© Элен Блио, 2026
© ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *
Глава 1. Соня
– А ну стой! Стой, я сказала! Ты… слышишь меня?
Я не должна обращать внимания. Мне нужно просто ее игнорировать.
Не обращать… легко сказать, когда тебя с силой дергают за плечи, вынуждая остановиться!
– Ты слышала, что я сказала? Ты… – Я вижу перекошенное злобой лицо бывшей подруги. Не понимаю, что она хочет от меня?
– Что тебе надо?
– Ты! Ты… воровка!
Моя кожа мгновенно покрывается мурашками. Бросает в жар, а потом резко – в холод. Самое гнусное обвинение, против которого моя внутренняя защита бессильна. Я никогда не брала чужого. Но когда меня в этом обвиняют – становлюсь абсолютно беспомощной.
– Ты воровка! Лживая и наглая!
Ком в горле, слова застревают, и я даже защитить себя не в состоянии. Не могу ничего сказать.
– Эй, Аделина, ты чего? – удивленно спрашивает Дарья, подходя к нам. – Ты серьезно?
– Вполне. Эта дрянь взяла мои акриловые краски. Они лежали в моем рюкзаке, а теперь – та-дам! Пусто!
Я молчу. Чувствую, как подкатывают слезы. Унизительное состояние. Просто дико унизительное. Когда ты знаешь, что ни в чем не виновата, но ничего не можешь сделать.
– Я уверена, что краски у нее! – продолжает настаивать Аделина.
– Ада, это дичь уже, у тебя доказательства есть?
– Сейчас будут!
Из моих рук резко выхватывают старенький шоппер и выворачивают содержимое прямо на пол. Я даже ахнуть не успеваю.
Там мои вещи! Да, пусть не новые, но они мои! Кисти, пенал с карандашами, набор акварели, уже почти полностью пустой. Пара тетрадок, в которых я в последнее время делаю наброски…
И акрил. Несколько полупустых тюбиков. Точнее, совсем пустых.
И это не мой акрил. Это краски Аделины, к которым я не прикасалась.
– Я же сказала! Воровка! Дрянь! Гадина! Я вообще не понимаю, что она тут делает! Ее давно надо вышвырнуть вон!
– Ад, уймись, а? Там… там и красок-то нет уже… – пытается успокоить Аделину Дарья.
– Слушай, Зверева, – включается в перепалку одна из компании Аделины, Мира, – ты такая добрая, а если завтра она у тебя что-то подрежет, так же будешь оправдывать?
– Вообще, это реально отстойно, просто взять и стырить краски! – вторит ей девица, имени которой я не помню.
– Ага, именно, сначала краски, типа старье, никто не заметит, потом она телефончик скоммуниздит, а вскоре и бабки начнут пропадать, да? – продолжает Мира.
– Что молчишь, убогая? Думала, прокатит? – включается еще одна, Наташа.
Три подружки Аделины уже стоят вокруг меня, смотрят с презрением. Все это ужасно.
Да, я уже давно привыкла к тому, что со мной не общаются: нищая сирота, которой нет места в их компании. Но чтобы ко мне относились вот так…
Я, как человек, у которого ничего нет, стараюсь хоть как-то сохранять видимость благополучия, но обвинение в воровстве – самое страшное, что может случиться.
Я в шоке. Сердце колотится в бешеном ритме. Как она могла обвинить меня? Зная о моем положении? Как? Я… я не ворую!
Я не опущусь до воровства, даже когда мне будет нечего есть. Даже… даже когда мне нечем будет накормить сестру. Я… я буду делать все, чтобы заработать. Драить полы, разгружать машины, мыть посуду. Все что угодно! Только не воровать.
Это… это самое последнее, что я могла бы сделать. Это дно. Реальное дно, ниже которого ничего нет.
Но Аделине и ее компании, похоже, плевать. Им важно обвинить.
– Я иду к директору!
Ада делает шаг, а я, пытаясь ее остановить, нахожу в себе силы, хрипло шепчу:
– Я не брала твои краски.
– Они были в твоей убогой сумке! И все это видели! Так что… попалась с поличным!
