Вдохновенные послания
Каждое утро, когда золотые солнечные лучи разбивались о могучие башни средневекового замка, Азеф заходил на почту – он с нетерпением ждал известий из Петербурга. И вот старый почтальон Гуго, с лицом замученной лошади, молча протянул конверт и, как показалось Азефу, с укоризной посмотрел на него.
Азеф теперь везде, повсюду, всегда видел подвох, кривую усмешку, испытывал неодолимый страх разоблачения. И этот страх заставлял его вполне искренне ненавидеть тех, на кого он доносил.
Азеф быстро спрятал конверт в карман, заспешил в «Викторию». Закрывшись на задвижку, два раза перечитал послание. Департамент полиции уже откровенно писал о своей заинтересованности в «фактических сведениях о революционерах» и обещал ничего не делать такого, что бросило бы тень на своего агента. И еще: департамент просил возможно подробнее обрисовать всех, кто входил в революционный кружок в Карлсруэ.
Азеф решил: «Сегодня пропущу занятия, надо срочно ответить на письмо! Дело ясное, скоро пришлют деньги».
Напрягая все литературные способности, тщетно пытаясь местечковый язык перевести на высокий слог, он водил пером по бумаге. И вот вышел потрясающий документ. Одним словом, умри, Шекспир, замолкните, Музы, сам Евно с вдохновением творит!
«Милостивый государь Николай Петрович!
Письмо Ваше от 31 мая сего года получено и содержание замечено. Сведения по возможности буду доставлять достоверные и фактические, касающиеся сношений всяких местностей, как в России, так и в Западной Европе, и периодически. Деньги прошу высылать мне каждое 15-е число всякого месяца.
Из Ростова-на-Дону господином Фишманом (вероятно) доставлено сведение о том, что там, в Ростове, были обыски вследствие сообщения сведений, вероятно, из Карлсруэ; и обещано им, Фишманом, разузнать все точнее. Сообщал он члену кружка Мееровичу. Дабы не допустить проникнуть сюда более точных сведений, если таковые будут у г-на Фишмана, советую письма, адресованные в Карлсруэ на какое-нибудь имя из перечисляемых мною членов кружка: Мееровича, Самойловича, Петерса, Розенцвейга, Гольштейна (о нем у Вас сведений нет, – он кончил, живет здесь так), Баранова (вольнослушатель), Юделевича, – просматривать, если возможно, и сведения, может быть, обо мне – не допускать. К следующему разу я приготовлю Вам краткие характеристики членов кружка, согласно Вашему желанию. Е. Азеф».
Кривил душой славный разведчик! Он уже собрал богатый материал, но этот хитрый лис не торопился все сразу выкладывать департаменту.