Доктор Вера

Борис Полевой большинству из нас знаком по «Повести о настоящем человеке». Повесть «Доктор Вера» тоже основана на истории реального человека: женщины-хирурга, оставшейся со своим госпиталем, который не успели эвакуировать, в оккупированном немцами городе Калинин (Тверь), который в книге назван Верхневолжском.

Немного мыслей вслух. Кажется мне, что писать книгу, основанную на истории реального человека, без всякого согласования с ним и вольно обращаясь с фактами биографии… немного неэтично, что ли. Автор в предисловии подчеркивает, что это не биографический очерк, и просит свою землячку не судить его строго, в случае, если книга попадет ей в руки, за то, что он описал ее историю по-своему. Но все-таки можно ведь было хотя бы предварительно обсудить с ней это, попросить рассказать, как все было, взгляд с ее стороны. Тем более, что они были лично знакомы. И дальше уже художественно обработать. Встретила информацию о том, что женщина, послужившая прототипом, была возмущена, в частности, тем, что автор сочинил романтическую историю с ее участием. Понятно, что он изменил имя и прочие факты, но все-таки. Кажется, что так делать не очень-то правильно. Хотя сама по себе книга и хороша.

Героиня повести, Вера Трешникова – женщина непростой судьбы. Ее муж был арестован и сослан еще до войны, из-за чего на нее уже тогда косо смотрели некоторые. А теперь она с двумя детьми осталась в городе, единственным врачом на 8 десятков раненых, которых не эвакуировали и которых она не смогла бросить на произвол судьбы…

Долгие и страшные месяцы они вместе с парой оставшихся медсестер да несколькими добровольными помощниками выхаживали своих больных с подвале разрушенного больничного городка, растягивали как могли скудные запасы медикаментов и еды, скрывали от немцев наличие среди раненых красноармейцев (доставая для них гражданскую одежду и изобретая фальшивые истории жизни и болезни), шли на всяческие ухищрения, чтобы выжить и уберечь своих (например, вскрывали заново уже зажившие раны, чтобы выздоровевших людей не угнали на работы, а однажды удалось убедить, что в госпитале тиф, чтобы немцы побоялись войти). Все это время доктору Вере приходилось жить двойной жизнью, взаимодействовать с гестапо, быть свидетелем чужих смертей…

Но мне в таких историях всегда больнее читать даже не о том, что делали захватчики, а о недоверии к своим же. Те, кто пережил оккупацию, голодал, постоянно жил под страхом быть угнанным на работы или расстрелянным по любому поводу, для кого день освобождения города должен был стать праздником, счастьем, избавлением, вынуждены были терпеть косые взгляды, подозрительность, презрение: «остались с немцами, сотрудничали, немецкие овчарки, что ж не убежали со своими дружками»... А тут еще и «жена врага народа». Какие могут быть сомнения, что она осталась специально?! Арест, спецлагерь, допросы. Да, в случае с Верой (как и ее прототипом) все окончилось благополучно, за нее вступились спасенные ею раненые, но… Как же ужасно вот это должно быть, получить подобное от своих, кого ждал с такой надеждой, даже от самых близких. От врагов, наверное, не так больно, от них хорошего и так не ждешь, а вот это... Но стоит отметить, что Вера в книге, хотя и страдает от этого, не винит людей, потому что и сама «не без греха»: она точно так же, неожиданно узнав, что тот или иной человек не эвакуировался, остался в городе, начинает смотреть на него с подозрением, так что понимает подобное отношение и к себе самой. И просто радуется, когда наконец-то все остается позади.

Книга читалась с напряжением и искренними эмоциями, в том числе за счет того, что автор ведет повествование от лица самой героини и мы невольно проникаемся ее мыслями, страхом, иногда не совсем логичными, но очень человеческими поступками. Кроме самой Веры, в книге немало интересных образов, которые, несмотря на малый объем повести, получились вполне живыми. Но я поняла, что на некоторое время хочу сделать перерыв в книгах о войне.

Цитата:

О лечебных методах, применяемых им, в городе ходило немало анекдотов. Так, директору текстильного треста Токареву, персоне в наших масштабах весьма важной, он рекомендовал от полноты... колоть по утрам дрова. Полкубометра зараз. А заведующему горздравотделом, хирургу по специальности, однако, как и все мы, хирурги, побаивавшемуся операционного стола, он от язвы желудка рекомендовал... кислую капусту и рассол. Тот даже обиделся: «Я достаточно зарабатываю и могу позволить себе самую дорогую диету». Иван Аристархович будто бы улыбнулся в свои моржовые усы. «Ешь капусту, язва сама заштопается». И килограммы у Токарева действительно убавились, а язва у заведующего горздравотделом «заштопалась».

