Глава 13
Эмиль
Я толком не проснулся, а телефон уже упорно надрывался – на экране высветилось имя друга.
– Чего так рано? – отозвался недовольно.
– Врач, ты слишком расслабился в отъезде. Дела в городе требуют твоего присутствия.
Ринат. Только он мог звонить мне в любое время и называть меня врачом. В прошлом я увлекался медициной, как-то раз даже подлечил Рината, после чего прозвище осталось за мной.
– Задерживаюсь.
Я бросил взгляд на ту, что заставила задержаться. Я должен был вернуться в Петербург вечером первого января. Была договоренность с Ринатом, что вернусь.
Девочка спала крепким сном младенца.
– У нас проблемы с поставками, Эмиль, – вздохнул Ринат. – Машины встали, рейсовых ребят задерживают и сдуру проводят обыски. Разбирайся со своими задержками и возвращайся. Походу, дело серьезное.
– Понял. Буду сегодня, максимум – завтра утром.
Я сбросил вызов. Ты забылся, Эмиль. Забыл, кто ты есть. И свои обязательства тоже забыл. А их надо исполнять.
Только что делать с Софией – я еще не решил. Она боялась возвращаться домой, это чувствовалось, но и со мной тоже не поедет. Только силой в машину грузить. Не уверен, что она будет счастлива.
Я занимался тем, чему обучил отец в Италии. Не плохие дела, но и не хорошие: мы помогали нашим людям, кто в этом нуждался, и ради этого иногда приходилось пренебрегать законом. Порой мы спасали жизни. Много жизней.
Я всегда хотел стать врачом – сказывалось желание повернуть время вспять и спасти мать. Но со временем понял, что все это чушь. Надо бросать медицину и заниматься чем-то более глобальным и важным. Уже несколько лет я организовывал экспорт лекарств для тяжело больных людей у себя дома, в Италии. Кровь звала помочь своим.
Потерев лицо, я поднялся. Кто-то копал под нас с Ринатом, и надо было разобраться с этим. Но в груди все бешено колотилось, так хотелось забрать девочку с собой. Одна проблема: объяснять слишком долго, а вылетать надо сегодня. Машину придется поставить на склад и заняться перегоном позже.
– Эмиль? – хриплый шепот за спиной.
Я обернулся и уточнил:
– Ты Петербург любишь?
София сонно глядела на меня. Растрепанные волосы и сексуальный, ничего не понимающий взгляд.
Она осторожно качнула головой.
– Я даже не знаю. Папа меня туда еще не возил.
Я поджал губы, схватив с полки сигареты. На все ответы есть аргумент – папа. Что такого в Петербурге, что папа не возил? Если он обычный мужик, ему и его дочке там ничего не грозило. Если необычный, то есть определенные риски.
Но ничего, мы с Ринатом себе место выбили. Бабло делаем и людям помогаем. Правда, бабло делаем на тех, кому это не сильно нравится. Наша деятельность мешала нескольким лицам в городе, вот и копать стали.
– Спи. Я пойду покурю.
Девочка что-то пробормотала и тут же уснула. Надо решать вопрос, и очень быстро. Забирать силой или вернуть домой. Или София сама поедет со мной, что маловероятно. Папа там рулит крепко.
Я затянулся у окна. За панорамой стояла кромешная тьма, туристы еще спали. Телефон снова завибрировал. Незнакомые номера приходилось брать из-за специфики работы.
– Да.
– Эмиль, это я… Лиза. Не злись, я твой номер у мамы взяла.
Я сжал сигарету зубами.
– Чего надо? На время смотрела?
– Я помешала тебе? – Голос у нее виноватый. – У меня, вообще-то, для тебя новость. Не телефонный разговор, приходи.
Как же я хорошо знаю тебя, лживая сука.
– Лиз, если тебе потрахаться не с кем, это твои проблемы. Не еби мне мозг.
– Это касается твоей… девчонки, – с ненавистью сказала она.
Вот и твое истинное лицо, Лиза. Так лучше, нехер притворяться.
– Лиз, что за херню ты несешь? – устало вздохнул я и потянулся за второй сигаретой. Еще день не начался, я уже на никотиновой игле. Еще и проблемы в Петербурге. И София, которую домой ни хрена возвращать не хочется.
