Глава 17
После встречи с Мурадом наедине с отцом я чувствовала себя куда спокойнее. В его кабинете горел приглушенный свет, взгляд папы был направлен четко в экран ноутбука.
– Я могу подождать у себя, – предложила я. Нервы были на пределе.
Вероятно, по почте ему прислали материалы из гостиницы. Я чувствовала себя экспонатом в золотой клетке… Шаг влево, шаг вправо – расстрел.
– Я почти закончил, – отозвался отец и наконец оторвался от ноутбука.
Я рассматривала картины на стенах, дорогую лепнину, светящийся логотип яблока на ноутбуке отца – все, лишь бы не чувствовать его пронзительный взгляд.
Папа пытался разгадать мои чувства. Понять, что я скрываю. Ему было мало нарезки фрагментов, на которых я была одна. Вот я возвращаюсь в номер. Тогда Эмиль остался в бассейне. А теперь иду по холлу, ведь Эмиль велел не ждать, пока он докурит. Я знала, что на видео все будет хорошо.
Закончив просмотр, отец захлопнул ноутбук и начал допрос:
– Чем ты платила за одноместный номер?
Ответ был готов заранее.
– Была наличка. Я копила.
– Сколько?
– Девяносто тысяч.
Отец кивнул, видимо, своим расчетам. Если Эмиль позаботился обо мне, значит, и номер на меня записал липовый. Не такой богатый и дорогой, чтобы по финансам все сходилось.
– Для чего ты сотворила эту глупость? О характере я твоем осведомлен, не удивила.
Я незаметно улыбнулась. Папа у меня красивый, несмотря на возраст за пятьдесят. И мама тоже красавица, папа ее никогда не обижал. Почему же со мной так?
– Не хотела быть вещью, которую можно выгодно продать… – вымолвила тихо, без дерзости. Мурад ее заглушил. Заставил склонить голову. Уверена – ненадолго.
Отец тяжело вздохнул, потер лицо. Я мельком бросила на него взгляд – он не был зол. Скорее, устал. Очень сильно.
– Матери скорую вызывали. Ты не потрудилась даже с ней выйти на связь, – жесткий упрек. – Приехал Мурад, Эльмана вызвали из Петербурга. Ради тебя.
Я содрогнулась. Не знала, что все было так плохо. Теперь понятно, почему все братья здесь.
– Я сорвалась…
– От чего? От сытой жизни? – разозлился отец.
Я подумала об Эмиле. Когда он злился, то хватался за сигареты и добрел. Но папа не курил, и если он злился, то так, что плохо становилось всем.
– Ты считаешь, что я продал тебя? Допустим.
Отец встал и начал ходить по кабинету туда-сюда, сложив руки за спиной. Я втянула голову в плечи, осторожно наблюдая за его ногами.
– Допустим, я плохой отец, которому плевать на единственную дочь. Однако эта сделка спасла жизнь всем. Твоей матери, твоим братьям… мне. Тебе.
– Не думала, что я настолько ценная…
Отец пропустил мою колкость мимо ушей. Сегодня на его лице читалась особенная горечь, плечи были опущены.
– Почти тридцать лет назад у твоей матери родился брат. Камаль – единственный наследник твоего дедушки Булата, которому должно было достаться все: этот город, мой бизнес, мои деньги.
– Почему не досталось?
– Потому что я забрал. Присвоил. Он был еще слишком мал, и о наследнике не знал никто из чужих, кроме Эльдара Басманова. Пообещав отдать тебя, я сохранил эту тайну. И все мы до сих пор живы.
– И Камаль остался ни с чем, – поняла я.
Отец был слишком близко. Возвышаясь надо мной, он продолжал говорить, заставляя меня поверить в его выбор.
– Все достанется тебе и твоим братьям, ты должна быть благодарна. Выживает сильнейший, София. Такова плата за роскошь, которой были окружены ты и твои братья.
– Ты позволишь мне доучиться? – задала я важный для себя вопрос.
Кажется, отец выдохнул. Поверил, что я приняла свою участь. А я… уже ни в чем не была уверена.
– Я буду настаивать на том, чтобы ты доучивалась в Москве, – заверил отец и даже погладил меня по щеке.
Я отвернулась, кусая губы. Вот и правда. Теперь ты знаешь, за что расплачиваешься, София. За Волгоград, за Петербург, за успешный бизнес братьев и влиятельность отца.
