Акт II. Магия крови. Глава 5
Подходить к телу не было никакого желания. Антон на своём веку повидал всякое, но после степенно лежащего Джейкоба, пусть и с простреленной ногой, лицезреть проломленную голову Тедди было тяжело. Мистер Олсоп, этот лицемерный глава налоговой службы и по совместительству куратор Нью-Йоркских элит, прошёлся по юноше от души. Буквально вложил всю свою злость в удары.
И самое страшное – по местным законам его не за что притянуть. Это же просто губильщик, которого можно раздавить как муху и получить в довесок одобрение окружающих.
Подошва сразу прилипла к загустевшей крови, а ноздри наполнились ароматом едва начавшей разлагаться мертвечины. Кем же ты был, Тедди, что с тобой так обошлись?
Что привело тебя в губильщики в таком нежном возрасте?
Парень с каштановыми волосами до плеч лежал на боку. Со стороны могло показаться, что он спит, но подойти чуть поближе – и откроется страшная правда. Антон с содроганием вспомнил Доминика Гравеля, который остался сидеть в кресле перед игровым автоматом. Это неправильно. Удел мертвецов – быть мертвецами, а не имитировать живых.
Детектив повернул тело на спину. Из покрытого разрывами и гематомами лба тянулись гаснущие нити, чья Музыка сфер уже постепенно развеивалась по метафизическому пространству и грозила скоро совсем затихнуть.
Взявшись за нити, Антон ощутил жёсткий заряд магии, который готовился пройти через его тело. Тедди собирался поведать намного больше, чем захотел Джейкоб. Потому что парню нечего было скрывать.
В один момент все сыгранные ноты вернулись обратно и обрушились на детектива плотным потоком, погружая в седую давность лет. Его отнесло далеко в прошлое, и началось хорошо смонтированное кино. Причём, Антон видел не глазами погибшего, а выступал в роли зрителя. Значит, душа у парня была чистой, и он ещё был способен смотреть на себя со стороны.
Перед детективом предстал хороший мальчик по имени Тедди Миллер. А с чего бы он был плохим, когда посчастливилось родиться в благополучной семье? Отец вечно пропадал на бизнес-ланчах, стремясь обеспечить своих родных. Мать занималась исключительно собой и ещё иногда сыном. Всё по лекалам американской мечты.
Большинство людей в Конфедерации лишены и этого. Их постигает совсем другая участь под видом соцработника в серой униформе, который уносит малыша от родителей. Навсегда.
Но Тедди был из элитных детей, которым неведомы новые устои общества. Семья Миллеров высоко ценила преемственность поколений и ни за что бы не позволила её разорвать. Тем более, что этого и не требовалось. Воспитательные дома – исключительно для доноров и отмирающего среднего класса.
Затем Антон увидел отца семейства, Генри Миллера. Мужчина в костюме и тугом галстуке возглавлял одно из ведущих изданий «Кон-Ньюз». Попасть на первую полосу тогда значило сорвать джек-пот. В мире неуёмных дельцов и по сей день рейтинг – это всё, а уж в те махровые две тысячи сто девяностые – и подавно.
Правда, Генри занимался в основном административными вопросами, оставляя наполнение выпусков за своим другом, шеф-редактором Уолтером Бенсоном. А уж Уолтер как никто разбирался во всех веяниях и тенденциях, подсказывая Миллеру, с кем договориться об эксклюзивном интервью и кого шантажировать ради получения льгот.
Карелин отпрянул, когда увидел компаньона Генри. Это был человек с широким лицом и одутловатой фигурой, озиравшийся по сторонам как испуганный суслик. Страх в его взгляде уживался с совершеннейшим отсутствием совести, и детектив никак не мог понять, что заставило Миллера-старшего довериться Бенсону.
Единственное, что казалось справедливым, – за Генри оставалось право вето, которым он обязательно пользовался, когда чувствовал, что Уолтер собирается нарушить журналистскую этику и выдать ангажированный выпуск. Это, конечно, било по карману издания, но, как говорил сам Миллер-старший, репутацию не купишь.
Антон начал проникаться к Уолтеру симпатией. Тем более, что пошла нарезка моментов, которые так любил его сын. Мальчик привык, что папа после очередной удачной сделки врывался в дом с победным возгласом:
– И-иха! Тедди, Тедди, Тедди, мы опять сорвали куш!
