X
Андрей пошел в парк. В липовой аллее он услыхал за собою торопливые шаги. Он обернулся. За ним шла мисс Май.
Последнюю неделю Андрею почти не случалось ни разговаривать, ни видеться с англичанкой. Она проходила мимо, легкая, светлая и непонятная, Андрей чувствовал несказанную обиду, тревогу, шел к Кате и говорил с нею о приданом. Дни делались душнее, раз была гроза. Андрею казалось, что мисс Май ему неприятна, и хорошо бы, если б она уехала.
Теперь, когда он увидал ее, идущую к нему, – ему пришло в голову убежать. Но было невозможно. Он остановился и ждал.
– Андрей Николаевич, – сказала она, – я пройдусь с вами. Я видела, как вы пошли сюда от Анны Ильиничны, и я решила присоединиться к вам, если вы не имеете ничего против этого.
– Я очень рад, пройдемся. Вы желаете к пруду?
Он смотрел в сторону, мимо нее, но все-таки видел ее хорошо. Она всегда одевалась в светлое. Теперь на ней было платье из тонкой материи, сшитое гладко, без сборок и складок, – неопределенное, бледно-красное, но не розовое, с зеленоватым оттенком, точно недозрелая земляника. Шляпа висела у нее на руке, легкие волосы слегка растрепались и закручивались у висков. Полувечернее солнце уже проникло в аллею сбоку, почти снизу, и стволы лип казались жаркими и золотыми. Мисс Май не щурила глаза, как будто лучи не мешали ей смотреть.
– Пойдемте прямо, – проговорила она. – Я имею вам что-то сказать.
Они пошли. Андрею опять стало неприятно, и он даже подумал про себя, но словами:
«Чего ей нужно? Ведь, кажется, видит, что я расстроен. Нет, пристает…»
Как бы в ответ на его мысли англичанка сказала:
– Вы расстроились, как я думаю, от разговора с Анной Ильиничной. Это, конечно, большая нескромность, что я касаюсь ваших дел, но я лучше вас знаю характер Анны Ильиничны, знаю ее суждения о вас, ее мнение вообще о ваших планах… и я могу стараться разъяснить ей ее ошибки, если они заставляют вас страдать.
Андрей мало понял.
– Какие ошибки? Что заставляет меня страдать? А вы разве знаете, о чем говорила со мной тетя?
– Она, я предполагаю, говорила о вашем супружестве, о… mademoiselle Кате и не одобряла ваших жизненных планов. Она думает, что у вас есть предназначение для другого. Так вот, если слова любимой тетки вас огорчают и вы хотели бы лучше ее одобрения, то я и могу сказать, зная характер Анны Ильиничны, что она недолго будет держаться этого своего мнения. Она всегда скоро сознает ошибки.
Андрей был удивлен. Что-то неожиданно и неприятно кольнуло его в сердце.
– Ошибки? А почему же вы-то уверены, что она ошибается? И в чем ошибается?
– Но вы тоже думаете, что она ошибается, иначе бы вы не огорчались, – возразила мисс Май. – Я считаю, что mademoiselle Катя к вам очень подходит и что вы вместе будете счастливы. И что вообще избранная вами дорога вам подходит.
В душе Андрея опять что-то повернулось. Он взглянул на девушку мрачно, почти злобно:
– Значит, вы лично не считаете меня, как тетя, способным на нечто более широкое, деятельное, на любовь более горячую, чем моя привычка к Кате?
– Привычка? Нет, отчего? Это тоже называют любовью. О ваших же планах и вообще никакого более мнения о вас я теперь выразить не могу. Скажу только, что ведь вы сами ничего другого и не хотите…
– Почему вы думаете, что не хочу? – вдруг почти закричал Андрей, останавливаясь. Лицо его было бледно и зло. – Не хочу, не хочу! Может быть, я сам не знаю, чего я хочу? Может быть, у меня тоска дикая, непереносная, я, может быть, задохнусь в болоте! Способен ли там или нет на что другое, и на что именно – я не знаю, а что хочу и живых чувств, и живой жизни, и всего, всего другого, – это я знаю! Вон и листья живут, растут, меняются – посмотрите, какая липа стала кудрявая, – а я, вы думаете, безропотно лежу на пуховике?
Мисс Май смотрела на него молча, без удивления. Серые глаза ее с большими зрачками были так близко, что Андрей, вглядевшись в эти зрачки, увидел в них свое собственное возбужденное лицо – и ему стало страшно. Чувство, никогда раньше не испытанное, похожее на необъятную тоску и желание броситься вниз, в пропасть без дна, – сжало грудь до физической боли. Он хотел еще что-то сказать – но не смог, повернулся и быстро пошел, почти побежал прочь.
