Глава 5
Утром Эля встала в семь часов, чтобы проводить Андрея. Прощаясь с ней, он похлопал себя по карманам рубашки и брюк, проверяя, все ли вещи на месте, и вынул небольшой лист бумаги, сложенный вдвое.
– Чуть не забыл, – сказал он, протянув бумажку сестре. – Возьми на всякий случай.
– Что это? – удивилась Эля.
– Расписание катера и автобуса.
– Катера?
– Да, от села до райцентра ходит катер. – Андрей вздохнул. – Надеюсь, пока меня здесь не будет, с вами ничего не случится.
– Как знать, как знать, – покачала головой Эля и показала глазами на двери гостиной, где спала Таня.
– Ну да, – усмехнулся Андрей. – Кстати, ты знаешь, где она встречала свой день рождения? На кладбище.
– Было бы странно, если бы она встретила его в каком-нибудь привычном для людей месте.
– Кто-то ей сказал, что на каком-то старом городском кладбище, где уже давно не хоронят, обитает привидение молодой девушки, которая плачет и просит о помощи, вот они туда и отправились всей компанией сразу после того, как посидели в ресторане для слепых.
– В ресторане для слепых? – удивилась Эля. – Она же зрячая.
– Как и её друзья. Просто это было сделано для большего антуража. Призрак, слава богу, так и не появился и о помощи их не попросил, несмотря на то, что они пробыли на кладбище почти до утра. Господи! Лишь бы только она не мешала Лиле.
– Не беспокойся, я посоветую ей поискать покойников где-нибудь в другом месте, – улыбнулась Эля.
Когда Андрей уехал, Эля, закрыв за ним ворота, присела на ступеньку крыльца, чтобы посмотреть расписание, оставленное братом. Первый рейс катера в Неренск уходил в половине девятого утра. Что ж, сегодня надо будет доделать кое-какие дела по дому, а вот завтра… завтра можно отправиться в райцентр, чтобы совершить набег на какой-нибудь книжный магазин, а заодно встретиться с Машей Кутузовой, которая живёт как раз в Неренске. Маша была одной из немногих аспиранток родителей, кто нравился Эле.
Эля вернулась к себе в комнату – досыпать.
Второй раз она проснулась уже в десять часов. В доме по-прежнему было очень тихо. Накинув халат, Эля вышла из комнаты, подошла к Лилиной двери, чуть приоткрыла её и увидела, что жена брата спит, уткнувшись в подушку. Стараясь не шуметь, Эля спустилась на первый этаж. В гостиной таким же крепким сном спала Таня. Без своего привычного макияжа в тёмных тонах она была похожа на обычную девушку-подростка семнадцати лет. «Вот что, оказывается, делает с людьми деревенский воздух», – улыбнулась Эля и направилась в кухню, чтобы поставить чайник.
Она допивала кофе, когда в кухню, потягиваясь, вошла Таня.
– Как ты рано встала, – сказала она.
– Да нет, обычно я встаю раньше, – пожала плечами Эля. – Как спалось на новом месте? Надеюсь, привидения не мучили?
– Не-а, – ответила Таня, ещё раз потянувшись, а затем присела напротив Эли. – Чем сегодня займёмся?
У Эли от изумления округлились глаза.
– Мне нужно сходить в магазин, а ты можешь заниматься, чем угодно.
– Я пойду с тобой, – неожиданно произнесла Таня.
– Это ещё зачем? – насторожилась Эля.
– Хочу внимательно осмотреть усадьбу.
– Только без меня, – предупредила Эля.
Таня пожала плечами.
– Какие же вы все скучные и предсказуемые, – презрительно произнесла она. – Ни капли воображения, ни капли интереса к отечественной истории!
– Подожди-подожди, – прервала её Эля, – скажи, пожалуйста, а как отечественная история связана со здешней усадьбой?
– Да очень просто! – презрительно воскликнула Таня. – Сколько людей здесь жило! Голицын, Долгоруков, этот, как его, Тормасов. Ты думаешь, им нечего было скрывать?