Выдав фирменную фразу, Генри обязательно брал сына на руки и кружил его, приговаривая:
– Однажды это всё станет твоим. Но сначала что надо, Тедди?
– Учиться! – бойко отвечал ребёнок, во всём желая походить на отца.
Выглядела эта сцена до того умилительно, что, будь на месте детектива Денис, он бы сразу начал плеваться и доказывать наличие у семейки Миллеров скелетов в шкафу. И был бы, разумеется, прав.
Время ведь не стояло на месте. Генри возвращался домой всё более усталым – то ли куш больше не срывался, то ли Уолтер постоянно подводил, договариваясь с конкурентами за спиной. Да и Тедди больше не радовал. Однажды Миллер-старший с удивлением обнаружил, что сын растёт совсем другим человеком, а не его копией.
Всё более печальные моменты встречи сменились сценой семейной трапезы. Горничная Хельга как раз подавала второе блюдо и замерла, услышав голос Уолтера.
– Тедди, я проходил мимо твоей комнаты и слышал музыку, – неловко начал разговор отец, уже чувствуя пропасть между собой и молодым человеком, сидящим напротив. – Ты нашёл мою старую коллекцию винила? Нравится?
– Нет, папа, – ответил парень, играя желваками.
– А где тогда была музыка? – неестественно развеселился Генри. – Бэтс, у тебя в ванной, что ли?
– Дорогой? – переспросила жена, оторвав глаза от очередного модного журнала.
– Это ты слушала прелюдию Баха в соль мажоре? – начал закипать Миллер-старший. – Пока лежала в ванной.
– Я не слушаю музыку, Генри, – пожала плечами Бэтс и опять уткнулась в журнал, предварительно наколов на вилку горошек.
– Тогда что это было? – отец семейства попытался взять себя в руки и сбавил уже начавший подниматься тон. – Может, я просто заработался?
– Вот уж точно, – съязвил Тедди, набирая в ложку большую порцию рагу.
– Славно поговорили, – хотел было пошутить Генри, но только вызвал этим у сына вспышку гнева.
– Мы уже давно только так и говорим, папа!
От неожиданности Бэтс выронила журнал из рук.
– В чём дело, Тедди? – мягко спросил отец. – Расскажи, что случилось?
Вот только вычитанные у супругов Кэпрару советы по воспитанию не сработали, и парень разразился гневной тирадой.
– Хочешь знать, откуда музыка? Правда хочешь, пап? О, тебе не понравится, – Тедди встал со стула, и опытная Хельга тут же ретировалась из столовой прямо с панна-коттой в руках, так и не донеся её до семейства. – Я уже второй год беру частные уроки по виолончели. Но ты так занят своим долбанным «Кон-Ньюз», что ничего не заметил. Всё это время не замечал. Пап, тебя никогда нет рядом!
Бурная эскапада подростка вызвала у Антона неподдельное уважение. Тедди вырос не циничным и не расчётливым, хотя к этому всё располагало. Напротив – его заботили человеческие отношения. Элементарно не хватало тепла. Ни от мамы, которая давно ушла в себя. Ни от отца, который забыл, что помимо его газеты существует ещё целая жизнь вокруг.
А вот Бэтс смотрела на сына с недоумением. В её мире всё было хорошо: муж добывает деньги, она их благополучно тратит. Разве не для того нужна семья?
– Это… отличное хобби, – выдавил из себя улыбку Генри, продолжая гнуть линию заботливого отца. – Я рад, что у тебя появилось занятие, которое может скрасить время.
Здесь разговор мог бы вполне благополучно закончиться. Следуя наставлениям опытных детских психологов, которые жили чуть ли не три века назад, Миллер-старший погасил инерцию конфликта, не давая почвы для новых склок. Гораздо труднее продолжать скандалить, если нет отдачи, и оппонент не взвинчен.
Но Генри не знал и половины происходящего, так что его тактика споткнулась об ложный посыл и привела к разрушительным последствиям.
– Это не хобби, отец! – закричал Тедди, пытаясь придать словам ещё больше значимости. – Я собираюсь стать музыкантом.
– Но как же… – Миллер-старший осёкся, но всё-таки договорил: – Как же «Кон-Ньюз»?
– Не знаю, – задумался парень на секунду. – А нет, знаю. В жопу себе засунь.
– Тедди! – показушно запищала мама, но всё без толку.
