Возвращение Синей Бороды

— А за что отвечает эта Хатхор?

— Это богиня любви, – ответил Нефер.

— А какой любви? Телесной или возвышенной?

— Разве это не одно и то же? – спросил Нефер с недоумением.

Боги заботятся о людях, когда люди заботятся о богах

Вот как неустойчив человеческий ум. Им крайне просто манипулировать – и делать это могут даже идиоты. Поэтому важно замечать подобные психические атаки, а в интернете, особенно во время скроллинга дум, они случаются до нескольких раз в секунду...

Про «подняв лапу» свежо, Константин Параклетович, но нужно уточнять, переднюю или заднюю.

Мы отвечаем за все, что привела в движение наша воля (вернее, уточняет Голгофский, тот ее импульс, с которым мы имели неосторожность отождествиться). Таково определение кармы.

— Мы, традиционалисты, в первую очередь видим во всем символическую сторону, – говорит он. – Дело в том, что Традиция всегда опирается на Символ. Именно Символ передается по бесконечной анфиладе переменчивых реальностей, соединенных друг с другом длящейся линией Смысла. Все остальное лишь тлен, пыль...

Просто скажите мне правду один раз. Я сразу ее забуду и больше никогда не задам вам этого вопроса.

Все в этом мире появляется и исчезает само. Не вглядывайся в бездну, и не придется искать выход из нее.

Наши пороки так же неустойчивы, как наши добродетели. Мы сами надуваем их до гигантских размеров, а потом бетонируем своей триггерной защелкой. Вот мы вышли на поле битвы с пороком и проиграли. Не выходи на поле битвы, дурень. И проигрывать станет некому...

фишка в том, что любой соблазн, как и все человеческое, непостоянен – и если заметить его зарождение до отождествления с ним (неважно, с каким знаком), если смотреть на него спокойно и невозмутимо, не борясь, но и не поддаваясь – просто с интересом изучая, что это и как оно развивается – искус довольно быстро рассеивается сам по себе. Черти боятся света...

— Путешествие во времени невозможно, – отвечает Александр Исакович. – Это многократно доказывалось. Вы не можете взять этот бокал и забросить его на тысячу лет назад. По этой же причине вы не можете перенестись в прошлое телесно. Но с точки зрения физики нет никаких запретов на то, чтобы такой прыжок совершило сознание. Физика не знает, что это такое. У нас нет уравнений, способных это запретить.

Представьте, что реальность подобна потоку, а наше сознание созерцает – или создает, как вам больше нравится – его поперечное сечение. Это сечение есть наше «сейчас». Понятно, что для любого сознания в каждый конкретный момент может быть только один такой срез...
— Почему? – спрашивает Голгофский.
— Потому что с несколькими разными «сейчас» вас сразу отвезут в дурку.
Аргумент весомый. Если бы все физики выражались так ясно...

«Вот так же, – размышляет он в полете, слушая Дхаммарувана, – некая сила швыряет нас в эту жизнь, не беспокоясь, что мы куда-то денемся. Заплутать нам не дадут – всех в конце концов продавят через одно и то же горлышко. Пункт назначения известен – он один... Но Будда учил, что убежать все-таки можно... Вернее, убежать как раз нельзя. Можно потеряться. До такой степени, что искать станет некого...»

– Сегодня лучший день моей жизни...
— Не берите на себя таких обязательств, – отвечает Роберт. – Вдруг завтрашний будет еще лучше?

Будда поделил наш опыт на пять категорий (форма, ощущение, распознавание, воление и первичное сенсорное сознание – причем для Будды это не человеческий конструктор, как для поздних комментаторов, а просто пять вязанок дров, на которых пылает страдание).

Цель нашей компиляции – компактная репрезентация «Синей Бороды» для бизнес-элиты, высших менеджеров и членов их семей, желающих комфортно и быстро ознакомиться с актуальными манифестациями духа и интеллектуальными прорывами эпохи для последующего обсуждения за обедом в хорошем обществе.

У художественных текстов часто бывает два этажа. Во-первых, сама история, которую рассказывает автор (многим читателям довольно ее, и это нормально). Во-вторых, невидимая надстройка над сюжетом: то, что автор дает понять.

Если художник не возводит второй этаж специально, это не значит, что его нет – самое смешное как раз и случается, когда надстройка возникает неосознанно и рассказывает про автора или эпоху нечто такое, что не входило в архитектурный план.