IX
Тетя Анна Ильинична ничего не говорила Андрею, но так часто смотрела на него с нескрываемым сокрушением, так явно показывала Кате снисходительное сожаление, что Андрей нехотя понял, как она относится к предстоящему браку. Сначала это его удивило, потом и огорчило, ибо тетю Анну Ильиничну он и любил, и считал женщиной неглупой. Он решил поговорить с ней – и одни раз, перед обедом, нарочно пошел в ее комнату.
Он застал тетку в кресле. Мисс Май не было.
Андрей немедля приступил к разговору.
– Тетя, отчего вам не нравится, что я женюсь?
– Мне, мой друг, это не не нравится. Мне твоя невеста не нравится.
– Катя? Чем же Катя может не нравиться?
– Прекрасная, мой друг, девушка, прекрасная. Только она не для тебя.
– Да почему же?
– Да, во-первых, потому, что ты ее не любишь.
– Я? Катю? Милая тетя, уверяю вас, что я даже представить себе не могу, даже вообразить не могу, что я ее не люблю.
– Это ничего не значит. Часто случается, что вообразить не могут, что любят, а любят.
– Нет, тетя, я вас не понимаю.
– Милый Андрюша, я хочу ту правду сказать, которую тебе без меня никто не скажет. Ты думаешь, что ты не буйный, тихий, скромный, недалекий, что так всю жизнь в норе – в конуре проживешь с толстыми детьми да с хозяйкой-женой. А ты только запоздалый, Андрюша, вот как поздние цыплята бывают. У тебя еще не прогорело. Подожди на пуховик ложиться, еще ноги молодые, еще погуляй. А Катя тебя сразу на пуховик кладет. Ты около любви настоящей и не был, что мы в наше время любовью называли, а говоришь – Катю любишь. Ты ее любишь, я не спорю… Да страшно очень, Андрюша. Ведь ты на ней точно восемь лет женат. У тебя к ней живого интереса нет, да и откуда? Ты ее, как себя, знаешь, да еще и знать-то в ней меньше что есть. Август дольше всех месяцев тянется. Такой длинный, спокойный, вечный какой-то месяц. Да ведь он хорош, Андрюша, только после других месяцев. А у вас с Катей август незапамятный. Не верно я говорю?
Андрей был смущен и сердит. Слова тетки не убедили его. Но ему почему-то вспомнился Тихон. Он тоже потерял интерес к Василисе, хотя и любил ее.
– Оставьте, тетя, – произнес Андрей. – Август так август. Какие там августы! Пусть будет, как будет. Я Катю люблю очень и не хочу менять план жизни из-за чего-то весьма гадательного. Вы говорите, я не знаю настоящей любви. И слава Богу! Жизнь для жизни, а не для игр да сантиментов. Я решил прожить ее твердо, трезво и спокойно – и вы меня не смущайте, тетя, – это вам не удастся.
В первый раз Андрей говорил так с Анной Ильиничной. Но она не рассердилась. А когда он вышел, она покачала головой и улыбнулась.
