Перемена обстоятельств
С июля девяносто третьего года Азеф стал получать за свой тяжкий труд жалованье штатного сотрудника Департамента полиции. Почтальон Гуго тщательно отсчитал деньги. В переводе это составляло более ста шестидесяти марок – и на пиво, и на Анхен хватит.
Получив первый гонорар, Азеф объяснил товарищам:
– Деньги прислал один добрый человек по фамилии Тимофеев. Это сын богатых купцов из Москвы, гостил у нас в Ростове, когда я еще в гимназии учился. Вот я назвал его, а он очень скромен, просил имя его не разглашать.
Друзья не возражали: скромность украшает доброго человека. Азеф продолжал вдохновенно сочинять:
– И у отца дела в гору пошли, двадцатку прислал и обещает теперь слать ежемесячно. Теперь моя очередь всех вас напоить. Айда в трактир Карла Земпера!
Загул устроили широко, по-русски – натура Азефа была купеческой. Он сиял счастьем.
Меерович поднимал кружку вверх и кричал:
– Мы высоко держим красное знамя русской революции!
Юделевич добавлял:
– Придет праздничный день, когда люди выйдут на улицы не с хоругвями и иконами, а с нашими портретами!
Стены трактира наполнились гимном революционеров, исполняемым, правда, с местечковой особенностью: «Многих песен слыхать на родной стороне, в них за радость и горе мне пели…»
И когда уже ноги нетвердо держали молодых смутьянов, они с нетрезвым воодушевлением исполнили традиционное «Письмо раввину Шнеерзону». Тут подоспели девушки, веселье забило через край.
Время бежало. Азеф писал в департамент, оттуда шли гонорары. Азеф однажды заявил друзьям:
– Я долго думал и понял, что надо перебираться в Дармштадт. В тамошнем электротехническом училище дают серьезные знания. А тут чему я могу научиться у профессоров, которые порой знают меньше меня?
Друзья задумчиво качали головами:
– Да, Евно, ты прав! Ты учишься превосходно.
Меерович протянул руку:
– И я с тобой!
Юделевич произнес:
– Надо нам держаться вместе!
…Вскоре Азеф оформил перевод, простился с Анхен и обещал любить вечно. Партийные товарищи потянулись за ним в Дармштадт.