Лучше бы я не рождалась!
В кабинет вошла мама. Я узнала ее по мягким шагам. Она принесла отцу кофе и заодно убедилась, что я в порядке.
Я посмотрела на родителей.
– Вы всегда любили друг друга?
– Что ты имеешь в виду, детка?
В голове сидели слова Эмиля и та чушь, которую он рассказывал мне. Я хотела убедиться, что Эмиль просто сошел с ума.
– Ты хотела первого ребенка от папы?
– София? – Отец побагровел, его голос изменился. – Что за вопрос?
Кружка в маминых руках задрожала. Она бросила беспомощный взгляд на папу, и мои самые худшие опасения подтвердились. Эмиль говорил правду. А я назвала его сумасшедшим.
– За что пять лет сидел Давид? – продолжила я.
На красивом мамином лице отразился ужас, и я вдруг поняла: моя мама многое пережила. Так просто кофе не проливается и пальцы не дрожат.
– Откуда… что ты… – Мама нахмурилась, пытаясь взять себя в руки.
– Что за глупости, София? – Отец поджал губы и забрал у мамы чашку.
Но в его руках кофе тоже пролился. Моя жизнь разрушалась на глазах – мама и папа не начинали с любви. Неужели Эмиль был прав?
Я подскочила с кресла.
– В желтой прессе так пишут. Я там прочитала… – проблеяла я, теряя почву под ногами.
– Иди к себе, София.
Я выбежала за дверь и тихонько прикрыла ее, а потом сымитировала удаляющиеся шаги.
– Откуда она узнала? – жестко спросил отец.
– Я говорила только маме…
– Где мама, там и остальные! Не надо было ничего говорить, Диана! – вспылил отец.
– Никто ничего не знает. Это лишь догадки. Но кто спустя столько лет рассказал ей, что ты подставил Давида? Пять лет за убийство, которого он не совершал…
– Замолчи, Диана. Не лезь, не напоминай. Я разберусь, – решил отец. – Иди ложись, Диана. Не думай о прошлом, я скоро приду.
Я спряталась за лестницей возле своей спальни. Мама вышла, прикрыв за собой дверь. Она приблизилась к перилам и обхватила их пальцами. Глаза ее были закрыты, а грудь часто вздымалась.
Когда она ушла, вернулась к себе в спальню, приняла душ и легла на прохладную простыню. Окно в комнате было открыто, оттуда веяло прохладой, как в ту ночь, когда мы с Эмилем играли. Когда я предложила ему себя…
– Сколько можно? – Я посмотрела в темноту. – Он забыл о тебе. И ты забудь!
Я обняла себя за плечи и крепко уснула. А наутро проснулась от шума в спальне и за окном. По моей комнате сновало несколько женщин, они молча убирались: мыли стены, протирали пыль.
Я вскочила с кровати.
– Что вы здесь делаете?!
– Простите, это приказ господина Шаха. Мы приводим дом в порядок.
В порядок? По какому случаю?
Я подбежала к дивану и выглянула на улицу: снегоуборочные машины расчищали территорию. Зачем так много? К чему спешка?
Смутные сомнения захватили меня с головой. Я выбежала из спальни и прямо так – в пижаме – бросилась в родительскую спальню. Застала отца без рубашки. Он собирался уезжать, а мама еще лежала в постели.
– Зачем все эти люди?! Кто к нам приедет?! – выпалила я.
Вопрос был риторический. Сердце и так билось бешено – оно, к сожалению, все понимало.
– Басмановы. Завтра, – отчеканил отец. – Дом готовят к их приезду.
– Но ведь мы говорили вчера. Тепло, честно. Получается, ты умолчал об этом? – упрекнула я отца.
– Я был вынужден. Не собираюсь снова искать дочь по всей стране.
– Эмин! – воскликнула мама.
– Разговор окончен. – Отец застегнул рубашку. – Диана, водитель повезет вас с дочерью по магазинам. Найдите платья. Одно на знакомство с Басмановыми, другое на сегодняшний вечер. Ты же не забыла? Рубцовы устраивают сегодня очередное благотворительное мероприятие.
Чувствуя слабость в ногах, я прислонилась к дверному косяку.
– Как же все не вовремя. Приедет вся чета Басмановых, и каждого придется терпеть, – чертыхнулся отец и прошел мимо меня.