Глава 9
Северное побережье Ньюфаундленда, 12 сентября 2001 года
Сняв шлем, Сэм оглянулся на Софи.
– Вон там, за туалетом, есть таксофон. Я не знал, что библиотеку сегодня закроют. Хочешь есть? Я пойду за колой.
– Не хочу. – Софи тоже стянула шлем, провела ладонью по волосам и сползла с заднего сиденья мотоцикла, поправляя бархатную юбку. Чем она только думала, когда согласилась отправиться в Типпи-Тикл на мотоцикле с этим незнакомцем, чтобы увидеть тетю, которая даже не знает о ее существовании? Зря она поехала. Надо было остаться там, в Гандере, вместе со всеми. Она одернула жакет. – Вот вам и мой костюм для собеседования.
Сэм, перекинув ногу через мотоцикл, пинком выбил подножку и кивнул на лакированные, покрытые слоем грязи туфли Софи:
– Похоже, твоей обуви тоже конец.
Софи взглянула вниз и потерла пыльную туфлю о ногу.
– Не думала, что окажусь в такой глухомани.
Из гаража к ним неторопливо шагал низкорослый плотный мужчина в синем замасленном комбинезоне и бейсболке с логотипом американского хоккейного клуба. Из-за левого уха торчал огрызок желтого карандаша.
Сэм хлопнул мужчину по плечу:
– Что, Винс, как делишки? Все так же?
– Да что нам сделается, паря? – Винс открутил крышку бензобака мотоцикла.
– Так и хорошо ж.
Софи попыталась разгладить ладонями помятую юбку.
– Понятия не имею, где я, но, надеюсь, у вас в уборной есть туалетная бумага?
Винс взглянул на Софи пронзительно-голубыми глазами и приподнял бровь:
– Есть, конечно. Ты, девонька, пока не на краю света. Вот поднимешься в Бримстоун-Хед на Фого – там и будет край. А тут на Ньюфаундленде полно туалетной бумаги.
– Сэм сказал, у вас и телефон есть?
Винс ткнул большим пальцем в сторону обшарпанного строения:
– Вон там, на стене за гаражом. Только диск немножко залипает, так что ты посильней крути. У тебя есть птичка?
– Птичка?
– Канадский доллар. – Сэм выудил из заднего кармана кожаных штанов горсть монет и бросил одну Софи.
Поймав, она повертела ее в пальцах: на одной стороне королева, на другой – какая-то водоплавающая птица.
– Спасибо.
– Тебе нужно две таких, если решишь позвонить не только тете, а и еще в Нью-Йорк.
– Но у меня нет номера Элли.
– Дай мне карандаш, Винс. – Вытащив помятую квитанцию из кармана, Сэм что-то нацарапал на ней и отдал Софи вместе с еще одной «птичкой». – Скажи ей, что я привезу тебя через полчаса.
– У тебя есть ее номер? И ты не сказал?
– Но я же не знал, что у тебя его нет.
Винс и Сэм смотрели, как Софи идет в туалет, спотыкаясь на гравии на своих каблуках.
– Слышь, паря, какая девонька, а! – покачал головой Винс. – Про туалетную бумагу еще такая спросила.
– Слишком избалованная. Я бы сказал, неженка. Смотри не влюбись в нее. Свалит от тебя, не успеешь оглянуться. Уедет в большой город и будет там заниматься своими делами.
– Мож, ты и прав, паря. Нельзя позволять всяким неженкам залезать в мою душеньку, – проговорил Винс и посмотрел в голубое небо, где в вышине висело одно-единственное белое облако. – А ты видал новости, Сэм? Ужас, ужас что происходит. Я чуть не обосрался, когда показали по телику. Думал, кино какое-то. Про катастрофу.
Сэм кивнул:
– Да не говори. Их там столько в аэропорту! Мэр Элиот сказал, что в общей сложности в Гандер прилетели порядка десяти тысяч человек. Со всего мира.
– Господи Иисусе!
– Теперь вот кого-то везут в Гамбо, кого-то в Льюиспорт. Размещают в школах, церквях, в спортзалах. Водители автобусов отменили забастовку, чтобы помочь. Мы с нашими бойцами тоже помогали там. Как только услышали по радио объявление, сразу примчались.
– Да понятно, ты всегда наготове. – Поморщившись, Винс проверил давление в шинах мотоцикла. – Я слышал, местные забирают людей из самолетов к себе домой. Власти запретили это делать, но гостеприимство у нас в крови. Нужно помогать друг другу, раз такое дело. – Винс кивнул в сторону гаража. – А она куда собралась?
– У нее в Типпи-Тикл родственники. Элли Парсон ее тетя.
– Элли ее тетя? Так это что значит? Ты ее кузен?
– Нет, я как раз не родственник. Элли моя теща.
– И как так получилось, что ты ее везешь туда?
– Мэвис Хеннесси меня попросила. А ты знаешь, ей нельзя отказывать.
– О боже, да. Я знаю Мэвис. Когда приезжаю в Гандер к дяде Гарланду, играю у них в карты. Никто не смеет говорить Мэвис «нет».