– Так-так, – усмехнулась Эля, – вот только не надо мне рассказывать про скелеты в шкафу. Тебе Степан ещё вчера сообщил, что здесь ничего такого не было!
– Тоже мне пророк Илия нашёлся! – усмехнулась Таня.
Через полчаса Эля, переодевшись и прихватив с собой хозяйственную сумку, вышла на крыльцо. Солнышко уже хорошо припекало. День опять обещал быть жарким. Эля посмотрела вокруг. Как же всё-таки хорошо, что Андрей снял именно этот дом! Неожиданно чья-то холодная рука легла ей на плечо. Эля вздрогнула и медленно повернулась: перед ней стояло существо, одетое в длинный чёрный балахон с капюшоном, наброшенным на голову, с ужасающе белым, цвета извести, лицом и с бельмом на каждом глазу.
– Что это? – прошептала Эля, от увиденного у неё перехватило дыхание.
– Это мамин грим, – довольным голосом произнесла Таня.
– Я тебя сейчас убью, – рассердилась Эля.
– А вот и не убьёшь. Если убьёшь – в тюрьму сядешь, и тогда прощай Лилькина диссертация. Её же к защите тогда не допустят. Впрочем, может, это и хорошо, что не допустят. Как ты думаешь? – спросила она и тут же покачала головой. – Нет, Лилька тогда совсем с катушек съедет.
– Немедленно убери со своего лица эту гадость, – сказала Эля, – и… и переоденься.
– «Гадость» уберу, но не всю, – ответила Таня.
По дороге в магазин Таня вдруг достала из кармана сарафана, отданного вчера сестрой, какой-то странный предмет, сделанный из проволоки, и потребовала, чтобы они ещё раз взглянули на усадебный флигель: ей необходимо было проверить наличие геопатогенных зон.
– Каких зон? – озадаченно переспросила Эля.
– Геопатогенных, – снисходительно повторила Таня.
Пришлось изменить маршрут и направиться в сторону бывшей усадьбы. Пока Таня со своим странным прибором обходила флигель в поисках нужных ей зон, Эля увидела возле одного из разросшегося кустарника треснувшую мраморную скамейку и присела на неё.
«Неужели здесь когда-то была красивая ухоженная усадьба? – подумала она, глядя на заколоченный флигель. – Можно только воображать, как всё выглядело при Тормасове. Клумбы, статуи богов и богинь, садовые дорожки, оранжерея, в которой выращивались фрукты. Наверное, и фонтан был. И конечно же, как и во всякой усадьбе, здесь собиралось немало гостей. Играл рояль, звучали романсы. Все аплодировали прелестному пению и восхищались красотой и гостеприимством хозяйки дома. Странно, почему граф не захотел жить в обновлённом поместье? Может быть, он из тех людей, что, закончив какой-нибудь проект, сразу же теряют к нему всякий интерес? Дело сделано, цель достигнута, необходимы новые задачи и свершения, не менее трудные и увлекательные».
– Ничего здесь нет! – прерывая Элины размышления, недовольно произнесла Таня, подойдя к скамейке. – Попробую обойти флигель против часовой стрелки.
– Я подожду тебя возле церкви, – сказала Эля, вставая и отряхивая юбку.
Когда она проходила мимо пруда, то невольно остановилась и принялась любоваться его чистой гладью, в которой отражалась церковь. В памяти неожиданно вспыли строки из стихотворения Черубины де Габриак:
Эля закрыла глаза и вдруг увидела себя в комнате, заставленной цветами. Она стояла перед большим зеркалом в длинном белом платье, расшитом кружевами и жемчугом. Жемчуга было невероятно много: он украшал её волосы, обхватывал шею, блестел и переливался в ушах. Эля невольно залюбовалась своим отражением. Вдруг двери за её спиной распахнулись, и в зеркале отразилась длинная анфилада комнат. Откуда-то из их глубины до неё донесся чудесный женский голос, который пел:
Эля узнала стихи Бальмонта и направилась на этот манивший её своей красотой голос. Она шла и шла, пока не дошла до последней, закрытой комнаты. Эля взялась за ручки дверей, чтобы распахнуть их, и…
– И о чём же ты так задумалась? – неожиданно раздался за её спиной мужской голос.
