15. Заболел
Первые ложки рагу «ассорти а ля сапог» показались очень вкусными, а потом аппетит сразу пропал.
И резко сменился отвращением к еде.
И сразу какая-то немыслимая тоска навалилась.
Накинул куртку, взял в руки факел и спустился к морю.
Великолепное, помидорного цвета, солнышко катилось по горизонту на высоте одной ладони от синей черты и никак не могло на эту черту опуститься.
Потому что ещё четыре дня.
Потому что 14 августа заканчивается на этой широте полярный день.
14-го солнышко впервые чиркнет краешком по горизонту, словно пробуя его на прочность, а уже 17-го уйдёт на весь диск.
На две недели разольются по тундре немыслимой языческой красоты рассветы-закаты. Затем наступит нормальное чередование дня и ночи, а 29 октября, солнышко впервые не покажется над горизонтом, чтобы воскреснуть седьмого февраля.
До начала полярной ночи осталось два с половиной месяца, а ведь ещё по многим островкам ловушки не налажены и дров на зиму мало заготовлено. Чтобы собирать и подтаскивать к зимовью дрова, нужна лодка, а она лежит на дне моря. Придётся теперь запасной безмоторной лодочкой «мыльницей» пользоваться, вёслами махать.
И ещё какое-то нехорошее предчувствие, какое-то предвидение тяжкого горя вдруг ожило в душе. От него сжималось сердце и прерывалось дыхание, но понять его и назвать по имени он не мог.
Неожиданно большой чёрный ворон опустился на камень неподалёку, стал каркать и махать крыльями.
«Вот тебя ещё не хватало!» – Гарт крикнул и сделал вид, будто собирается камень бросить. Птица неспешно поднялась, сделала круг над ложем охотника и улетела, недовольно каркнув на прощание.
И отчего так тяжело, будто камнем придавило, из-под которого не выбраться? Как будто никогда больше солнышка не видеть и это вот солнышко – последнее в жизни. Отчего так болит душа?
С тяжёлой головой и тяжёлым сердцем забрался Гарт в спальный мешок и провалился в сон.
Но уже через пару часов проснулся от сильнейшего озноба.
На тёплых досках, в теплом спальнике, в свитере и шерстяных носках его всего колотило как тогда, в первый день босиком на снегу.
Это температура поднимается.
Вот влип, так влип. Теперь так просто не отделаться…
И вспомнился некстати «строительный» анекдот про мастера и нерадивого студента.
«У меня жар. Всего трясёт!» – утверждает студент в надежде, что его отпустят в общагу.
«Трясёт, говоришь? А ну – марш решето трясти, песок сеять!»
Неожиданно Гарт закашлялся и кашлял сильно, до рвоты. Едва успел вскочить и отбежать в сторону.
Проглотил таблетку аспирина и обильно запил водой. Температура на время действия таблетки понизилась, затем опять полезла вверх. Он выпил ещё одну таблетку – и с тем же успехом: через пару часов озноб колотит – хоть к решету становись.
Эти колебания Сашку вымотали и решил: будь что будет, пусть эта вредная тётка поднимается, сколько ей надо, а там посмотрим.
Дул лёгкий южный ветер, в небе сияли загнутые крючками перистые облака. Пока эти львиные когти видны на небе, будет тепло и не будет сильного ветра. В самый раз пройтись по путикам, поправить земляные тумбы, проверить капканы и заменить испорченные колышки на целые.
Погода в самый раз. Только ноги не держат.
Льдины на берегу сокращались, как шагреневая кожа.
В середине августа наступило лето: в воздухе танцевали комары и гудели оводы. В тундре, среди камней, распустились крошечные синие камнеломки и жёлтые полярные маки, неожиданно появились, как будто выскочили из-под земли, фиолетовые шары мытника.
Всё раскрывалось навстречу долгожданному теплу. Всё спешило расцвести и дать семя. Тундра наконец задышала полной грудью.
«Будь же ты вовек благословенно, что пришло процвесть и умереть».
– Цвить-цивить-тюрлю! – Старый знакомый, ярко раскрашенный папа-варакушка, неожиданно появился на камне у изголовья и бодро пропел:
– Ци-ци-вить! Тёх-тёх, ви-и-вить-вить!
Тут же прилетела и неврачная жена варакушки, и двое тёмно-серых жёлторотых детишек пожаловали.
– Ах, соловушка ты мой! Сохранил семью! Выжили! Вот молодцы! Дать вам ещё рыбки?
Гарт надрезал одну полувысохшую рыбку вдоль спины, развернул её и осторожно подвинул к птицам. Но варакушки не стали клевать угощение. Очевидно, им в этот тёплый день хватало насекомых, червей и личинок.
– Так вы поблагодарить прилетели? Очень мило, очень мило, земляки. Весьма тронут. Прилетайте ещё. Поговорим.
Прощебетав ещё несколько песенок, варакушки улетели.
«Малышня такая выжила под снегом, а ведь им до дому добрых пять тысяч километров. Тебе же, вон, всего десять. Не вешай носа, – вперёд и вверх!»
Откашлявшись, а кашель был сухой и жёсткий, Гарт побрёл на берег за дровами. Бронхит бронхитом, огонь – святое.
Брал по одной-две нетолстых дровеняки под мышку, доволакивал их до «дому», бросал у камня и отдыхал.
«Если завтра хуже, – вот дрова у меня».
Набрал в бутылку воды: «вот вода у меня».
У постели чуток сушёной рыбы: «Вот еда у меня».
Снял шкурки с оправок – чуни шить: «Вот обувь у меня».
Из четырёх костров два потушил, два подкормил: «хватит пока».
Под вечер решил делать стрелы. Выстрогал две и устал. Забрался в спальник и лёг. И стал смотреть в небо.
«Зачем мы живём?
Зачем мы живём на свете?
Зачем, Всевышний, посылаешь Ты нас в этот жестокий мир, не спрашивая, хотим мы того или нет?
Говорят, что человек родится, имея задание от Тебя, которое надо выполнить, и лишь потом можно спокойно уйти.
Но всем ли Ты даешь такое задание?
Это правда, что многие с раннего детства знают своё призвание, но ещё больше таких, которые работают “куда пошлют”, и я такой.
На червяка наступить и то жалко, а я мучаю животных капканами, стреляю в них пулями, ловлю их сетью. Разве это мне было мне предназначено?
Ты же знаешь, Господи, что я и такие, как я, не от злобы это делаем. Мясо и рыба, добытые нами, нужны для поддержания жизни других людей, а меха на одежду.
Но вот в отношении меня, именно меня, такой ли была Твоя задумка? Хотел ли Ты, чтобы я тратил жизнь свою, отнимая жизнь у животных?
Или я Тебя не понял?
Или я ещё в детстве отстранился и не слышал Тебя?
Зачем Ты, Господи, построил мир на крови?
Зачем, чтобы жить, надо убивать?
Зачем лишь самые крохотные существа получают энергию от Солнца и воды? Остальные, даже лемминг, гусь и олень, живут, убивая живое.
Почему Ты не устроил мир так, чтобы все жили от света Солнца?»
Так Сашка говорил с Ним и с жаром доказывал Ему преимущества однополярного мира перед бинарным. Все превосходства однопартийной системы им вдалбливали и в школе, и в институте. И Сашка пытался в меру сил своих, и в меру жара простудного объяснить их и Ему. Вот если бы Он выбрал немножко времени, ну хоть пару минуточек, чтобы поговорить с ним, заплутавшим сыном Адама, с глазу на глаз, как бы он был счастлив!