Глава 9
Не могу уснуть, ворочаюсь уже около двух часов, уже и музыку включала, и пыталась почитать. Но не выходит. Мне то неудобно, то слишком жарко, то слишком светло…
Рычу и сажусь на кровать, растрепав волосы.
В этот момент слышу то ли голоса, то ли какие-то звуки.
Аккуратно встаю, выглядывая из-за шторы, и в этот момент вижу, как очевидно нетрезвый Астахов старший дерется с кустами папоротника.
Увлекательное занятие.
Парень спотыкается, но побеждает битву, и удержавшись благодаря руке, которой приземлился на газон, встает и идет дальше.
Очевидно, кто-то перебрал.
Замечаю в его руке бутылку какого-то напитка, который он пьет прямо с горла. Да уж сейчас король больше напоминает какого-то запойного бомжа. Рубашка то ли разорвана, то ли растянута, волосы в полном беспорядке, а рот он вытирает рукавом.
Жалкое зрелище.
Слышу, как он что-то говорит, или поет.
Боже.
Он ведь, действительно, поет.
Мигом бегу к кровати, чтобы заснять это на телефон, будет шикарное хоум видео, зато одежду он мою больше точно не тронет.
Гад.
Включаю камеру, но вспышки нет, и видны лишь очертания парня, однако, когда он останавливается у невысокого уличного фонаря, и смотрит в небо, отчего-то вся забавность уходит.
Он держится за столб фонаря, а я четко вижу, что он стоит с закрытыми глазами, и на лице тянется горькая ухмылка. Продолжаю держать телефон, но сама смотрю на парня сквозь стекло, а не экран.
Есть в нем что-то… я даже не знаю, как это объяснить. Но в глазах, что высокомерно являют себя этому миру, будто есть щель, которая откроет тебе запутанный коридор с множеством закрытых дверей.
Замечаю, как Демид появляется сбоку, со стороны бассейна, и спешным шагом идет к брату. Хлопает его по плечу, и они обнимаются.
Черт.
Это точно странная ситуация…
А потом он помогает старшему облокотиться на его плечо, и пытается провести. Но у того буквально ноги заплетаются. Демид бросает взгляд в мою сторону и я резко убираю телефон. Дурацкий ночник служит тем источником, что меня выдал.
Они оба направляются ко мне, а я даже отскакиваю от окна.
Демид, придерживая своего пьяного родственника, стучит костяшками, и указывая головой, просит открыть дверь.
Глядя на его серьезное лицо, на котором сейчас нет привычной соблазнительной улыбки, я все же открываю.
– Спасибо, – тянет он.
– О-о-о! – тут же подключается старший, а я даже глаза закатываю: – Сказка, да?! Отмыла тачку?! – хмурит он брови, и кажется, его глаза ничего не видят перед собой, настолько они не в фокусе.
– Тебе помочь? – не обращая внимания на Леона, я спрашиваю.
– Не нужно, – отвечает: – Давай, бро, поднапряги коленочки!
Он говорит это хоть и в шутку, но с теплотой, на что старший, пытается попасть ему по голове под затрещину, но с треском проваливает свою затею.
– Ладно, я сам, – усмехается он, и отталкивает брата, виляющей походкой направляясь на выход из моей комнаты.
Вздернув бровь, провожаю его взглядом.
– Сказка, кончай пялиться, а то я напомню…
Лениво, заплетающимся языком он говорит, а мне хочется бросить в него настольную лампу.
Демид стоит, расставив руки в бока, и тоже смотрит на удаляющегося брата. Ощущение, что он искренне за него переживает. И не потому что, я слышала их шептания после обеда, а потому что это читается в парне.
– У меня просьба, – начинает он, глядя на меня серьезно и осторожно, как никогда: – Моя, даже ему знать необязательно, если он не вспомнит эту ночь.
Хмуро всматриваюсь в парня, и, честно говоря, сомневаюсь, смогу ли я помочь. Во-первых желание, во-вторых, возможности.
– Что нужно?
– Об этом никто не должен знать. Обычно, когда он пьян, он не появляется, потому что знает отца. Если отец узнает, то… в общем, не надо, пожалуйста.
То, насколько парень впрягается, вызывает восхищение, если бы только это ценил бессердечный гад.
– Не вопрос, – отвечаю, не только из-за восхищения, а и потому что сама не готова лезть в семью, в которой видимо уже есть свои жесткие условности.
– Спасибо, сестренка, – лицо Демида сразу же светлеет: – Пойду проверю его…
– И часто он так пьет?! – хмуро спрашиваю в его спину.
Он останавливается на секунду, а затем глухо отвечает.
– В этот день всегда.
В растерянности наблюдаю, как он выходит, а сама теряюсь в догадках. Может это страдания от неудавшейся любви? Или, не знаю, его бросили? С таким-то характером, немудрено.