– Я всю ночь не спала, вспоминая, где могла видеть твою Софию. И вспомнила. Прямо сейчас. Знаешь, очень странно, что она меня сама не узнала. Мы с ней часто пересекались на светских вечерах, она непростая девушка.
– Ну, и? – Я нетерпеливо затянулся.
– И ты в курсе, где меня найти. Если, конечно, хочешь узнать, какую змею пригрел в своей постели.
Лиза сбросила звонок. Стерва. За змею я заставлю ее ответить.
Докурив, я оделся и выбрался из гостиницы. Лиза ждала с открытой дверью.
Я зашел внутрь туристического дома и поджал губы. Ну конечно. Откровенный топ, короткие шорты. Раньше захотелось бы трахнуть, сейчас противно.
– Говори.
– Проходи, я налила чай, – призывно улыбнулась она, пытаясь уцепить меня за руку.
Я холодно посмотрел на длинные пальцы, обхватившие мое запястье. Лиза вздрогнула и отступила. Знала, на что я способен в гневе. Из постели папика я ее вытаскивал силой. Сам себя не помнил. Я тогда еще не поднялся, только приехал в Петербург. Завлек ее итальянской кровью, а Лизе денег и роскоши надо было.
Сука. Сейчас все остыло. Осталась неприязнь.
– Говори, – повторил громче. – И прекрати думать, что нужна мне. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вижу твое голое блядское тело и выбитые зубы того придурка.
Лиза схватилась за горло и побледнела.
– Ты же знаешь меня, блд. Знаешь, что я прямолинейный, а все еще таскаешься за мной. В Америке побогаче не нашла никого?
– Ты… ты бы лучше с ней так обращался, ведь она заслуживает этого больше, чем я!
Я брезгливо морщусь от ее истерики. Хорошая игра. Лживые слезы, на которые я больше не поведусь.
– Пустые слова. Найди себе другой кошелек, Лиза, – бросил холодно и развернулся. Какого черта я приперся? У нее на уме одни бабки. Секс и бабки.
– А я бы никогда не подумала, что ты такой мягкотелый! – бросила она в спину. – Ко мне даже не притрагиваешься, а дочь Шаха за все грехи прощаешь?
Я замер. Лиза плевалась ядом – ее истинное лицо. Этот яд попал мне в спину и парализовал.
– Что ты сказала?
– У тебя в номере дочь Эмина Шаха. Фу! – скривилась Лиза. – Поздравляю, твоя святоша тебе солгала. Тоже. В ней течет кровь ублюдка, который убил твою мать.
– Умолкни, Лиза, – невнятно пробормотал я. Язык занемел. К небу прилип. Я пожалел, что когда-то рассказал Лизе про мать. Любил, наверное. Сука.
Я молча ушел. Сцепил зубы, чтобы держать тело в напряжении, держать себя под контролем. В таком состоянии я добрался до гостиницы, потом – до номера. Внутри было тихо.
Перед глазами стояло лицо Шаха. В интернете нет фотографий его дочери. Только имя – Шах София Эминовна. Из прессы удалены фотографии дочери влиятельного ублюдка. Ни единой, мать его, фотографии. Вот как папашка ее бережет.
Точно. Портрет. Дед просил забрать подарок для невестки. Я достал картину, разорвал подарочную упаковку с подписью Арслана.
Это насмешка судьбы. На полотне – лицо Софии. Моей Софии. Той, что спит в моей кровати. Дочери человека, которого я хочу растоптать. Сломать, уничтожить.
Я потер подбородок и лоб. Это не помогло, перед глазами упорно стоял Шах. И последний день, когда я видел мать. Убитый горем отец. И лицо Софии. Теперь оно неизменно напоминало Шаха.
Я толком не помнил, куда швырнул портрет. Не помнил, как задел столик – он рухнул, расколовшись на осколки. Плазма, стулья, кресло, на котором я переодевал ее после гор…
Сука.
Внутри раскачивалась ветряная мельница, которую и самому дьяволу не остановить. Я молился лишь об одном: не дай бог она проснется. Не дай бог она выйдет сюда.
Потому что я за себя больше не ручаюсь.