Мифотолкования
Глава 1
Жизнь – это серия неприятных пробуждений
Из всех неприятных способов пробудиться от крепкого сна наихудший – это проснуться под топот дракона и единорога, играющих в салки.
Я открыл один глаз и, зевнув, попытался сфокусироваться на окружающем пространстве. Стул с грохотом упал на пол, убедив меня в том, что размытые картинки, воспринимаемые моим разумом, были, по крайней мере частично, вызваны нерегулярными вибрациями, исходящими от пола и стен. Человек, не обладающий столь обширным багажом знаний, как мой (добытых непосильным трудом и лежащих на моих плечах тяжким бременем), наверняка был бы склонен винить в этом грохоте землетрясение. Но только не я. Логика моего вывода была проста. Землетрясения в этой местности – большая редкость. Дракон и единорог, играющие в салки, – нет.
Это начиналось как обычный день… то есть обычный, если вы младший маг, поступивший в ученики к демону.
Умей я предсказывать будущее хоть с какой-либо степенью точности и, таким образом, предвидеть грядущие события, я бы, вероятно, остался в постели. Я это к тому, что сражения никогда не были моей сильной стороной, и идея выступить против целой армии… впрочем, я забегаю вперед.
Разбудивший меня стук сотряс весь дом, вслед за чем последовал грохот бьющихся об пол грязных тарелок. Второй удар был еще мощнее.
Я задумался. Наверно, мне стоит что-то предпринять. Может, снова заснуть? Затем я вспомнил состояние моего наставника, когда он накануне вечером лег спать.
Это окончательно меня пробудило. Хуже демона из Извра может быть только демон из Извра, терзаемый похмельем.
Я вскочил на ноги и в мгновение ока направился к двери. (Моей ловкостью я был скорее обязан страху, а не какому-то врожденному таланту.) Распахнув дверь, я высунул голову наружу и осмотрел местность. Территория вокруг гостиницы выглядела привычно. То есть густо заросла сорняками, местами прямо-таки по грудь. Когда-нибудь с ними придется что-то делать, но наставник мой, похоже, не возражал против их буйного роста, и, поскольку, подними я этот вопрос, немедленно стал бы вполне естественным кандидатом на борьбу с ними, я решил не затрагивать эту тему.
Вместо этого я пристально рассмотрел различные вытоптанные участки и недавно проделанные в зарослях тропы, пытаясь определить местоположение или хотя бы направление движения моих питомцев. Я почти убедил себя, что воцарилась тишина, по крайней мере полупостоянная, и что можно опять вернуться в постель, когда земля снова задрожала. Я вздохнул, неуверенно выпрямился во весь свой рост, каким бы тот ни был, и приготовился противостоять натиску.
Первым в поле зрения появился единорог. Выбивая копытами огромные комья земли, он нырнул за угол гостиницы справа от меня.
– Лютик! – крикнул я самым что ни на есть командным тоном.
И в следующий миг был вынужден отпрыгнуть обратно в укрытие дверного проема, чтобы меня не затоптал мчащийся со всех ног зверь. Хоть я и был слегка обижен на Лютика из-за его непослушания, но не стал его винить. За ним гнался дракон, а драконы, как известно, не отличаются проворством, когда дело касается быстрых остановок.
Словно услышав мои мысли, дракон появился в поле зрения. Или, если быть точным, не появился, а с оглушительным стуком, от которого затряслась вся таверна, отскочил от угла. Как я уже сказал, драконы не отличаются особой ловкостью.
– Глип! – крикнул я. – Прекрати немедленно!
В ответ он, пробегая мимо, ласково шлепнул меня хвостом. К счастью для меня, этот жест любви не достиг цели, а с новым резким стуком обрушился на гостиницу.
Что ж, мой командный тон… не выдерживал ни малейшей критики. Будь двое наших верных подопечных чуть более послушными, я мог бы не переживать за свою жизнь. Тем не менее их требовалось остановить. Тот, кто придумал бессмертную фразу о том, что спящих драконов лучше не будить, очевидно, никогда не сталкивался со спящим демоном.
В течение нескольких минут я наблюдал, как эта парочка гонялась друг за другом, ныряя в заросли сорняков, после чего решил избрать самый легкий способ. Закрыв глаза, я представил их обоих, дракона и единорога. Затем наложил изображение дракона на изображение единорога, выделил его несколькими мазками мысленной кисти и открыл глаза.
На мой взгляд, сцена ничуть не изменилась: дракон и единорог гоняли друг друга на поле, заросшем сорняками. Но, конечно же, я наложил чары, поэтому меня не проведешь. Их истинный эффект можно было прочесть по реакции Глипа.
Он наклонил голову и посмотрел на Лютика, сперва под одним углом, затем под другим, до предела вытягивая свою длинную змеиную шею. Затем повернул голову, посмотрел назад и повторил процесс, осматривая окружающие сорняки. И вновь уставился на Лютика.
В его глазах товарищ по играм внезапно исчез, и его заменил другой дракон. Все это сбивало с толку, и он хотел вернуть своего друга-единорога.
Пара слов в защиту моего питомца: когда я говорю о его недостаточной ловкости, как физической, так и умственной, я вовсе не имею в виду, что он неуклюжий дурашка. Он юный, что также объясняет его длину всего в десять футов и не до конца сформированные крылья. Я вполне ожидаю, что, когда он повзрослеет – лет этак через четыреста-пятьсот, – ему будет не занимать ловкости и мудрости, чего я, увы, не могу сказать о себе. В том маловероятном случае, если я проживу так долго, я буду просто глубоким стариком.