– У тебя там телевизор работает? – спросил Сэм, посмотрев на гараж. – Она не знает, что случилось в Нью-Йорке. В аэропорту не хотели никому говорить. Оставили работать только один таксофон, а Джойс Фадж на другой линии брала трубку и говорила всем, что не может перенаправить звонок. Не хотели паники. А потом Джойс ушла детей из школы встречать, так на всех таксофонах повесили табличку: «Не работает».
– Да уж. А в телике это на каждом канале. Жуть. Ваще не могу поверить.
– Здравствуйте, это Элли.
Закусив губу, Софи слушала этот британский английский с легким налетом местного говора.
– Тетя Элли? Это Софи Пэрри. Дочь Дотти и Джорджа.
На мгновение голос на том конце провода замолчал.
– Софи?
Софи наматывала ржавый шнур таксофона на палец.
– Я… я прошу прощения за этот неожиданный звонок. Я летела в Нью-Йорк из Лондона, но наш самолет перенаправили в Гандер. На самом деле сюда почему-то много самолетов перенаправили. Я до сих пор не знаю причины. Что-то произошло в Нью-Йорке, и там закрыли воздушное пространство. Это все, что я знаю.
– Ты в Гандере? С людьми из самолета?
– Нет. Но я только что оттуда. Сейчас я на заправочной станции в Ирвинге, еду в Типпи-Тикл. Меня везет некто по имени Сэм Берн. Я… у меня был ваш адрес со старой рождественской открытки, а номера телефона я не знала. Мне его только что Сэм дал. В аэропорту ни один таксофон не работает, мобильные вообще отключены. В Гандере всех развозят по школам и спортзалам. Нас тут тысячи.
Элли немного помолчала.
– Боже мой, Софи. Ты действительно здесь? На Ньюфаундленде?
Софи посмотрела на тощие елки.
– Да, я действительно здесь.
– И ты правда не в курсе, что случилось?
– Ну, я что-то слышала о происшествии во Всемирном торговом центре, но больше ничего не знаю. – Софи сглотнула ком, подступивший к горлу, и облизнула пересохшие губы. – Простите, тетя Элли. Наверное, я должна была остаться в аэропорту со всеми остальными. Вы же совсем не знаете меня. Простите, что побеспокоила.
– Боже мой, Софи, что за глупости. Садись на мотоцикл и скажи Сэму, чтобы ехал осторожно. Мы поговорим, когда ты придешь. У нас тушеное мясо на ужин и полно места. Мы же семья, моя дорогая. Можешь остаться у нас.
– Думаю, это всего на пару дней. Не хочу навязываться.
– Ты совсем не навязываешься. И пожалуйста, оставайся тут сколько захочешь.
– Большое спасибо, тетя Элли.
Сглотнув слезы, Софи повесила трубку, достала из сумочки записную книжку и со вздохом набрала нью-йоркский номер.
– Боже мой! – Софи прижимала трубку к уху. – Я совсем ничего не знала. Как вы? В порядке?
– Мы в порядке. – Голос секретарши заметно дрожал. – Но у нас были клиенты в Северной башне. Мы… Мы просто…
Софи поднесла руку ко рту.
– Ох… Мне так жаль… Простите, как вас зовут?
– Джеки.
– Мне так жаль, Джеки. Но хоть что-то оттуда слышно?
– Там как будто сплошная зона боевых действий. На месте башен. Всюду дым и пыль. Черная туча на весь район.
– О боже.
– Послушайте, мисс Пэрри, не беспокойтесь о встрече. Сейчас точно не до нее. Но мы что-нибудь придумаем. Позвоните, когда будете в Нью-Йорке.
Софи облегченно выдохнула:
– Да, хорошо. Спасибо вам большое.
– У меня зять пожарный, – продолжала секретарша. – Он взял выходной. День рождения сына, моего племянника. Но Фрэнка, конечно, сразу вызвали. И мы с тех пор ничего не слышали о нем. Его мальчику всего четыре года.
Софи прислонилась лбом к таксофону. Мир летит к чертовой матери, а меня волнует только это гребаное собеседование. Она провела языком по губам.
– Я уверена, с ним все будет в порядке, Джеки. Не волнуйтесь. И пожалуйста, дайте знать мистеру Нивену, что мой самолет перенаправили в место под названием Гандер на Ньюфаундленде. Мы вылетим отсюда, как только разрешат. Говорят, два-три дня тут пробудем. Я позвоню вам, как только еще что-то узнаю.
– Да, я сообщу ему.
– Уверена, ваша семья не пострадает. И зять вернется домой.
Джеки сдавленно всхлипнула:
– Спасибо, мисс Пэрри. Очень надеюсь, что так и будет.
Софи смотрела в экран телевизора в гараже Винса Мосса. Серебряный самолет с блестящими в лучах солнца крыльями врезается в башню. Облако сизого дыма растет на глазах, затмевая голубое сентябрьское небо. Оранжевое пламя пожирает металлическую конструкцию. Софи поднесла руку ко рту.
Тишина.