Она улыбается, а мне так хочется… так хочется вмазать ей хорошенько! Наброситься, ударить, защитить себя. Показать, что я не убогая, не грязная, не нищая, я такая же, как они все. Абсолютно такая же! Просто… просто мне немного не повезло.
Смотрю на нее, сжав челюсти, еще секунда, и…
– Ты гадина! Она не брала! Ты все врешь!
Детский крик раздается неожиданно. В аудиторию врывается моя младшая сестра Арина.
Дальше, словно в замедленной съемке, я вижу струю из баллончика с краской. Струю, которую мой маленький защитник направляет прямо на ученицу, обвинившую меня в воровстве.
Модная одежда Аделины мгновенно покрывается отвратительной ярко-зеленой краской.
Боже… это точно конец!
Глава 2. Соня
От дикого визга Аделины уши закладывает. С ужасом смотрю на нее – брендовые шмотки в краске. Это жесть.
Я же с ней не расплачусь! Никогда. Но это не самое страшное.
Самое страшное, что она наверняка побежит жаловаться, и будет скандал.
Ее родители могут сделать все, чтобы нас с сестрой вышвырнули отсюда, как котят. А идти нам теперь просто некуда.
– Арина, не надо, прекрати! – Я запоздало пытаюсь остановить сестру.
Но Аделина с подружками делают это быстрее: хватают мою Аришку, выкручивают ей руки, отбирая баллончик.
– Маленькая дрянь! Ну, ты доигралась. Сейчас позвоню в опеку, ночевать будешь в детдоме.
– Пусти, подлюка! Пусти, уродина! Ты… ты Круэлла! Злая! – Сестра пытается вырваться, и я бросаюсь на помощь.
– Отпустите ее, вы совсем, что ли! – кидаюсь в их толпу, понимая, что они причиняют боль Аришке.
Аделина пихает мою сестру так, что та на пол падает. Я в шоке! Это же ребенок! Просто маленькая девочка!
– Вы совсем с ума сошли? Не смейте ее трогать!
Падаю рядом с сестрой, закрывая собой. Нормальные девчонки, вроде Даши, стараются меня поддержать. Но Аделина и ее компания не слушают.
Противный звук баллончика, резкий запах. Боже, только не это!
Моя почти новая толстовка, джинсы… Через пару мгновений я вся грязная, липкая, меня мутит. Глотаю слезы, потому что сама оказалась в дикой ситуации и сестру защитить не смогла.
– Ты попала, Красовицкая! Теперь точно попала! Воровство. Вандализм. Не думаю, что наша директриса и на этот раз станет тебя прикрывать. Готовься. Отправишься бомжевать на вокзал. А сестренка твоя – в детдом!
– Соня, я не хочу в детдом. Прости меня, Сонечка… – шепчет на ухо перепуганная Аришка.
Моя малышка, моя девочка. Иногда кажется, что она не сестра мне, а дочь, так сильно я ее люблю. Да что там – живу ради нее. Наверное, давно бы руки опустила, но мне нужно помогать Аришке, пока она маленькая. Не представляю, что с ней будет, если она реально попадет в сиротский приют…
Аделина не унимается – откуда в ней столько злости?
– Слышишь, ты, тварь? И за шмот мне заплатишь, поняла? Так что готовь бабосы.
– Откуда у нее, Ад? Она же нищебродка… Сиротинка, – насмешливо произносит одна из подружек Аделины.
Они ржут, а я глотаю обиду.
– Ничего, заработает. Продаст что-нибудь… Ах-ах.
И снова приступ смеха.
Гадина! Как же я ее ненавижу! Ее и их всех! Которые… которые когда-то мило общались со мной. Заискивали. Набивались в подружки. Когда моя бабушка была жива, а теперь…
Резко выпрямляюсь, делаю шаг, хватая Аделину за кофту на груди.
– Ты… тварь, закрой рот, поняла? Закрой! Ты меня не знаешь. Мне терять нечего. Я тебя подкараулю и так разукрашу, мало не покажется!
– Что здесь происходит? Девушки! Боже… Что вы тут устроили?
Строгий женский голос застает врасплох.