Впечатление: Книга очень долго лежала у меня в очереди на чтение, хотя я почти сразу нашла ее в игре. В этом мае пришло ее время. Книга очень неоднозначная, каждый в ней видит свое.

Для меня само имя Вера-это уже маячок на который можно ориентироваться, потом профессия- сильная, достойная тех тяжелых времен, я даже задумалась, что кроме церквей (веры), уничтожать нужно было медицину, потому что это тоже сильное звено в такие времена. Через руки врача проходят разные люди, и через сердце тоже.

Сама история очень горькая здесь и голод и честь и борьба за жизни сошлись в одной точке, а еще постоянный страх, которые все это подпитывает. Но прочитать стоит один раз, чтобы проникнуться атмосферой.

К сожалению, начитка очень слабая попалась и по записи и по голосу.

О чем книга: Молодой хирург Вера Трешникова, оставшись с детьми одна, вынуждена во имя спасения многих жизней стать начальником немецкого госпиталя для гражданских лиц, где она пpодолжала подпольную борьбу против немцев, в годы Второй Мировой войны. А: когда бы, казалось самое тяжелое позади, когда город освобожден, она подозревается в пособничестве фашистам... у нее начинается новая борьба.

Экранизация: фильм «Доктор Вера» 1967 года.

Как-то не поднимается у меня рука поставить более низкую оценку произведению, основанному на реальных событиях и жизни реального человека. И даже пока слушала аудиоверсию, была уверена, что итоговая моя оценка будет выше — очень уж я прониклась начиткой. Но вот начала писать рецензию и для этого анализировать прочитанное, и обнаружилось, что вопросов и замечаний у меня все же больше, чем эмоций.

Первое, что очень бросалось в глаза и резало слух — ярка пропаганда советского строя: это и гордое «я советский врач», и нерусское имя у русского мальчика, обозначающее советский лозунг «Даешь мировую революцию» (Дамир), и более красиво звучащее, но тоже с соответствующим смыслом имя девочки — Сталина, и в других мелочах, из которых складывается единая картина. Я понимаю, что на это повлияло время написания — книга просто отражение эпохи. Но, на мой взгляд, для такой небольшой повести слишком много этого. Неестественно. Даже гордый отказ детей от немецких угощений из рук русской актрисы выглядел слишком уж пафосным.

Еще мимо меня прошло объяснение появления еврейской девочки в госпитале. А может быть и не было вообще этого объяснения... То, что кто-то из еврейской семьи будет скрываться там, было очевидно с момента появления их в сюжете. Автор успешно связал еврейскую тему и встречу двух одиночеств. Но как они это объяснили немцам, которые регулярно являлись в госпиталь с проверкой? Они же любят точность во всем, закидали гг требованиями к точно оформленным всем документам, всему персоналу надлежало зарегистрироваться в комендатуре. Как же они с такой точностью не посчитали детей? Допустим, детей в расчет не брали и не регистрировали. Но почему не озадачились, откуда взялся еще один ребенок? Допустим, что один из этих надзирателей благоволил русским, но он же не один ходил с проверкой. И его злостный начальник тоже приходил. А тут ребенок неучтенный. Как-то слишком по-доброму.

Небольшое разочарование я получила от «ожидания-реальность» в самом главном сюжетном конфликте. Почему-то (может быть, на основе аннотации к другому изданию или из отзывов к книге, сама уже не знаю почему) я думала, что гг придется лечить немецких солдат и за это ее и арестуют потом. Но нет, ничего подобного. Просто советский госпиталь в подвалах разрушенного больничного городка, где были только советские люди, только на оккупированной немцами территории. И главный ее подвиг (не знаю, что было у реальной героини, а не книжной) в том, что она не сказала немцам, что половина больных — солдаты. Ее обвиняют в сотрудничестве с немцами. Да только где ж оно? Сопроводить комиссию по палатам — это сотрудничество? А что же ей еще оставалось делать?

Куда больше времени уделялось переживаниям гг на тему супружеской измены. Ее муж, Семен, политически обвиненный. Вера не знает, где он, да и жив ли он вообще, но привыкла с ним вести мысленный диалог. И вот вся повесть оформлена как будто в виде такого мысленного обращения к Семену. Довольно интересный ход, позволяющий узнать не только события, но и все потаенные чувства и мысли гг. Я в Вере увидела не какую-то там железную леди, героически несущую госпиталь на хрупких плечах, а простую женщину, которая оказалась в крайне трудном положении. Женщину, которая боится, но не малодушничает. Которая истосковалась по заботе, вниманию и ласке. Которой хочется спрятаться за крепкую мужскую спину и расслабиться.

Возможно, у реальной героини не было встречи с таким вот Василием, но так Вера же не она. Автор в конце произведения дает читателю возможность самому додумать финал Вериной истории. И тут уж кто на что горазд; кого что больше зацепило в повести, тот, наверное, такое продолжение и придумает.