Юный отпрыск благородного семейства вышел из столовой, по пути взял десерт с подноса Хельги и поднялся по деревянной лестнице к себе в комнату.
Эта сцена вызвала у Карелина смешанные чувства. С одной стороны, американский менталитет был чужд Тедди. Парень хотел чего-то большего, постоянно терзаясь внутренними конфликтами. Поиски одухотворённости придавали ему глубины. С другой стороны, какими бы ни были родители – а уж эти не хуже всех – нельзя с ними так поступать. Любая подобная сцена оставляет незаживающие рубцы на сердце.
Позже и сам Тедди вспоминал об этом разговоре с содроганием и болью. Но разве можно было предугадать, что совсем скоро Миллеров ждал крах?
Беда пришла, откуда Генри в какой-то мере и ждал, но всё-таки надеялся, что именно оттуда она не придёт.
Всего через несколько дней друг детства, соседский мальчишка-сорванец, а потом и шеф-редактор «Кон-Ньюз» Уолтер Бенсон вышел из такси и расплатился каплей крови, подставив под иглу правое запястье. Как и в любом хорошем нуаре, улицы Нью-Йорка накрыло дождём, и красный неон прожигал сетчатку, расплываясь синими пятнами, если закрыть глаза.
Под этим самым дождём шёл и детектив, справа от Уолтера. Только не мок. Хотя, его всё равно било мелкой дрожью от предчувствия жуткой сцены, к которой всё шло.
Посреди внутреннего дворика отеля «Мариотт» показался человек в длинном плаще и шляпе. Прямо у мусорных контейнеров. Из окна половины номеров открывался вид на хмурый Бруклинский мост, но здесь едва можно было разглядеть даже мозаичные стены здания.
– Документы у вас? – вместо приветствия спросил незнакомец.
– Задаток у вас, мистер Кью? – деловито осведомился Уолтер.
– Не надо имён.
Оба собеседника молча достали полиэтиленовые пакеты, обменявшись недоверчивыми взглядами.
– Вот, – первым свою часть сделки протянул Бенсон.
Ливень не позволял вытащить папку из пакета, иначе бы всё размокло и превратилось в бесполезный мусор, который годился бы только для упокоения в соседнем контейнере, так что пришлось положиться на веру.
– Здесь всё? – на всякий случай уточнил мистер Кью, забрав документы.
– До последней буквы, – с неохотой проговорил Бенсон.
Всё-таки, тяжело предавать того, кто доверял тебе столько лет.
– Тогда это вам, – человек в плаще протянул Уолтеру свой пакет с запасами концентрированной крови и ушёл.
Шеф-редактор заглянул внутрь, чтобы проверить группу. Но обнаружил только пустые картриджи без серийных наклеек. А потом едва слышно простонал и растянулся на асфальте под нескончаемыми каплями дождя.
Мистер Кью склонился над телом и осторожно наполнил картриджи из разъёма на запястье. Удобно, что их делают двусторонними.
Закончив работу, человек в плаще оставил Бенсона на дне мусорника и растворился под дождём с обоими пакетами в руках.
Антон ещё задержался на какое-то время перед телом, оттягивая следующую сцену. Хотелось намокнуть и остыть, но ливень так и проходил сквозь детектива, не оставляя следов.
И всё же, монтажная склейка унесла Карелина в следующий день, когда домой к Миллерам вломилась Кон-полиция. Здоровые мужики в серой форме бесцеремонно выбили дверь и проникли внутрь, до смерти напугав Хельгу.
– В чём дело? – грозным тоном поинтересовался Генри у служителей закона, держа за спиной взведённый пистолет. Такой же, как у всех остальных здесь – из пластика.
– Дело в вас, господин Миллер, – самодовольно протянул Клиффорд Олсоп, входя в дом вслед за прикормленной полицией. Антон его сразу узнал. – Давайте я не буду тянуть время и скажу сразу. Вы, Генри Миллер, обвиняетесь в уходе от налогов и шантаже должностных лиц моего ведомства.
– Я буду говорить только в присутствии своего адвоката, – спокойно ответил владелец «Кон-Ньюз» и снял палец с иглы конвергентора.
– По закону адвоката предоставит государство, – упиваясь своим положением, пояснил мистер Олсоп. – На ваших руках кровь некого Уолтера Бенсона. Говорят, он вчера хотел рассказать полиции о ваших тёмных делишках, но вместо этого его тело нашли возле отеля «Мариотт».