– Господи, Степан, вы всегда появляетесь так неожиданно? – сердито произнесла, обернувшись, Эля.
– Прости, если напугал. И всё же о чём ты думала? – сказал он.
– Ни о чём таком, что было бы вам интересно.
– А мне всё, связанное с тобой, интересно.
Эля вздохнула:
– Ну хорошо. Я подумала о том, что этот пруд похож на зеркало, а ещё размышляла о том, что, если человек приводит в порядок запущенное владение, значит, он собирается в нём жить или приезжать на отдых. Вы, случайно, не знаете, почему граф Тормасов так внезапно охладел к усадьбе, в которую, наверное, вложил немало средств и сил?
– Нет, – покачал головой Степан, – мне об этом ничего не известно. Наверное, его жене понравилась другая усадьба, расположенная в более живописном месте, чем это, и он решил обосноваться там, а не здесь. Состоятельный человек может позволить себе это.
– А вы довольно хорошо знаете историю этой усадьбы.
– Здесь нет никакого секрета, – улыбнулся Степан. – Мне рассказала об этом заведующая деревенской библиотекой Кира Дмитриевна Латынина.
В это время к пруду спустилась Таня. По её разочарованному лицу было видно, что её поиски вновь не увенчались успехом.
– Чем это вы так, Танюша, расстроены? – весело спросил Степан.
– Пока я в этой усадьбе ничего не нашла, но посмотрим, что покажет вечер, – ответила Таня. – Кстати, Степан, в вашей копилке найдётся ещё какая-нибудь легенда?
– Найдётся, – рассмеялся Степан.
– Отличненько, – сказала Таня и взяла Степана под руку.
Степан предложил вторую руку Эле, но Эля отрицательно покачала головой. Они медленно шли по дороге: Таня и Степан впереди, а Эля чуть сзади.
– Эта история связана с семейством Долгоруковых, которые, как вы уже знаете, входили в число владельцев здешней усадьбы. Некий монах напророчил, что женщины из этого рода будут приносить несчастье, – принялся рассказывать Степан, – а потому отпрыскам из царских семейств не следует на них жениться. Ну, о несостоявшейся свадьбе Петра II с Екатериной Долгоруковой, ты, наверное, уже слышала – о ней написано довольно много. В подтверждение этому факту в семейной истории имеются ещё две свадьбы: свадьба царя Михаила Федоровича с Марией Долгоруковой – правда, тогда несчастье коснулось не царя, а самой Марии: она умерла через год после венчания. Поговаривали, что это было наказание за то, как царская семья некрасиво обошлась с предыдущей царской невестой – Марией Хлоповой, а вот женитьба Александра II на Екатерине Михайловне Долгоруковой действительно закончилась для царя весьма печально. Кстати, в искусствоведческих кругах бытует мнение, что дама на картине Крамского «Неизвестная» – это Екатерина Михайловна собственной персоной.
«Всё ясно: он историк, – подумала Эля, – доктор исторических наук».
– Ну я же говорила, что скелеты бывают у всех! – горячо воскликнула Таня.
– Тише-тише, – осадила Эля. – Эти скелеты покоятся не здесь, а в других местах.
– И всё же, – продолжала настаивать Таня. – Пророчество, получается, сбылось.
– Это всего лишь совпадение, – не согласилась Эля, бросив на Степана сердитый взгляд, которым она хотела сказать ему, что нечего морочить голову подобными рассказами таким девицам, как Таня. – К тому же некоторым Долгоруковым очень даже повезло с жёнами. Почитай о Наташе Шереметевой, а ещё лучше – прочти её «Записки». Преданнее жены не было на свете, хоть муж и не стоил её.
– Так уж и не стоил? – улыбнулся Степан, но Эля промолчала.
Они дошли до магазина, а затем неожиданно Степан произнёс:
– Ну вот что, дамы, не хотите ли покататься на лошадях? Я могу показать вам самые красивые уголки в округе.
