VII. Любовь
Словно сладкая греза, словно видение Валгаллы промелькнула пред Аскольдом эта женщина. Князь сам не свой вернулся в свою гридницу. Голос Зои все еще звучал в его ушах, ее образ был пред его глазами. Он заслонил собой все, и из-за него Аскольд ничего не видал вокруг себя…
«Кто она, откуда она? Неужели это – славянка? Неужели в Византии женщины все таковы? Ах, если бы она только осталась здесь в Киеве!» – такие думы волновали Аскольда, когда он остался один в своей гриднице.
Теперь он с нетерпением ждал Всеслава. Ведь, от него он мог что-нибудь узнать новое об его сестре. Ах, ведь, он думал встретить такую же, как и все в его Киеве, но эта Зоя…Аскольд помнил женщин своей родины, помнил рыжеволосых стройных бритонок, изящных женщин страны франков, но всем им было далеко до одной этой женщины, которая с первого же взгляда заставила так сильно забиться его сердце… бедное измучившееся его сердце…
Давно это сердце ждало такого светлого радостного видения, давно в пылу битв и в тиши опочивальни так и рисовалось оно в его мечтах, в его воображении, сердце стремилось к нему, но мечты оставались мечтами, грезы грезами, и ни одна из тех женщин, которых Аскольд когда-нибудь видел в течение своей жизни, не подходила под созданный его воображением образ…
Вдруг сердце мечтательного норманна болезненно сжалось под влиянием новой гнетущей мысли…
Свободна ли она? Нет ли его любви какого-нибудь препятствия? Может быть, она уже любит кого-нибудь?..
Горе тому…
Он найдет соперника, хотя бы в морской глубине, хотя бы в самой Валгалле, хотя бы под защитой самого светлого Одина…
Он сотрет его с лица земли, уничтожит даже самую память о нем!..
Но кто же может стать ему таким соперником?
Может быть, он остался В Византии?
Тогда он сотрет с лица земли всю Византию,а вместе с нею и его.
Россы и его варяги достаточно храбры для этого.
А если он здесь?..
Здесь его теперь быть не может.. Но это теперь, а кто знает будущее?..
Только кого бы могла избрать, кроме него, здесь, на берегах Днепра, в Киеве, властелином своего сердца эта красавица?
Варяги грубы, славяне полудики…
А если Дир, его названный брат?
Ужас объял Аскольда.
Га! Он сотрет с лица земли и Дира…
Эта мысль успокоила так неожиданно влюбившегося скандинава, и он снова погрузился в сладкие мечты, так погрузился, что не слыхал даже, как вошел к нему Всеслав.
– Княже! – воскликнул тот.
Аскольд вздрогнул и быстро обернулся на этот зов.
– Это ты – Всеслав? Что она?
– Кто?
– Твоя сестра!
– Она прислала меня благодарить тебя за твою ласку к ней…
– Стало быть, ты устроил ее хорошо? Ты не жалей, Всеслав, ничего для нее… Слышишь, чтобы все, что ни пожелает она, было у нее… Я так хочу.
Всеслав с удивлением глядел на своего князя. Таким возбужденным он еще никогда не видал его и теперь не понимал даже, что такое вдруг могло приключиться с Аскольдом.
– Что с тобой, княже? – не скрывая своего удивления, спросил он его.
– Что?
– Ты какой-то особенный! Таким я тебя никогда еще не видал… Здоров ли ты?..
– Да, да, здоров… Расскажи мне о ней, о твоей сестре. Кто у ней остался там в Византии?
– Да что же я тебе могу сказать? Это бы нам самим посмотреть надо!
– Самим?
– Конечно же! Струги готовы, рать славянская и варяжская собраны, запасов хватит – вот, и пошли бы мы туда посмотреть…
– Ах, ты опять о том же! Да, ведь, это – дело решенное!..
– Решенное-то – решенное, а по нашей славянской пословице – отклад нейдет на лад… Мы все собираемся, а в путь дорогу не двигаемся…
– Тебе-то что?
– Как что? А знаешь ли ты, князь, византийцы убили так, из-за ничего, моего отца… они держат в позорном плену мою дочь и сына…
– Как, Изока?
– Сестра сообщила мне, что и сын мой, и дочь томятся в самых страшных подземельях проклятой Византии 39.
– Я ничего не понимаю…
– Ты верь моим словам только…
– Я глубоко сочувствую тебе, Всеслав. Ты знаешь, как я и Дир тебя любим!..
Тогда помогите мне вызволить моих кровных! Помни князь, что вся дружина желает этого, только ты противишься этому…
– Хорошо! Хорошо! Я поговорю обо всем этом с твоей сестрой.
Всеслав усмехнулся.
– Видно, женщина, князь, тебе ближе и дороже, чем испытанный верный слуга и друг.
Аскольд весь вспыхнул, но все-таки поборол свой гнев и сдержался.
Ведь, это был ее брат!..
