Оглавление
- От автора
- Жить не обязательно
- Пролог
- 1. Кораблекрушение
- 2. У костра
- 3. Спать!
- 4. День третий
- 5. Бочка
- 6. Уныние
- 7. Странный сон и чайка
- 8. Белуха, сайка и «босой»
- 9. Сережет
- 10. Дальняя прогулка
- 11. Морж
- 12. Арбалет
- 13. «Утро туманное, утро седое…»
- 14. День рождения
- 15. Заболел
- 16. Тет-а-тет
- 17. Не храбрый портняжка
- 18. Сосед
- 19. Черныш, Малыш и стрелы
- 20. На охоте
- 21. Подружились
- 22. Карабин
- 23. Дела домашние
- 24. У моря
- 25. Избушка
- 26. Инга
- 27. Будни промысловика
- 28. Navigare necesse est[5]
- 29. Старый костёр
- 30. Беседа с Чернышом
- 31. Пропавшая экспедиция
- 32. Неожиданный визит
- Конец ознакомительного фрагмента
23. Дела домашние
В этот радостный день Сашка успел поразительно много.
Когда мясо было развешено, он пододвинул вешала поближе к костру так, чтобы дымком протягивало и чтобы чайки не могли ухватить.
Вырубил днище из второй бочки и сделал «кастрюлю» по примеру первой, а края вытянул повыше. Получилось ведро. Дужку к нему согнул из найденной ранее на триангуляции железной проволоки.
Черныш доставил охотнику немало весёлых минут. Он свернулся клубочком неподалёку, прикрыл нос пушистым хвостом, и следил за всеми действиями человека с величайшим любопытством.
При ударе железом по железу возникал отрывистый резкий звук, от которого у песца непроизвольно захлопывались глаза.
Получалось: удар – морг, удар – морг, удар – морг!
Наконец, Чернышу это надоело, и он убежал на дальний песчаный бугор.
Гарт нагрел воды в ведре, насыпал чуть золы в деревянное блюдо и пошёл на ручей. Там побултыхался, помылся, используя вместо мыла золу, смыл с себя болезнь и усталость. Бодрый и весёлый вернулся «домой» и взялся готовить своё любимое блюдо, холодец из головы и ног оленя.
Сколько возни, пока все косточки очистишь-приготовишь, и варится долго. Но зато и вкуснятина – за уши не оттянешь!
Черныш совсем перестал бояться, сидел рядом, по-кошачьи уложив хвост кренделем, и время от времени выражал своё восхищение громким «Вау!» Гарт бросил ему кусок оленьего уха с толстой бляшкой жира на нём. Черныш жир съел, а ухо пожамкал и оставил: оно, мол, от старого быка, не угрызёшь.
– Привередничаешь, паря, уже и оленина тебе не мясо, а ведь раньше ты и мышами не брезговал! – упрекнул его охотник.
– Вау-вау-вау! – затявкал Черныш. (Мыши – они жирные, мягкие и в любой мороз тёплые. Вку-у-сно. Не то что это жестяное ухо!)
– А куропаточку не желаете, уважаемый?
– Вау-вау! (Кто ж откажется? Только добыть трудно, они сторожкие).
– А как ты насчёт моржатины? Тут, неподалеку, есть. Правда, не первой свежести, но народы вкушают. И ты бы прогулялся. Жирку бы поел, на зиму б запасся, а то тощий такой – смотреть жалко!
– Вау! – печально тявкнул Черныш и сокрушённо потряс головой. (Был уже там, плюху получил от старших, и бургомистр чуть глаз не выклевал. Но мне повезло. Недалеко от тебя целое скопище превкусных костей, с мясом на них нашёл, чем не еда?)
Охотник принялся объяснять песцу действующие на территории России права частной собственности на «кость пищевую», но в один особенно красноречивый момент обнаружил, что слушатель убежал.