городом К, и с нашей страной. Вот почему твоя болезнь привлекает пристальное внимание стольких людей. Дорожи большой удачей, которая на тебя свалилась. Мы только через сотрудничество с компанией Б умудрились сблизиться с городом К. Судьба города К – это судьба всего мира. Мы полагаемся на тебя. Заболел ты очень своевременно. Ни в коем случае не убегай из больницы, а то все пойдет прахом.
Я был премного польщен ниспосланной мне милостью. Так вот в чем был скрытый замысел поездки в город К! Тайное наконец-то стало явным. От моего физического состояния зависело будущее целой вселенной. К моей боли был причастен не только я, но и мое место работы, и моя страна. А начальник совсем не попрекал меня. Наоборот, утешал и поддерживал. Они вместе с помощницей принесли мне корзинку цветов да лукошко фруктов. Меня охватили муки совести и волнение. Себе я пообещал, что буду работать вдвое усерднее, когда выздоровею. Нельзя подводить ожидания начальства! Раньше я ходил на работу безо всякого энтузиазма. Впредь такого нельзя допускать. Я так вцепился зубами в одеяло, что у меня перехватило дыханье. Тут снова стало больно и стыдно. Я невольно провалился в беспамятство прямо на глазах у руководителя.
Не знаю уж, сколько прошло времени до моего пробуждения. Начальника и помощницы след простыл. Неужто я их разочаровал моим поведением? Снова стало не по себе. Но тут же все во мне затрепетало от вида цветов, которые мне поставили в изголовье. Корзинка была полна лилий, как раз таких, которые обычно покупают на похороны. Братишка Тао успел разодрать корзинку. В ее основании свирепо копошились всевозможные червяки и букашки. Разворошена была и корзинка с фруктами. «Глаза дракона» уже были изъедены плесенью, яблочки протухли, питайями лакомились опарыши, а цитрусы истлели. Братишка Тао как ни в чем не бывало со смехом вытаскивал цветы и фрукты из корзинок и совал их мне под нос. Я отвернулся и заметил в углу кровати еще какую-то черную штуку. Это был сплошь укрытый личинками труп – мой предшественник на койке. Рядом была выставлена еще красивая емкость, полная его останков. Уж не в морг ли направились начальник с помощницей? Точнее, что за люди были начальник, помощница и та первая женщина, которые оттуда выходили?
От боли я вновь потерял сознание… Не знаю, сколько времени я провалялся до того, когда увидел, что впустую капавшая в меня жидкость иссякла вконец. Перед сонными глазами промелькнула тень медсестры, которая быстренько вытащила из меня иголку и предложила мне минуточек пять подержать на ранке ватный тампон, а потом снова поспать, завтра, дескать, меня навестит врач. Но я к тому моменту уже вознамерился отвадить от себя братишку Тао.
– Видишь, капельницу мне сняли. Не нужен мне охранник. Иди-ка и ты отдохни.
Паренек не выразил никакого сопротивления по поводу такого предложения.
– Тогда до завтра.
Когда мальчик на побегушках ушел, я снова вперился в сторону морга. Но начальник оттуда больше не появлялся, а дверь так и оставалась закрытой. В груди у меня все дрожало. Не без колебаний я слез с постели и подошел к двери в покойницкую. Хотелось понять, как мой начальник там вообще оказался. Может ли так быть, что наблюдательная палата была перестроена в зал ожидания для родных и близких пациентов? Я взялся за ручку двери, собираясь распахнуть ее. Но именно в этот момент меня скрючило от боли. И внезапно на меня снизошло озарение: вся эта ситуация с самого начала была абсолютно ненормальной. Поехал я по службе в город К, выпил минералки в гостинице и сразу же захворал. Сотрудницы гостиницы незамедлительно появились и доставили меня в больницу, по которой мы неотступно бродили, удаляясь все дальше и дальше в ее недра. И наконец, я оказался на пороге морга. Работа, город К, гостиница, больница – круг замкнулся. Я попал в одну большую западню. И за этим явно скрывался какой-то заговор.
Смелости поделиться моим открытием с кем-либо у меня не было. Покачивая головой, я вернулся к койке. Было уже далеко за полночь. Мир вокруг меня впал в кому. Боль в животе не проходила. После мощной борьбы с самим собой я принял решение и собрал свои манатки, в том числе медицинскую карту, лабораторные анализы и рецепты в подтверждение расходов на лечение. Затем я выскользнул из наблюдательной палаты, оставляя дверь, ведущую в морг, позади себя. Все соседи по палате спали. И только дочка пациентки с дефицитом урана следила за моим исходом одним глазом.