– Здесь есть лошади? – удивилась Таня.
– Здесь есть превосходная конюшня, – ответил Степан.
– К сожалению, я не могу, – сказала Эля.
Не успела она договорить, как Таня дёрнула её за руку и умоляюще посмотрела в глаза:
– Я ещё ни разу в жизни не ездила на коне.
«О господи! – вздохнула Эля. – Я согласилась присмотреть за Лилей, но не обязывалась быть нянькой Тане. Ладно, пусть лучше ездит на лошадях, чем болтается по кладбищам», – после непродолжительного раздумья решила она и строгим голосом произнесла:
– Ну хорошо, только убери, пожалуйста, с лица этот жуткий макияж, а то ещё лошадей напугаешь.
Лошадей в конюшне было немного, и все они показались Эле на первый взгляд тихими и спокойными. С Таней поехал инструктор, Степан вызвался сопровождать Элю. Для неё, как и для Тани, конная прогулка была впервые. Степан сам выбрал для Эли невысокую серую лошадку с пушистым, аккуратно подстриженным хвостом.
– Как её зовут? – спросила Эля.
– Груня.
«Что ж, – подумала Эля, – надеюсь, Аграфена окажется уравновешенной и покладистой особой».
– Я вижу, вы здесь свой, – сказала она, заметив, как Степан весело переговаривается с работниками конюшни.
– Обожаю лошадей, – признался он. – К тому же я отдыхаю здесь не первый год.
Места, по которым они поехали, действительно оказались чудесными. Эля с удовольствием разглядывала окружавшие их со всех сторон деревья и кустарники. Свежий ветерок доносил до них запах цветущих трав, смешивая его с запахом речной воды. Ей хотелось вдыхать и вдыхать этот аромат. Проезжая вдоль берега реки, они неожиданно увидели небольшую туристическую стоянку. Темноволосый мужчина, сидевший возле низенького столика и читавший газету, бросил на них со Степаном внимательный взгляд, когда они медленно проехали мимо него, а затем сдержанно кивнул.
– Вы знакомы? – удивилась Эля.
– Да, – ответил Степан, – Илларион Вольский, журналист. Полгода назад брал у меня интервью. Не знал, что он тоже здесь отдыхает.
Когда они миновали небольшой пригорок и должны были проследовать по дороге, которая вела через небольшую березовую рощу, их обогнали Таня с инструктором.
– Правда, здорово?! – обернувшись, крикнула Таня.
Эля с опасением заметила, что ход Таниной лошади значительно ускорился.
«Как бы беды не случилось», – не без страха подумала она и крикнула Тане вслед:
– Только, пожалуйста, осторожнее!
– Не бойся! – тут же ответила Таня.
Эля обеспокоенно посмотрела на Степана.
– За ней глаз да глаз нужен! Я всё время жду, что с ней что-нибудь произойдёт, – не выдержав, призналась она.
– Всё будет в порядке, – успокаивающе произнёс он, – ничего с ней страшного не случится. Просто у неё возраст такой.
Эля с сомнением покачала головой:
– Если бы только возраст.
– А что, разве мы в её возрасте были другими? – засмеялся Степан, и тут они услышали слабый крик, который, несомненно, издала Таня.
– Ну, что я говорила? – укоризненно взглянув на Степана, сказала Эля.
Когда они въехали в рощу, то, к своему облегчению, увидели Таню, которая по-прежнему сидела на лошади, но прижимала руку ко лбу.
– Она ветки нависшей не заметила, – объяснил им инструктор, – вот и ударилась головой, хорошо ещё, что в седле удержалась. Просто поразительно, как ей повезло.
«Действительно», – подумала Эля.
Весь вечер она провела возле Тани, лежавшей на диване в гостиной и прижимавшей ко лбу пакетики со льдом, которые Эля то и дело приносила из холодильника.
– У меня всё равно шишка будет, – пожаловалась ей Таня.
– У тебя шишка, у меня синяк – можно конкурс красоты устраивать, – сказала Эля.