Поднимаю глаза и вижу… Нет, не Варвару Михайловну, которая преподает рисунок у младших групп. Вижу его.
Данилу Виноградова. Да Винчи…
Парня, который… который снится мне почти каждую ночь…
Глава 3. Соня
Да Винчи… Он рассказывал, что это прозвище ему придумал его друг, производные от имени и фамилии. Данила Виноградов. Да и Ви. Ну и как еще назвать парня, который рисует? Конечно, Да Винчи.
Смотрю на него всего мгновение – больше нельзя. Не хочу попасться с поличным.
Никто не должен знать о том, что он мне нравится. Иначе…
Иначе будет еще хуже, чем сейчас. Хотя, кажется, хуже уже быть не может.
– Варвара Михайловна, Красовицкая попалась на воровстве!
– Что вы тут натворили! Вы понимаете, что вам придется все это сейчас отмывать?
Варвара Михайловна очень строгая, по крайней мере, строит из себя такую. Она молоденькая, всего-то на четыре года старше меня. Мне девятнадцать. Ей – двадцать три. Да Винчи – восемнадцать. И я знаю, что он влюблен в Варвару.
Это разбивает мне сердце.
– Убогая пусть отмывает. Ее работа!
– Кто это устроил, тот и будет отмывать, Аделина.
– Так это она! Ее сестрица дебильная.
– Рот закрой! – Аришку я буду защищать в любой ситуации.
– Варвара Михайловна, я собиралась к директору, вообще-то. Красовицкая у меня украла краски. Когда я ее… поймала с поличным, меня ее сестрица из баллончика…
– Мне это не интересно, Агапова! Сначала уберете все тут, потом можете идти к директору.
– Я ничего убирать не буду. Не нанималась!
Аделина хватает свой шоппер, кивает подругам.
– Вы со мной? Кто-нибудь, останьтесь убогую охранять! Мир, присмотришь за ней?
– Агапова! Стойте! – произносит Варвара Михайловна тоном, не терпящим возражений.
Аделина нагло и насмешливо смотрит на Варвару.
– Пажу своему приказывайте, он у вас дрессированный.
Вижу, как на мгновение вспыхивают глаза Данилы, после чего он ухмыляется.
– А у девочки отличное чувство цвета. Шартрез – это прям твое. Ква-ква, лягушонок!
– Кретин…
Аделина и ее команда быстро сваливают, остальные девчонки тоже как-то сразу разбегаются, а я пытаюсь дышать спокойно.
У Варвары звонит телефон, она смотрит на экран, поджимает губы, выходит.
Мы остаемся в аудитории. Я, Арина и он.
Мой принц…
Аришка стоит, вцепившись в мои ноги, всхлипывает. Черт, она напугана.
Неожиданно Данила наклоняется к ней.
– Чего ты? Испугалась? Не реви. Конфетку хочешь? Или яблоко?
– Конфетку. И яблоко.
Она вечно голодная. Или это просто пунктик? Как у человека, у которого периодически просто нет еды… Когда еда есть, ты ее не замечаешь. Не хочется. Ну лежат яблоки в блюде и лежат. А вот когда в доме только корка хлеба, а подчас и ее нет… Или когда самого дома тоже уже нет…
– Держи. Руки чистые?
– Грязные.
– Беги помой ручки сначала, пока мы тут… попытаемся убраться.
Он поднимает взгляд на меня.
– Как тебя угораздило-то, Красотка?
Это старое прозвище, так меня уже давно никто не зовет. Да и какая я красотка? Кожа да кости, лицо обветренное, волосы как солома и одежда из секонд-хенда…
А ведь еще совсем недавно все было иначе!
Когда бабуля была жива… Вспоминаю ее, и глаза мгновенно наполняются слезами.
– Не плачь, Сонь. Я помогу…
Он действительно помогает. Берет тряпку, достает с полки бутылку с растворителем.
– Пол-то мы очистим, а как с вещами быть? Вещи на выброс. У тебя… тебе есть во что переодеться?
Качаю головой, и тут меня словно прорывает. Я падаю на скамью, стоящую у окна, и реву…
Яркий желто-зеленый оттенок.
Страницаиз11
СкороКнижный режим