– Глип?
Теперь дракон смотрел на меня. Максимально напрягая свои ограниченные умственные способности, он обратился ко мне, чтобы я исправил ситуацию или хотя бы дал объяснение. Как тот, на чьей совести была ситуация, вызвавшая его страдания, я чувствовал себя жутко виноватым. На мгновение я заколебался и был почти готов вернуть Лютику его нормальный внешний вид.
– Если ты совершенно уверен в том, что производишь достаточно шума… – раздался позади меня исполненный сарказма голос.
Я вздрогнул. Все мои усилия были тщетны. Ааз проснулся.
Я принял самый что ни на есть невиннейший вид и повернулся к нему лицом.
Излишне говорить, что выглядел он ужасно.
Если вам кажется, что покрытый с головы до ног зеленой чешуей демон являет собой страшное зрелище, значит, вы никогда не сталкивались с демоном похмельным. Обычные золотые искорки в его желтых глазах теперь стали цвета меди, с пульсирующей сетью оранжевых жилок. Рот был растянут в мучительном оскале, который скорее обнажал его острые зубы, нежели изображал обнадеживающую улыбку. Уперев в бедра сжатые кулаки, он застыл передо мной – картина настолько ужасающая, что при ее виде грохнулся бы в обморок даже медведь-паук.
Но только не я. Я нисколько не испугался. Я был с Аазом уже больше года и знал, что его грозный вид не так уж и страшен. Изверги не кусаются. По крайней мере, меня он ни разу не укусил.
– Вообще-то, Ааз, – сказал я, выкапывая пальцем ноги небольшую ямку, – ты всегда говоришь мне, что, если я не могу уснуть, значит, не очень-то и устал.
Он проигнорировал мою колкость, что за ним водится, когда я ловлю его на его же собственных цитатах. Вместо этого он с прищуром посмотрел мне через плечо.
– Малыш, – сказал он. – Скажи мне, что ты тренируешься. Скажи, что не привел еще одного глупого дракона, чтобы окончательно сделать нашу жизнь невыносимой.
– Я практикуюсь! – поспешил я успокоить его.
И в качестве доказательства быстро вернул Лютику нормальный внешний вид.
– Глип! – радостно сказал мой дракон, и они вдвоем вновь пустились в галоп.
– Правда, Ааз, – невинно сказал я, дабы предотвратить его следующую едкую реплику. – Где бы я взял еще одного дракона – в нашем-то измерении?
– Будь здесь, на Пенте, хотя бы один, ты бы его нашел, – проворчал мой учитель. – Насколько мне помнится, у тебя не было особых проблем с поиском этого зверя, стоило мне ненадолго предоставить тебя самому себе. Ох уж мне эти ученики!
Он повернулся и шагнул от солнечного света в полумрак гостиницы.
– Насколько мне помнится, – прокомментировал я, следуя за ним, – это произошло на Базаре-на-Деве. Я не смог бы раздобыть там еще одного дракона, потому что ты не учишь меня путешествовать по измерениям.
– Довольно обо мне, малыш! – застонал он. – Мы говорили об этом тысячу раз. Путешествия между измерениями вещь опасная. Посмотри на меня! Я лишился моих способностей и застрял в таком дремучем захолустье, как Пент, с его варварским образом жизни и жуткой, кошмарной, отвратительной едой.
– Ты потерял свои способности, потому что Гаркин добавил в свой котел со спецэффектами тот шутейный порошок, но, прежде чем успел дать тебе противоядие, был убит, – заметил я.
– Следи за тем, как ты говоришь о своем старом учителе, – предупредил Ааз. – Это правда, старый торговец слизью был склонен время от времени увлекаться розыгрышами. Но при этом он был мастером по части магии… и моим другом. Будь это не так, разве я посадил бы себе на шею его болтливого ученика? – закончил он, смерив меня многозначительным взглядом.
– Прости, Ааз, – извинился я. – Просто я…
– Послушай, малыш… – устало перебил он меня, – …будь у меня мои способности… которых у меня нет… и будь ты готов научиться прыгать между измерениями… – а ты не готов! – мы могли бы попробовать. Ведь, если бы ты просчитался и забросил нас не в то измерение, я смог бы вытащить наши хвосты оттуда прежде, чем мы угодили бы в неприятности. В сложившейся ситуации пытаться научить тебя прыгать между измерениями опаснее, чем играть в русскую рулетку.
– Что такое «русский»? – спросил я.
Гостиницу сильно тряхнуло – это Глип вновь пропустил поворот.
– И когда только ты научишь своего дурачка-дракона играть на другой стороне дороги? – проворчал Ааз, вытягивая шею и глядя в окно.
– Я работаю над этим, Ааз, – заверил его я. – Помнишь, мне потребовался почти целый год, чтобы приручить его.
– Не напоминай мне, – проворчал Ааз. – Будь на то моя воля, мы бы…
Он внезапно умолк и склонил голову набок.
– Тебе лучше замаскировать дракона, малыш, – внезапно объявил он. – И будь готов сыграть роль «сомнительного персонажа». К нам скоро пожалует гость.
Я не стал оспаривать эту информацию. Мы уже давно установили, что слух у Ааза гораздо острее моего.
– Хорошо, учитель, – ответил я и поспешил приступить к выполнению этой задачи.
Проблема с использованием гостиницы в качестве оперативной базы – какой бы заброшенной или обветшалой она ни была – заключалась в том, что время от времени путники заглядывали сюда в поисках еды и ночлега. Магия все еще оставалась вне закона в этих землях, и нам меньше всего нужны были свидетели.