Возвращение Синей Бороды

«Закон Вэнса гласит: то, что legacy media объявляют теорией заговора, через пять лет делается экзотической версией реальности, через десять – допускается как вероятная возможность, а через пятьдесят – становится неоспоримым историческим фактом...»

Вселенная терпелива, но, если долго ковыряться у нее в носу, она в конце концов чихнет. И все...

Помните, Просперо в «Буре» Шекспира говорит:
We are such stuff as dreams are made on,
and our little life is rounded with a sleep...

Шекспир – нейрохирург языка, и ничего не делает просто так. «On» вместо «of» тонко удваивает смысл.

Мы есть то, на чем зиждутся сны,
и наша крохотная жизнь окружена сном.

Шекспир не говорит, что мы состоим из материи снов, как понимают это место обычно – он намекает, что мы есть то, на чем сны сотворяются (как на ткацком станке или наковальне).

Как ни раскидывай пальцы духа, в какой брендированной норке ни прячься, доильник на каждом – и зовут его Жизнь.

Два неевропейца, встретившиеся во французском провинциальном баре, уже чуть-чуть братья.

Альтернативное авторское название "Синей Бороды" - "Голубоватый свет Истины". Оно, как нетрудно догадаться, было отвергнуто российскими издателями по нормативным соображениям.

Дело в том, что человеческий гений производит вовсе не «информацию». Он не создает сообщения, уменьшающие неопределенность наших представлений. Гений создает новое пространство представлений. Или, на худой конец, новую систему связей между ними.

все, что мы делаем, говорим и думаем, так или иначе отражается на судьбах мироздания, и мы должны быть мудры как змии и кротки как голуби даже наедине с собой…

Спасти планету невозможно – она обречена, и науке уже известны сроки. Мало того, Вселенная увлекается аутофагией (чтобы не сказать – откровенным вампиризмом), и все мы – просто еда для тех, кто быстрее и злее.

Зачем жизни смысл, когда ее больше нет? Актуализация помогает нам преодолеть страх смерти. Если жить в согласии с собственными ценностями, смерть воспринимается как естественная часть бытия.

Добейся чего-то в реальности, и у тебя появится способ описания: ты всегда пристроишь свой результат в какую-нибудь парадигму. Но если у тебя только слова во рту, у тебя нет ничего вообще...

– Точно так же нельзя утверждать, что души, пожранные Аммут, куда-то попадают. Просто Аммут пожирает душу и наступает Забвение.

— Аммут? – спросил Авраам. – Кто это?

— Это священное чудовище с головой крокодила, грудью льва и задом бегемота. Ты ее помнишь?

— Нет.

— Это доказывает, что Аммут и правда пожрала тебя – ибо последнее, что она поедает, это память о себе.

Каждый из нас – писатель, сочиняющий роман о себе. Задача автора в том, чтобы спасти героя, потому что герой – это он сам.

Как перерождался Дхаммаруван (вернее, начитанная им в пятом веке сутра), так перерождается любое сказанное слово – и даже невысказанная мысль. Именно поэтому все, что мы делаем, говорим и думаем, так или иначе отражается на судьбах мироздания, и мы должны быть мудры как змии и кротки как голуби даже наедине с собой... По этой же причине праведник, просто молясь в своей келье, помогает всем людям – даже если никого ничему не учит.

«Стандартный механизм нашего восприятия, – продолжает автор, – состоит в том, что первое мнение, услышанное человеком о любом объекте или явлении, оказывает определяющее влияние на дальнейшее восприятие предмета – каким бы убогим и фальшивым само это суждение ни было и какому бы горькому мудаку ни принадлежало. Именно поэтому вся эта голытьба духа так спешит высунуть в ютуб свои гузки, чтобы успеть нагадить гению и титану...»

Мультивселенная не злится и не мстит. Она наводит порядок, как ленивый библиотекарь, переставляющий книги на полке. И даже это она делает не слишком пунктуально...

В мире, полном фальши, подлинность становится формой бунта.