5. «Новая верность»
Рано утром раздался телефонный звонок. Я аккуратно выполз из-под одеяла, стараясь не разбудить Джейн, и по прохладному полу отправился в прихожую, где стоит телефон.
– Добрый день, я из газеты «Новая верность». Хотел бы задать пару вопросов о вчерашнем инциденте.
– Что за «Новая верность»? И сейчас семь утра.
– Что? Да, я знаю. Так вы можете ответить на вопросы?
– Вы говорите «добрый день», а сейчас раннее утро. Какие вопросы?!
– Наш корреспондент случайно стал свидетелем происшедшего. Я про вашу невесту, которая разрисовала стену вашего дома. Что означает написанное? В каких вы отношениях? Почему она так себя вела?
– Подождите, это не моя невеста! Я знаю не более того, что видел ваш корреспондент.
– Хотелось бы получить больше комментариев.
– Я не знаю эту девушку, сейчас с ней разбирается полиция. Прощайте!
Я бросил трубку и пошёл обратно в спальню, по дороге схватив Каризму под брюхо: он, как обычно, ошивался рядом и клянчил еду. Ему придётся ещё часок подождать.
Как только я зашёл в спальню, раздался второй звонок. На этот раз из-за открытых дверей он звучал пронзительнее, и Джейн проснулась. Я быстро зашагал обратно.
– Да.
– Всё-таки скажите, как она нашла вас? Какие у неё претензии? В Блумендале не каждый день такое происходит. Это связано с вашей работой?
– Издеваетесь? Я вам всё сказал, хватит названивать!
– Но вы не ответили ни на один вопрос.
– Я ничего не знаю!
– Вы узнали в этой девушке одну из своих клиенток или это ваша бывшая подруга?
– Я же сказал – никаких сплетен для вашей «желтухи» у меня нет.
– Мы будем вынуждены самостоятельно провести расследование. Сейчас я даю вам шанс на это повлиять. Случившееся обеспокоило соседей и ваших клиентов, они имеют право знать, что происходит.
– Вы даёте мне шанс? А как насчёт шанса пойти на хрен?
Я снова бросил трубку.
Поняв, что со сном на сегодня покончено, пошёл на кухню кормить кота. Поставил кофейник на плиту, отправился в бойлерную: за ночь в доме стало прохладно – нужно растопить котёл. Пока я возился с дровами в подвале, наверху раздался третий звонок. Я всё кинул и в бешенстве, роняя тапки, побежал наверх.
– Вашу мать! Что вам ещё непонятно? Я не…
– Ренс. Это твоя сестра Корнелия. Тётя вчера умерла. Ты же помнишь её?
– О, Корнелия, привет, прости, мне тут назв…
– Во вторник похороны, она тебя вроде как любила. В детстве. Если хочешь… В общем, есть возможность прийти попрощаться. Я не настаиваю.
– Я… Хорошо, да, мы придём. Какое кладбище?
– «Уд-Эйк-ен-Дуйнен». В восемь.
– Договорились.
– И ещё кое-что. Она не очень-то справлялась с делами последнее время, так что накопились долги. Сами по себе они никуда не денутся, так что если ты, в память о ней, смог бы… ну, понимаешь.
– Хорошо. Да, я понимаю. – На самом деле я не понимаю.
– Есть ещё кое-что, расскажу при встрече. – Корнелия прервала связь, не дождавшись слов прощания.
Положив трубку, я недолго смотрел в одну точку на стене прямо над телефоном – на стебель цветка. В какой-то момент видимые очертания его потеряли былой смысл, я медленно и сонно вытер пальцами глаза, вздрогнул от холода и пошёл в гостиную.
Джейн уже встала и готовила завтрак на кухне. Каризма, сытый, валялся у неё в ногах и вытирал морду лапами.
– Кто это названивает всё утро?
– Те, кто не умеют принимать отказы.
– Много таких знаю, чего же они хотят от тебя?
– Слышала про газету «Новая верность»?
– Значит, есть и старая?
– Вот и я нет. Хотели наскрести материала для своих мерзких статеек. Но я был непробиваем, и говнюк остался ни с чем.
– О, эти падальщики найдут чем поживиться, и ты узнаешь много нового о себе. Может, зря ты им ничего не сказал. Я говорю тебе это, так как имею опыт общения с так называемыми «обозревателями культурной жизни». Лучше что-то из себя вытащить, даже если не хочется, иначе они придумают своё – совершенно бездарное.
– Где же ты была всё это время?
– Где и положено – в твоей кровати.
– Ещё звонила Корнелия. Тётя умерла. Зовёт на похороны. Хочет каких-то денег.
Джейн в предвкушении борьбы с моими этическими терзаниями берёт кофе и усаживается за стол, закинув ногу на соседний стул. На ней безразмерный свитер на голое тело и нелепые вязаные носки, которые совершенно непонятно откуда взялись.
– Рассказывай. Вижу, всё непросто.
– Говорит, у тёти накопились долги и теперь они на ней, а я должен компенсировать. Она не сказала это прямо так, но понятно – она думает, что я в долгу перед тётей.
– Откуда эта глупость?
– Кажется, в детстве тётя любила меня больше Корнелии. Это в двух словах. Всё сложнее, но, видимо, сейчас она пытается спекулировать именно этим.
– Классика. Что будешь делать?
– Принесу немного и дам понять, что меня это не волнует. Как я вообще узнаю, что история про долги не выдумка и это именно долги тёти, а не самой Корнелии? Не хочу в этом разбираться. И есть ещё что-то, о чём она намерена рассказать при встрече. Я заинтригован, так что придётся идти. Пойдёшь со мной?
– О да, обожаю похороны! Люблю их даже больше свадеб. Всегда интересно наблюдать за фальшивыми эмоциями. К тому же надо выгулять некоторые чёрные вещицы. Ты в чём пойдёшь? Будем, как в кино, в одинаковых очках и плащах?
– Не уверен, что формат подразумевает возможность щегольнуть, ты же знаешь моих родственников. Да и не люблю дразнить людей.
– Как хочешь, а я приоденусь. Такой повод нечасто бывает. Вдруг рядом будут другие похороны и на них люди будут одеты модно, а я не пойми в чём. Сам понимаешь.
– Не переборщи. Полагаю, будет нервозная обстановка.
– Я питаюсь любой энергией.