– Но причём тут я? – ошарашенно спросил Генри.
– Это мы сейчас и выясним. Обыскать, – приказал мистер Олсоп полицейским.
Вот она – истинная сущность американских элит. Антон очень жалел, что может только безучастно наблюдать, хотя подмывало вмешаться самым грубым образом.
Через каких-то десять минут в доме Миллеров обнаружились неучтённые картриджи с кровью. Анализы показали, что она принадлежит покойному Уолтеру Бенсону.
Судье не понадобились других доказательств, чтобы вынести владельцу «Кон-Ньюз» смертный приговор. Генри Миллера спешно казнили инъекцией глутамината, его спятившую жену увезли в дурдом, а уже почти совершеннолетнего Тедди отдали в муниципальный приют.
Парню в качестве исключения разрешили забрать с собой виолончель.
Клиффорд Олсоп же передал «Кон-Ньюз» в правильные руки, как он сам и выразился в череде резонансных интервью. Не запачканные кровью честного гражданина, который просто хотел исполнить долг перед Отечеством.
Всё существо Карелина преисполнилось ненавистью к мистеру Олсопу. Неужели таких людей до сих пор носит земля?
Шли годы. Миллер-младший оттачивал музыкальное мастерство и устроился в камерный оркестр небольшого захолустного театра. Вместе с коллегами его обязали регулярно сдавать кровь на нужды элиты.
Но Тедди хорошо помнил, кто разрушил его семью, и ни за что не хотел их содержать. А значит, выход был только один – вколоть себе геммовирус и уйти в губильщики.
Эту операцию они готовили целый год. С предыдущего выступления начальника Налогового управления на вечере благотворительности. Тедди выбили поддельный паспорт, чтобы он смог устроиться в квинтет Карнеги-холла, который регулярно вывозят в Сохо. Другие губильщики тоже пошли кто во что горазд: поварами, охранниками, прислугой. Главное было – вовремя наносить тональный крем, чтобы скрывать нездоровую желтизну.
Тедди ждал этого момента с трепетом. В его голове всё время повторялись слова, которые он сгоряча адресовал своему отцу. С тех пор они так и не помирились, а Клиффорд Олсоп навсегда отнял эту возможность.
Убив себе геммовирусом костный мозг, Тедди больше не мог рассчитывать на магию крови и поэтому прицепил к задней стенке виолончели старенький люгер, который стрелял исключительно пулями, а не цветными лучами, как у всех остальных.
Вот только поганый мистер Олсоп оказался проворнее и сам завладел оружием, наставив его на бедного паренька.
И вновь Антон оказался в зале приёмов всего за полчаса до того, как попадёт туда физически. Теперь кино закончилось, и детектив смотрел на происходящее так, будто он сам был тем самым виолончелистом с каштановыми волосами до плеч.
– Что такое, Тедди? – спросил мистер Олсоп, поглядывая на отряд губильщиков, окруживших сцену, и перехватил ствол здоровой рукой. – Тебя больше не устраивают наши порядки?
Тедди пыхтел от злости, но хранил молчание. Он надеялся, что губильщики сейчас откроют огонь и решат судьбу этого ублюдка. Вот только мистер Олсоп продолжал вещать:
– Пока ты рос в зажиточной семье, тебя не беспокоило, как живётся донорам. А теперь смотри, кем ты стал. Борешься за мир во всём мире. Настоящий герой. Только знают ли твои друзья, что всего несколько лет назад тебе было на них глубоко насрать? И они сдавали свою кровь, чтобы содержать в том числе и тебя?
Никто не двинулся с места. Мистер Олсоп почувствовал себя ещё увереннее. Он обошёл Тедди и заглянул парню в глаза.
– Решил всё-таки отомстить палачу своей семьи? Правильно, вали всё на меня. Это же я заставлял Генри шантажировать моих замов. Сам копался в их грязном белье и собирал компромат.
Детектив окончательно закипел. В душе зародилось непреодолимое желание врезать этой сволочи за все поломанные судьбы. Но резкая фиолетовая вспышка, которая ранила Тедди, заставила Антона вынырнуть из его памяти и снова оказаться у трупа с пробитой головой.
Придётся искать дальше, надо восстановить все события минувшего вечера. Чтобы не идти далеко, детектив переполз к застреленной Питом девушке и стал распутывать её нити.
Здесь тоже хранилась история, которая хотела быть услышанной.