4
Несмотря на яркий день за окном, в лавке царил сумрак. Алисия Янг тратила немало сил, чтобы поддерживать нужную температуру и уровень света – многие зелья не переносили тепло, некоторые могли испортиться от яркого света, а маленькая кладовка, где можно было хранить особо чувствительные смеси и без того была забита до отказа травами, ингредиентами и всевозможным инструментом, которые младший Янг использовал для создания зелий и порошков.
Тоненько звякнул колокольчик, и Мортимер недовольно вздохнул. Стоило старшей сестре, которая обычно стояла за прилавком, отлучиться, обязательно кто-то приходил, отрывая его от процесса. И ладно это была бы одна из юных красоток, которые любили заглядывать в алхимическую лавку по какому-то надуманному поводу: чаще всего они просили сделать им отвар на заказ, а когда он уточнял, какое же именно они хотят, почти все краснели и называли любовное зелье. Морт любил этих дурочек. Они были наивны, доверчивы и чаще всего хороши собой, а ему после Академии слишком уж не хватало женского внимания.
Алисия строго следила за тем, чтобы младший брат не валял дурака и не отлынивал от работы: в будущем именно ему предстояло стать хозяином семейной аптечной лавки, и Алисия переживала, что Мортимер просто не удержит дело на плаву. Она пару раз пыталась серьёзно поговорить с братом, но он отмахивался и задавал один и тот же вопрос:
– Почему ты сама не хочешь вести дела?
Алисия вздыхала и говорила, что в семействе Янгов, как и во всей Империи давно заведено, что главным наследником становится сын. Даже если он сам непутёвый донельзя, и у него есть три старшие рассудительные и ответственные сестры.
На этот раз на пороге оказалась седовласая старушенция, сгорбленная и скрюченная так, будто кто-то жестокий завязал её в узелок, да так и оставил. Мортимер распустил рукава рубашки, скрывая татуировки на руках – Алисия всегда ворчала, когда он отпугивал своим видом посетителей. На что Морт неизменно огрызался, что его дело – варить зелья в скрытой от глаз посетителей второй комнате. А этим он может заниматься хоть голым. Но всё же сдался под давлением сестры и вытащил из ушей и брови весь пирсинг, сменил причёску на более приличествующую будущему владельцу семейного дела, и стал чаще надевать рубашки с длинным рукавом.
Морт бросил взгляд на своё отражение в стеклянной дверце шкафчика, недовольно цокнул языком и вышел к прилавку.
– Доброго дня, мадам. Что вас интересует?
Старушке пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.
– Да вот, хотела узнать, что за негодяй продал моей Илоне плохой отвар, что она теперь каждый день сюда бегает и всё никак не может вернуть деньги?
Старушенция вытащила руку из-под плаща, в ней оказалась зажата крепкая сучковатая палка. Мортимер нахмурился. Ещё никто его не обвинял его зелья в плохом качестве. Наоборот, стоило кому-то сделать здесь покупку, в другие лавки он больше не возвращался.
– Прошу прощения, мадам, но мне кажется, вы ошибаетесь.
– Как же, ошибаюсь! Почему тогда Илонка каждый день здесь околачивается?
Мортимер нахмурился. Имя показалось ему знакомым, но он никак не мог вспомнить… колокольчик снова звякнул и в лавку ворвалась худенькая черноволосая девушка, резко замерла на пороге, когда старушка обернулась на звук.
– Бабуля? Что ты здесь делаешь?
Мортимер хмыкнул. Так вот что за Илона. Девчонка, слишком молодая, чтобы он обратил на неё внимания, и упорно этого внимания добивающаяся. Каждый день она битый час слонялась по лавке, рассматривая пузырьки всевозможных форм, пытаясь прочитать мудрёные названия, и краснея всякий раз, когда Мортимер выглядывал в торговый зал по какому-то делу. Ничего в итоге не покупала, чем сильно раздражала Алисию. Но гонять мелкую она не решалась – мало ли чья дочь окажется. А портить репутацию из-за одной влюблённой дурочки было неразумно.
Пока Илона с бабкой молча таращились друг на друга, вернулась Алисия, и Мортимер оставил ей разбираться с глупой ситуацией, скрывшись за дверью подсобки. Вернулся к недоваренному зелью, хорошенько перемешал, добавил пару щепоток серой пыли и сел на высокий стул, глядя, как в прозрачной колбе искрятся золотистые завихрения, постепенно бледнея и обретая непрозрачный белый цвет. Редкая штука. Редкая, сложная и от этого дорогая. “Линн задолжала мне такую”. Вспомнилась та ночь, когда они втроём пытались пробраться в дом Инквизитора. Морт прикрыл глаза, оживляя в памяти события тех недель. Появление Линн, побег из Академии, одна из его самых мучительных смертей за всё время, чудесное спасение и отъезд этих двоих после окончания Академии. Лучший друг и она – девушка из чужого мира. Она так смущалась и злилась, когда он звал её “любовь моя”, а потом пообещала никогда его не забывать.
Но теперь он, кажется, и сам себя забыл. Стал примерным сыном и братом. Образцовым зельеваром, скучным помощником в семейной лавке. Времени на прежние безумства уже не оставалось. Да и родители постоянно напоминали о необходимости держаться в рамках общественных правил. Так что все любовные похождения остались в стенах Академии, а здесь ему приходилось довольствоваться лёгким флиртом да украдкими поцелуями и объятиями с особо податливыми поклонницами.
Иногда ему казалось, что он с лёгкостью променял бы свою скучную жизнь на безумное путешествие в компании Эйдена и Линн. Но и те уже наверняка женаты и вовсю изображают образцовую семью.
Мортимер встал со стула, перелил готовое зелье в высокую тонкую бутылку, тщательно закупорил и залил сургучом. Поставил в шкаф за стекло, убрал всё лишнее со стола и открыл толстенную книгу с заказами. Пробежался глазами по списку, выбрал самое сложное и распахнул дверь в кладовку. В глубине торгового зала снова звякнул колокольчик. Потом раздался испуганный вскрик Алисии, и Морт мгновенно вылетел в зал, собирая на ладони яркий огненный шар.