VI. Гостья Аскольда
На другое утро, с рассветом, струг, по приказанию Всеслава, распустил паруса и тронулся вверх по Днепру, направляясь к Киеву.
Всеслав казался мрачным и встревоженным.
– Что с тобой? – спросила его Зоя. – Или ты не рад, что мы, наконец, нашли друг друга?..
– Нет, я рад, но мы, варяги, не умеем выражать своей радости шумом.
– Разве ты – варяг? Ты – славянин…
– Я стал варягом и, привыкнув к обычаям чужой страны, не желаю меняться в родной.
– Расскажи мне о себе…
Всеслав махнул рукой.
– Что рассказывать! А, впрочем, если ты хочешь…
Он сообщил Зое о своей жизни в суровой Скандинавии, о битвах под начальством Рурика и, наконец, о возвращении на родной Днепр.
– И ты никогда не попытался даже узнать, что сталось с твоим отцом, матерью, сестрой, дочерью в плену?..
– Этому многое мешало.
– Не вижу – что.
– Сперва я был в дружине простым воином, а потом уже успел добиться того, что князья стали считать меня своим другом.
– И ты не предпринял ничего?
– Как ничего! Я поднял норманнов и славян на Византию; теперь порядочное уже время собирается народ. Мы разгромим это проклятое гнездо… Меня беспокоит одно только теперь…
– Что, брат?
– Наши князья…
– Аскольд и Дир?
– Да, их так зовут… Очень они кротки и миролюбивы и совсем не похожи на норманнов. Ну, да если они не пойдут, я призову на Днепр Олофа с Ильменя, великий Рурик отпустит его к нам, и тогда – гроза Византии…
Зоя с наслаждением слушала брата. Часы пути летели для нее незаметно. Вот, промелькнули ревущие и кипящие днепровские пороги – близко и Киев.
Вот, наконец, и он…
Зоя едва-едва узнала прежний маленький городок, каким она помнила Киев в своем детстве. Теперь он разросся, расширился, принял совсем другой вид, чем это было раньше.
Струг подошел к богатой пристани, вблизи которой высились княжьи хоромы.
Ты не устала? – спросил ее Всеслав.
– Нет, силы мои бодры и свежи.
– Тогда мы пройдем к князьям сейчас же. Они знают и о моем горе и о моей радости – я рассказал им все…
– Пойдем, я готова!
Лишь только струг пристал, они поднялись на пристань. Зоя видела, с каким почетом встречают повсюду ее брата, и поняла, что это очень и очень высокое лицо в Киеве.
На нее же кругом смотрели с удивлением и любопытством.
– Кто она? Неужели это – сестра Всеслава! Такая молодая! – слышался кругом шепот любопытных.
Еще по дороге Всеслав узнал, что Дир был на охоте, и оставался в Киеве один только Аскольд.
Он вышел сам навстречу своему любимцу.
Зоя с свойственной женщинам наблюдательностью заметила его красивое, подернутое легкой дымкой грусти, лицо, задумчивые, так и проникающие в душу, глаза, румяные щеки, и, когда она услышала его голос, сердце ее почему-то сильно-сильно забилось.
– Это – твоя сестра, Всеслав? – заговорил первым Аскольд. – Приветствую тебя от своего имени и от имени всех моих киевлян!
– Благодарю тебя, князь, на ласке твоей, – ответила Зоя. – Я счастлива за мой народ, во главе которого стоит такой глава, как ты.
Перед ярлом была снова византийская матрона, бесстрастная, несколько льстивая, умеющая сказать и лесть так, что она казалась правдой.
Киевлянки были не такие. Их простота давно уже прискучила Аскольду. Теперь он видел пред собой совсем другую женщину, каких еще не было в Киеве.
– А я счастлив тем, что вижу тебя и знаю, что увижу еще не раз, – в тон сказал ей Аскольд. – Надеюсь, что в моих палатах ты не будешь ни в чем нуждаться, об этом позаботится не только мой верный Всеслав, но и я сам, и дорогой друг и названный брат мой Дир.
Ему хотелось еще говорить. Разговор с этой женщиной доставлял ему несказанное удовольствие, но он понимал, что после такой долгой дороги гостья утомлена и нуждается в отдыхе.
– Прежде чем ты уйдешь в свои горницы, скажи мне свое имя, – сказал, однако, он.
– Меня зовут Зоей.
– Любуша! – воскликнул молчавший до того времени Всеслав.
– Дорогой брат, я так привыкла к этому моему имени… Позволь мне и здесь остаться Зоей…
– Ты и останешься ею… мы все будем тебя звать так, – промолвил Аскольд, не спуская очарованного взора с молодой женщины…
