Цитаты из книги 哈尔的移动城堡

Весь следующий день Хоул то укладывался в постель, то вставал. Когда он ложился, Майклу приходилось неустанно носиться вверх и вниз по лестнице. Когда он вставал, Майклу приходилось метаться по комнате, делая всевозможные замеры и укрепляя все углы металлическими скобками.
В промежутках Хоул, горделиво запахнувшись в свою тогу, задавал различные вопросы – в основном Софи:
– Софи, вы закрасили известкой все пометки, которые мы сделали, когда изобрели замок. Может быть, вы напряжетесь и вспомните, где были пометки в комнате Майкла?
– Нет, – отрезала Софи, пришивая семидесятый голубой треугольничек. – Не вспомню.
Хоул скорбно чихнул и удалился. Однако вскоре он появился вновь.
– Софи, скажите, если бы мы все-таки решили приобрести ту лавку, что бы мы там продавали?
Софи вдруг поняла, что сыта шляпками по горло и по гроб жизни.
– Не шляпки, – ответила она. – Мы же покупаем магазин, а не дело.
– Софи, молю, приложите к нашей задаче свой нечеловеческий ум, – попросил Хоул. – Быть может, вам удастся даже подумать, если вы знаете, как это делается. – И он зашагал наверх.
Пять минут спустя он показался снова.
– Скажите, Софи, нет ли у вас каких-либо пожеланий относительно местоположения других входов? Где бы вам хотелось жить?
Софи тут же вспомнила домик миссис Ферфакс.
– Хочу симпатичный домик и чтобы много цветов, – ответила она.
– Понял, – прохрипел Хоул и опять удалился.

Тут сверху послышалось некоторое количество томительных стенаний, охов и вздохов. Софи не обратила внимания: она говорила с собакой. За охами и вздохами последовал долгий заливистый кашель, сменившийся еще более томительными стенаниями. Софи снова не обратила на это внимания. Тогда вместо кашля послышалось душераздирающее чихание, от которого затряслись и окно, и все двери. Пропустить подобное мимо ушей было трудновато, но Софи это удалось. Ту-ту-пруууууууууууууу! – высморкался чародей. Прямо как фагот в туннеле. Снова послышался кашель, перемежаемый стенаниями. Затем вступил громоподобный чих, прекрасно сочетавшийся со стенаниями и кашлем, и вскоре симфония достигла крещендо, в котором Хоул умудрялся одновременно чихать, кашлять, сморкаться, стенать и тихонько подвывать. Двери тряслись, балки под потолком дрожали, а одно Кальциферово полено выкатилось из очага.