Глава 8
С несколько секунд тотального самобичевания, я все же иду натягивать шорты и футболку, а затем нервно хватаю жидкость для снятия лака.
Выхожу через ту же террасу будь она неладна, и двигаюсь к невысокому забору. Тут огромные папоротники, что не дают увидеть, где конкретно стоит машина, но намек на крышу джипа в виде поручней я все таки замечаю
Миную зелень, суетно развожу ее руками, освобождая себе путь.
На лобовом до сих пор красуется “урод”, и мне даже в какой-то степени жаль своего творчества.
Забираюсь вновь на эту шину, как у трактора, и с чувством лью на ватный диск средство. Начинаю оттирать, но она мгновенно засыхает, тут бы не помешал растворитель какой, заодно еще и стекло поцарапать. Было бы весело, я же выполнила то, чего он так хотел.
На самом деле, в глубине души, мне отчаянно не хочется этого делать. Но еще подобных выходок в университете я не переживу.
Поэтому с ненавистью к тому, что из-за них происходит в моей жизни, стараюсь оттереть красный лак.
Оно вроде бы даже помогает, только разводы не убирает. А это небольшой бонус, к тому что его требования я выполнила, а уж как, им не оговаривалось.
Раз уж он король, то должен бы знать, как следует издавать приказы. Усмехаюсь своим мыслям, и качаю головой, продолжая оттирать чертов лак.
– Помощь нужна? – подскакиваю роняя и тюбик, что проливается на капот и ватный диск.
Ощущаю, что на той же шине стоит рядом Демид и это слишком близко ко мне.
–Слушайте, просто оставьте меня в покое, – цежу я ему, на что он вновь улыбается своей горячей улыбкой.
– Тебе здесь понравится, – смеется он: – На самом деле тебя зовут на обед, потом закончишь.
Он спрыгивает вниз, и тянет руку.
Смотрю на парня, а в его медовых глазах чертята. Или это по жизни, или это только сейчас. Игнорирую протянутую руку, и спрыгиваю сама, а затем плетусь, за пожимающим плечи парнем.
Входим в дом, и я понимаю, что стол накрыт в огромной гостиной где еще не до конца разобраны коробки.
Старший изверг уже здесь, и я намеренно сажусь подальше, пользуясь тем, что он занят своим телефоном.
Мама улыбается и несет какие-то миски, за ней идет их отец.
– Ну что как первый день? – накладывая салат в мою тарелку задает она мне вопрос.
– Ммм, – мычу неопределенно, а глаза с двух сторон от тестостероновых бочек направлены в мою сторону: – Вполне.
Выдаю с кривой улыбкой.
Веду глазами на младшего Астахова, который ухмыляется, а затем и на старшего, черные глаза которого смотрят совершенно без улыбки и серьезно.
Становится неловко, и ерзая на стуле, я забираю тарелку у мамы, и тут же пялюсь в ее содержимое.
– Леон, ты был на встрече? – задает вопрос их отец, и я откровенно сказать, будто порывом ветра, ощущаю то, как резко сошла на нет его расслабленная поза.
Он даже не сделал ни единого движения телом, но напряжение тучей нависло над столом лишь от одного вопроса.
Мама в растерянности, продолжает предлагая тарелку Демиду, но тот лишь смотрит на брата.
– Да, я ждал аж три часа, черт возьми, – подает голос младший.
При этом его глаза теплого коричневого оттенка нацелены прямо в темные брата. Не понимаю, что происходит, но ответ их отца устраивает.
– Я надеюсь, что это поможет в скором времени, – озвучивает он тихо, на что король, чуть ведет подбородком вверх, и разминает шею.
Вопросительно смотрю на маму, пока тут идут какие-то безмолвные разговоры, но она отмахивается от меня.
– Как ваш футбол, мальчики? – она действительно считает, что разрядит обстановку подобным.
Хочу уже взять вилку, однако, слышу как она шипит на меня. Парни усмехаются, точнее Демид в открытую, как обычно, а второй же исключительно вздергивает свою черную бровь, что в целом, можно счесть за еще одну вариацию его ухмылки.
– Мы должны еще помолиться?! – с недоумением на лице адресовываю я вопрос своей матери, на что она поджимает губы.
Однако, в эту минуту слышу тихий рокот. Такой едва уловимый смешок, но глубокий и хриплый.
Оборачиваюсь на Астахова старшего, и понимаю, что это именно он, потому что Никита в этот момент просто ржет.
Так, ладно, кажется мы сейчас демонстрируем семейную идиллию.
– Ешьте, – подает отец этих подонков с улыбкой: – Рад, что мы все смогли найти общий язык.
Чешу лоб кончиками пальцев и прячу грузный вдох. Кажется, понимание этого языка у нас у всех разное, даже если мы его и найдем…когда-нибудь. Легкие разговоры к которым нас пытаются подключить родители, не работают, поэтому я лишь ковыряюсь в тарелке.
– Спасибо, – хрипит Леон, и от него даже благодарность воспринимается, как черт возьми, вызов или ирония: – Нам пора.
– Куда? – тут же влезает отец, но он игнорирует и просто выходит из-за стола.
– Мы на пляж, – тут же отдувается за него второй, и тоже оставляет нас с театральным поклоном.
Я же поджав губы, не особо хочу опять сидеть напротив счастливой матери, когда у меня тут творится просто какая-то ерунда, и тихо прошу разрешения тоже покинуть замечательный обед.
Они меня тоже отпускают, но заметно, что все нервничают. Их напряженные лица и попытки превратить нас в сплоченную команду, летят в бездну, с громким свистом. Я убеждена, что это не будет возможно никогда.
Иду в сторону бассейна, однако, в этот момент слышу напряженный голос. Тут же прячусь за стену дома.
– Твою мать! – это вроде бы голос Демида, они блин так похожи, что когда их не видишь не понимаешь, кто вообще говорит: – Ты должен там появляться! Иначе скоро все всё узнают.
– Все под контролем! – вот эта хрипотца точно старшего: – Не кипишуй, Дем.
– Леон, – он даже буквально цокает: – Тебе лучше станет…
Слышу его усмешку, и даже представляю с каким лицом он смотрит сейчас на брата.
– Мне уже не станет лучше, – снова Демид матерится, и я слышу удаляющиеся шаги.
Хмуро пытаюсь понять о чем шла речь, но в голову лезут одни идиотские мысли. Тот факт, что лучше ему не станет, это точно.
Он больной на всю голову.
Но почему слышалась отчетливая тревога в голосе младшего брата?
Выхожу из своего укрытия, и двигаясь ближе к ненавистным папоротникам, наблюдая, как за забором стоит макушка Леона около своей машины, затягиваясь сигаретой.