Сонеты

Сонет CXXII

Thy gift, thy tables, are within my brain
Full character'd with lasting memory,
Which shall above that idle rank remain,
Beyond all date, even to eternity;
Or, at the least, so long as brain and heart
Have faculty by nature to subsist;
Till each to razed oblivion yield his part
Of thee, thy record never can be miss'd.
That poor retention could not so much hold,
Nor need I tallies thy dear love to score;
Therefore to give them from me was I bold,
To trust those tables that receive thee more:
   To keep an adjunct to remember thee
   Were to import forgetfulness in me.

Мой друг, подарок твой, та книжка записная,
Исписана вполне, и в памяти моей
Заметки, ни одной из них не забывая,
Я сохраню навек иль лучше до тех дней,
Когда придет конец, – когда мой ум затмится.
Когда в груди моей не будет сердце биться.
Но до тех пор во мне всегда жить будешь ты, –
Я сберегу в душе моей твои черты.
Так долго книжка та не может сохраняться.
Я не нуждаюсь в ней, чтобы любовь твою
В ней отмечать, – ее я смело отдаю:
Я сердца памяти вполне могу вверяться.
Заметки ж о любви мне при себе хранить –
Не значит ли, что я могу любовь забыть?

Перевод Н.В. Гербеля

Твой дар, портрет твой, у меня в мозгу
Запечатлен; его не смоет вечность.
Он тления не знает, жить ему
Вне времени предела в бесконечность.
Иль, в крайности, пока моей душе
Дает еще существовать природа.
В то время, как все гибнет на земле,
Твой облик будет цвесть из рода в роды.
Прожить ли столько этому портрету?
Я без доски ношу в душе другой.
Вот почему мне в этом нужды нету:
Твой истинный неразлучим со мной.
   Держать для памяти изображенье
   Не значит ли признать права забвенья?

Перевод М.И. Чайковского